А слон, завершив свою музыкальную партию, опустил хобот в реку, набрал воды и вдруг резко мотнул его назад, на спину – седоки вмиг оказались окачены бочкой мутной воды! В следующий миг они задёргались, запрыгали, заверещав что те мартышки, изрыгая потоки ругательств в ответ на водяной поток. Потом один из них ухватил шест и принялся тыкать животное в область шеи – слон меланхолично помотал башкой, отряхивая из хобота и с ушей остатки воды и послушно потопал вперёд.

Следом за ним в реку вошёл другой, потом ещё один. Вожак приблизился к нашему берегу…

А ведь, кажется, пора! Моё копьё смотрело слону прямо в бок – чего дальше-то ждать?! Я вскочил и рубанул с оттяжкой верёвочную петлю торсиона, охватившую дерево, на высоте своего роста.

- Бух!- лопнула напряжённая верёвка, раскручиваясь с бешеной скоростью и отшвыривая рычаг торсиона.

- Вш-ш-ш-ш-ших!- копьё проскользнуло по лункам в перекладинах, которые тут же злобно хлестнуло тетивой и лопнувшей верёвкой, и, пробив жиденькую преграду из листьев, устремилось вперёд.

- Тумк!- тяжёлое, гранёное остриё из отличной, трофейной стали погрузилось животному в правый бок.

Слон заревел так, что самый первый его трубный глас показался нам детским писком – казалось, все джунгли враз умолкли от ужаса, и даже самые малые жучки перестали трещать крылышками! Он встал на задние ноги, развернулся на них вполоборота в нашу сторону, обвил хоботом и яростно вырвал наше копьё из раны, отшвырнув в реку. Бойцы, сидевшие на его спине, с испуганными криками посыпались в реку мелким мусором, заполошно размахивая руками, чтобы потом на всех четырёх броситься прочь от раненого, озлобленного зверя так, что их фигуры оказались полностью скрыты мутными брызгами.

Лучники на втором и третьем слоне засуетились, вглядываясь в нашу сторону, откуда прилетело копьё; один из них что-то завопил, тыча пальцем конкретно по направлению к нашей «рогатке», и вскоре по листьям зашлёпали стрелы, полетевшие нам в ответку.

Знакомый свист стрел, который я не слышал уже долгое время, словно вывел меня из заторможенного оцепенения и обострил все чувства. Я снова был в бою, в настоящем бою! Так, пора просыпаться и входить в боевой ритм!

Мои товарищи очнулись раньше меня и сделали несколько выстрелов из луков, укрываясь за деревьями. Их стрелы вонзились в башни на слонах, но и только-то. Становилось понятно, что погонщики ходячих гигантов вовсе не лопухи: одни деловито разворачивали своих подопечных в нашу сторону, другие азартно осыпали нас стрелами, не жалея их.

Между тем раненое животное окончательно рассвирепело и, задрав хобот, с утробным рыком устремилось на нашу позицию. Оказывается, эти твари и бегать умеют!- да ещё как!- будочка из жёрдочек и дощечек на его спине заходила ходуном, расшатываясь и осыпаясь сухим настилом со своей крыши – казалось, что сейчас она вот-вот развалится!

«Да что ж остальные-то наши не стреляют, мать их растак!!!»

Мои напарники оставили «рогатку» и бесшумно прыснули кто куда в чащу леса – только их и видели... Хотя бы оружие не бросили – и то ладно. Всё-таки настоящие бойцы, да. Я тоже ломанулся в заросли лиан, но только углубляться в них не стал, т.к. мне нужно было обежать все наши позиции «слонобоев», и боковым зрением сквозь листву одно мгновение мог наблюдать, как разозлённый слон крушит наше сооружение так, словно оно сделано из одних веточек – только хруст стоял! Он сдуру вломился между стволов и, застряв в проёме «буквы V», затрубил так, что все листья вокруг заполоскались, как при урагане! Мне показалось, что меня накрыло его дыханием; возможно, так оно и было – по крайней мере, ужас всей окружавшей меня растительности я ощутил вполне явственно, всей поверхностью своего ничтожно малого тела, посмевшего сдуру покуситься на грозного властелина джунглей.

Когда я выходил на вторую позицию, то услышал уже знакомый хлопок напряжённой тетивы – сработал второй слонобой. Боец ещё не успел опустить своё мачете, которым разрубил петлю, а я уже выглянул из зарослей и пытался оценить ситуацию.

Промазали!

К нам боком располагались два слона, вышедшие вслед за вожаком, которых, как вы помните, тоже погнали на нашу вскрытую позицию первую позицию. Но, видать, аборигенам просто не хватило опыта работы с баллистами, или же они сначала оцепенели, а затем бросились лихорадочно догонять упущенное – как знать? Чего гадать-то?- надо торопиться!

- Чего рот раззявили, придурки?!- зарычал я сквозь зубы голосом злобного десятника.- Заряжай заново!!!

И правда – чего стоять-то?! К тебе боком стоят две удобные цели, наездники пытаются со своей верхотуры разглядеть, что там с нашей первой позицией, не решаясь приблизиться к раненому слоновьему вожаку – зачем тогда время терять?!

- Ты!- я сунул одному из бойцов разрубленные концы натяжного каната.- Давай снова свяжи!

И ещё показал ему на дерево, за которое этот канат крепился.

Затем схватил второе копьё, прислонённое к одному из стволов «рогатки», и принялся прилаживать его в углубления на перемычках.

- Ты и ты! Натягивай торсион!- и я сделал рукой два оборота, изображая натяжение каната с помощью рычага, валявшегося после первого выстрела на земле.

И ещё на этот рычаг показал.

Чему-чему, а ловкости этих лесных парней учить не нужно! У первого, запряжённого мной в работу, длинные узловатые пальцы прямо-таки просто замелькали, словно крылышки стрекозы, формируя новый узел, а вторая пара сноровисто продела в петлю показанную мной палку и принялась её закручивать с такой скоростью, как будто за ними волки гнались!

Тетива вновь принялась натягиваться, поскрипывая – я отводил копьё всё дальше и дальше назад, чтобы она не выскользнула из ямки на конце копья. Так, что у нас там?

Ах, ты, мать твою так… заметили нас всё-таки! Оно и не мудрено: очень уж глазастые тут люди живут, а катапульту, как ты не старайся, полностью не скроешь: как же она тогда стрелять-то будет? На линии огня никакой цели не было!- хоть ты плачь, а противники вовсе не стремились попасть нам на прицел: пока что они начали кричать, махать руками в нашу сторону; вот по нам с высоты слона пустили одну стрелу, другую…

В этот момент я услышал ещё пару знакомых хлопков из «рогаток» – ни одно копьё никуда не попало. Да чтоб вас!!! Совсем, что ли, никакого понятия?! А, нет: один слон получил-таки удар древком по крупу, дёрнулся, прогудел, сделал несколько шагов…

Я судорожно рубанул по верёвочной петле там же, где и стоял – почти у самой тетивы. Позади послышался вскрик: мои бойцы, державшие рычаг натяжения торсиона, оказались не готовы к резкому ослаблению натяжения; похоже, позади меня кого-то неслабо приложило – то ли ударом верёвки, то ли палки-рычага. Копьё проскользнуло по направляющим, полетело вперёд… ну, ну, ну!... Есть!!! Звук удара острия по слоновьей шкуре прозвучал очень явственно, а вслед за этим и второе животное затрубило так, что уши заложило.

Подбитый слон по размеру оказался помельче первого: не вожак ведь, и, скорее всего, самка,- судя по жалобно-страдальческим звукам в голосе. Он дёрнулся разок, другой, а потом просто бухнулся на бок, задрав ступни с правого бока – мне почему-то в голову влезла глупая мысль, что, небось, подковать ТАКОЕ копыто было бы очень тяжело… От удара оземь будочка на его спине сразу разлетелась вдребезги – вместе с теми, кто в ней сидел: они даже испугаться как следует не успели, так их быстро приложило после моего попадания; удар массивной туши всплеснул мутную речку, засорив её обломками вперемешку с кричащими телами. Уточнять участь неудачливых погонщиков смысла не имело: третьего слона направили прямо на нашу позицию; за ним поспешил и четвёртый, вышедший из леса в реку, и судьба нашей второй катапульты тоже никаких сомнений не вызывала…

- Уходим!- я махнул рукой по направлению ближе к центру: там оставалось ещё четыре орудия, причём два из них, стало быть, не сделали ни одного выстрела, и требовалось понять, что там творится.