— Я же сказала, нет. — шепчу в пустоту.

Пальцы Гордея продвигаются ниже, не обращая внимания на мои потуги:

— Я всего лишь сделаю тебе приятно.

Гордей

— Я не хочу приятно, хочу спать. — пытается зажаться, чтобы моя рука не продвинулась дальше, но получается наоборот.

Ягодицами вжимается в мой напряжённый ствол, и я успеваю нырнуть рукой в святая святых.

— Ммм, какая мокренькая. А говоришь, что не хочешь. Нельзя босса обманывать, он у тебя напряжённый и проницательный. — шепчу ей на ухо и прикусываю мочку.

— Гордей, не надо. — на выдохе просит несмело.

Ладонью делаю круговые движения по возбуждённой горошине, а пальцами размазываю влагу.

— Кто же так просит? Кажется, кто-то не может определиться. — шепчу срывающимся голосом и продолжаю манипуляции.

Юлька дрожит и кусает губы, вот чертовка. Ей нравится, она смачно течёт. Её тело как пластилин. Податливое, разгорячённое, извивающееся.

Я чувствую аромат её возбуждения и сам зверею. В надежде, что и мне перепадёт кусочек наслаждения, стараюсь вдвойне.

Мои пальцы мокрые от выделений, слегка проникают внутрь и выскальзывают. Ладонью продолжаю давить и массажировать самый чувствительный бугорок.

— Гордей, остановись. — сквозь тихие стоны шепчет Юлька.

— Зачем? — продолжаю терзать её естество.

Вхожу чуть глубже и снова выхожу. Чувствую дрожь на её теле. Она тает от моих действий и не хочет это признавать.

— Так нельзя. — не придумала причину.

— Хочешь, я заполню тебя всю? — целую в шею мелкими поцелуями. — Ты будешь стонать, а я буду резко двигаться в тебе. — провожу языком по шее к скуле. — Только представь, как тебе понравится чувствовать твёрдого меня в себе. — завожу её рассказами, отправляя в мир фантазий.

— Пожалуйста... — слетает рваный звук с её губ.

Захожу пальцами до упора и слегка бью по стенкам подушечками.

— Что, пожалуйста? — разворачиваю её на спину. — Пожалуйста, войди? Или, пожалуйста, остановись? — дразню её, нежно касаясь пухлых губ.

Юлька прогибается от нахлынувших эмоций:

— Остановись. — резко говорит.

Тяжело ей далось это слово, но я сделаю так, как она хочет, чтобы в следующий раз была сговорчивее.

Медленно вытягиваю руку и вожу влажными пальцами по плоскому животу:

— Как скажешь, родная. Всё для тебя, лишь бы ты улыбалась. — говорю ей в губы.

Юлька пытается отдышаться, сводит ноги вместе, смотрит на меня ошалелым взглядом. Как же она меня хочет. Я вижу, какие искры в глазах. Да и я не меньше.

Напряжение в трусах такое, что, кажется, резинка лопнет или я взорвусь к чертям. Но мне её надо приручить. Пусть поймёт, как хреново бывает, когда дело недоделано до конца. Пусть помучается бессонной ночью и помечтает обо мне. А дальше уже будет проще.

Юлька молчит, только дышит тяжело и сворачивается в калачик. Обнимаю её со спины, вклиниваясь между ягодиц твёрдым стволом.

— Отодвинься. — просит хрипло.

— Не могу, приклеился. — скручивает до боли, так хоть чуть-чуть легче.

Она затихает, но не спит, я чувствую по её дыханию и напряжённому телу.

Вот не понимаю! Ну, расслабились бы и спали сладким сном. Нет же! Надо поиздеваться и над собой, и надо мной.

Женский мозг! Он ведь как чёрная дыра, хрен что разберёшь, закручивает так, что голова кругом.

Адская ночь! Дебильное утро! Ненавижу себя таким!

Но и силой взять Юльку будет опрометчиво. Уже раз пробовал, боком вышло.

Встаю с первыми лучами солнца и в холодный душ. Ствол разрывает до адской боли, невозможно притронуться. Надо где-то сбросить напряжение. Но как подумаю о других девках и всё желание падает на полшестого.

Становится чуть легче. Иду на кухню, включаю кофеварку и открываю окно. И за что мне такие страдания? Сам себя на это обрёк.

Когда успел привязаться к Юльке? Когда дал слабину? Не такой я. Мне постоянство чуждо. А тут такой привет из прошлого. Тогда не обуздал элитную лошадку, так, может, сейчас получится.

Пускаю дым в открытое окно и думаю над будущим. Мало того что Юлька мой козырь в борьбе с губером, так она ещё и фаворитка на место в моей постели.

А дочка у неё просто балдёжная. Характер стальной, да и язык острый.

И то, что в квартире Юльки я чувствую себя как дома, тоже многое значит. Подумав о семье с Юлькой, получаю волну тепла в грудине.

Вот же идиот! Встрял по самые погремушки!

— Доброе утро. — заходит в кухню заспанная Юлька.

Даже такая она мила моему взгляду. Растрёпанные волосы, припухшие веки и яркие пухлые губы. Хочется обнять и зацеловать, пока тёпленькая.

— Доброе, родная. — вылетает само, будто всю жизнь её знаю.

— Можно мне кофе? — тихо спрашивает.

— Нужно. У нас сегодня куча дел. — наливаю ей и себе бодрящую жидкость. — У меня к тебе предложение. — усаживаюсь напротив неё.

— Какое? — делает глоток кофе.

— Помоги мне отобрать бизнес губера. — почему-то ей доверяю.

Юлька не продаст меня. Она совсем другая.

— Я в таких делах не участвую. — округляет глаза от шока.

— Тут тема такая, что губер ушлёпок великий. В своё время засадил моего друга, просто ему так захотелось. Если не веришь, могу свести с дочерью губера, она тебе сама расскажет. — откровенничаю с ней.

— Дочь? Не понимаю, зачем это его дочери. — пытается сообразить.

— Потому что он травил её психотропными, чтобы она делала всё, что он скажет. — рассказываю, и сам не хочу вспоминать эту историю, приходится.

— Очень интересная история. При чём тут я? — видно, что не вдохновилась, но мне надо Юльку дожать.

— Ты должна подсказать мне способ, как обанкротить этого ублюдка. Всю информацию я тебе дал, но если ещё что-то потребуется, говори, предоставлю. — жду от неё ответа.

Юлька долго думает, смотрит в одну точку, потом поднимает глаза и говорит: — Если меня это не затронет, я расскажу, как сделать проще и эффективнее.

Юля

Вместо выходного, у нас с Гордеем получился обычный рабочий день. Пришлось ехать в офис, чтобы вникнуть в суть его просьбы.

Мы составили план действий, пошагово нарисовали схему. Привлекли к каждому акту людей, который могли, а главное, не боялись засадить губера.

Он многим перешёл дорожку. Сам не зная того, создал вокруг себя такую воронку, которая завертелась благодаря нам с Гордеем.

Теперь нам оставалось только ждать и вычёркивать каждый сделанный шаг.

Гордей был воодушевлён настолько, что под шумок, я смогла надавить на него.

— Теперь я прошу тебя сделать для меня кое-что. — начала я с опаской, но понимала либо сейчас, либо никогда.

Мы сидели за его столом, друг напротив друга и были довольны проделанной работой.

— Очень интересно, что? — приподнял он бровь, не думая о подставе с моей стороны.

Я решилась снова попробовать убрать Гордея подальше от Карины, заодно и от себя:

— Ты должен забыть о нас с Кариной. Если понадобится, я уволюсь с работы, но ты должен восстановить мою репутацию специалиста. — заявила уверенно.

Сейчас он должен показать своё благородство. Если откажется, значит, я ошиблась в нём как в мужчине принципиальном.

Гордей встал из-за стола и отошёл к окну. Долго стоял молча. Видимо, взвешивал все за и против.

Может, я и пожалею о своём решении, но это будет потом, сейчас я уверена в том, о чём прошу.

— Если я предложу тебе быть вместе, ты передумаешь? — спросил он, даже не повернувшись.

Это было странно. Предложение от Гордея звучало как насмешка. Вместе нам не быть. Во многом благодаря его многогранной личности.

Думаю, что он с самого начала знал мой ответ, но попытку терять не хотел.

Быть вместе — это признать, что я готова ко всем его загонам, готова рассказать, что Карина — его дочь.

Нет, я не готова. Я не знаю, что от него ожидать. Какой он на самом деле. Я знаю только то, что непостоянство — его конёк. А я не хочу быть очередной, чтобы снова умирать после расставания.