— А где я перебарщиваю? — смотрит на меня с хитрой улыбкой.

Его забавляет моё состояние. Гордей абсолютно уверен в своей правоте, и плевать ему на то, что чувствую я.

Задираю голову, чтобы видеть его глаза:

— Везде! На что ты настраиваешь мою дочь? Что ты ей шепчешь, пока я не слышу? — задаю вопросы в его довольное до невозможности лицо.

— Ты видишь заговоры там, где их нет. И ещё вспомни наконец, что Карина и моя дочь тоже. — нагло заявляет мне в лицо.

Меня сейчас порвёт от злости. Неужели он сам не понимает кто он и кто мы. Зачем он подвергает нас опасности, что за блажь?

— Я не хочу, чтобы в один прекрасный момент пришли люди и поубивали нас за твоё криминальное прошлое, или посадили тебя лет так на двадцать. Ты подумал о нас? В частности, о Карине, подумал? Зачем ты впутываешь нас в свою совсем небезопасную жизнь? Объясни! — требую от него ответов полушёпотом, чтобы в больнице никто не услышал подробностей.

Гордей смотрит по сторонам, хватает меня за руку:

— Идём. Больница не место для таких разговоров. — ведёт меня за собой в машину.

Гордей

Доезжаем до дома Юли молча. Оба злимся друг на друга. У нас нет связи, которая должна быть между мужчиной и женщиной. Меня это бесит, а Юльку, видимо, устраивает.

Ведь это она устраивает бойкоты. Она меня отшивает по поводу и без. А я хочу сближения. Хочу стать для неё близким человеком. В конце концов, хочу её!

И кому нужны мои хотелки? Естественно, только мне одному. А без Юльки мои хотелки неосуществимы.

Принимаю решение брать быка за рога, точнее, Юльку за ляжку, а ещё точнее, сердце её хочу и сердцевину, которая явно ниже пояса.

Что делать? Соблазнять! Как?

Вот хрен знает как! Она же сама не знает чего хочет. Явно хочет нормального мужика, который сделает всё для неё и дочери. Так, вот он я! Чем не нормальный мужик?

Прошлое моё ей не нравится? А мне её прошлое нравится? Нет! Один-один! Что там ещё? Боится, что грохнут или посадят? Да не проблема! Свалим в тёплые края и начнём жизнь заново.

Каринку я уже люблю всем сердцем. Юльку, не знаю. Тянет меня к ней. Дико тянет. Она как сладкая конфетка в колючей обёртке. Если получится снять и не уколоться, то растает на языке молочным шоколадом.

Да у меня даже баб других не было, за то время, что я кручусь вокруг Юльки. А почему, кстати? Неужели реально моя? Я ведь и не хочу других. Тоскую и думаю о ней, когда не вместе.

Кажется, я попал. Именно этого я всегда опасался. Но больше не боюсь. Мне в кайф ощущать Юльку рядом и думать лишь о ней. Холодно ей или жарко? Надо будет, обогрею, а нет, так создам прохладный ветерок. Вот меня понесло.

Так же молча поднимаемся в квартиру. Юлька идёт в комнату собирать вещи Карины, я следом за ней. Здесь нам никто не помешает.

Подхожу со спины, сминаю плечи руками, носом утыкаюсь в волосы на затылке. Юлька замирает, скукоживается, будто спрятаться хочет, а не где.

— Давай уедем? Далеко-далеко. Будем жить на берегу моря. Карине пойдёт на пользу солёный воздух. Мы втроём. — дышу её запахом, а голова кружится.

Вредная Юлька из прошлого, всё-таки я не ошибся тогда. В юности нам было более чем хорошо. А если вспомнить, то получается и тогда, кроме неё, я ни с кем не мутил. Она уже тогда отдавала мне столько, что я хавал ложками и насыщался сполна.

— Нет, Гордей, у нас разные пути. — скидывает мои руки с плеч и продолжает складывать вещи в сумку.

— Ошибаешься. Не зря наши пути пересекаются. И дочь у нас посмотри, какая получилась. — подхожу к ней, разворачиваю к себе и впечатываю в дверку шкафа. — А я сына хочу. — широко улыбаюсь, поглаживая большим пальцем её подбородок.

Могу взять наглостью, но это сделает только хуже. Я всё равно дождусь, когда Юлька сдастся.

Она смотрит со скепсисом, будто я глупость сказал. Но я уверен в своих желаниях. Я долго к ним иду, но если хочу, то со всей душой.

— Найди себе молодую девушку, которая будет твои хотелки удовлетворять. Вот она тебе и родит. А мне это не нужно. — говорит и смотрит на мои губы.

Провоцирует или ненамеренно? Даже думать не хочу. Попробовать хочу. Вкус запечатлеть.

Наклоняюсь ближе, к уровню Юлькиных губ:

— Сама себя обманываешь. Ты же хочешь меня, но отрицаешь. Зачем? — кружу возле её губ из последних сил, выжидаю ответа.

— Не хочу. Завышенное эго, это не то, что мне нравится в мужчинах. — говорит проникновенно с долей иронии.

— И что же тебе нравится. — шепчу ей в губы, проводя тыльной стороной пальцев по щеке.

Её дыхание сбивается, грудь непозволительно высоко вздымается, задевая мою грудную клетку. В комнате становится жарко.

— Не надо, Гордей, мы не можем. — не отвечает на мой вопрос, но в её словах я слышу то, что хотел услышать.

— Можем и хочем. — касаюсь её губ своими и погружаюсь в нежность момента.

Невесомые касания как крылья бабочки. Они сводят с ума и погружают в жгучую страсть. Её губы мягкие, податливые. Целую их со всей жаждой, на которую способен. Нас уносит в водоворот желания.

Наслаждаюсь вкусом и ласками наших губ. Ликую, что добрался беспрепятственно до желанной женщины.

Она обнимает меня за шею и так же, как и я, отдаётся в поцелуе полностью. Наш поцелуй глубокий, терпкий.

Рукой добираюсь до пуговок на её блузке, расстёгиваю верхнюю, вторую...

— Нет, Гордей! — резко отталкивает меня.

Я в полном шоке от её поступка. Желание, растёкшееся по телу, ударяет в мозг. Неудовлетворённость заставляет делать хреновые поступки.

Хватаю её руки и снова впечатываю в дверку шкафа:

— Нельзя так обламывать, Юляяяя. — лбом врезаюсь в её лоб.

— Нельзя так нападать, Гордей. — тяжело дышит она.

— Юлька, выходи за меня, всё у нас получится. Вы ни в чём не будете нуждаться. — шепчу как в бреду. — Дай мне шанс доказать...

Мне невыносимо представить себе, что Юли и Карины не будет рядом со мной. Я уже сроднился с мыслью, что они мои.

Но как уговорить эту упрямую женщину? Даже поцелуй её не смог убедить в том, что мы должны быть вместе.

— Что доказать? Гордей, я неглупая молодая девчонка. Зачем мне что-то доказывать? У меня есть страхи по поводу тебя, и они обоснованы. Как тебе ещё объяснить, что ты для нас опасен? — пытается втюхать свою правоту.

Только у меня своя правда, своё видение на жизнь. Со временем и Юлька поверит в мою правду. Времени у меня куча, я подожду.

— Я не сдамся. Ты будешь моя... рано или поздно... — чеканю слова, касаюсь её губ своими и ухожу на улицу.

Я же и сорваться могу. А потом она проклинать меня будет.

Юля

Гордей отвёз меня к Карине в больницу, а сам уехал, не сказав ни слова. Вот и закончились его отцовские чувства. А что ещё можно было ожидать от него.

Я почти повелась. Его поцелуй был таким заманчивым. Я растаяла как дура, хорошо, что вовремя оттолкнула.

Карине я привезла её любимые мармеладки и батончики. Тихо зашла в палату, разложила на тумбочке вкусняшки. Когда проснётся будет для неё сюрприз.

Стоя у окна, думала про работу. Надеюсь, Ян не уволит меня за прогулы, войдёт в положение. Но завтра нужно возвращаться в строй, иначе в следующем месяце я останусь без зарплаты. А Карине сейчас потребуется долгая реабилитация. Деньги нужны как никогда.

На Гордея рассчитывать даже не собираюсь. Стоит только понадеяться на мужчину, как он исчезнет или сложит свои лапки мне на плечи.

Пора уже привыкнуть, что настоящих мужчин немного, а постоянных ещё меньше. Но я всё ещё верю в сказки, только стараюсь не показывать это.

— Мам, а где Горыныч? — проснувшаяся дочь отвлекает меня от мрачных мыслей.

— Я не знаю. Он довёз меня и уехал. Не сказал куда, даже не спрашивай. — присаживаюсь на стул рядом с кроватью. — Карин, я вечером домой поеду, надо выспаться, а завтра на работу. Ты не обидишься? — сама не хочу её оставлять, но по-другому никак.