— Классная у тебя дочка. — вздыхает Гордей.

Такое ощущение, что он тоже грустит, но тут же выдаёт свои мысли:

— Ну что, мадам, поехали в ресторан. Обсудим наши дела и наконец-то поедим.

Гордей

Я привожу Юльку в шикарный ресторан, чтобы она могла прочувствовать щедрость моей души.

Не любитель пыль в глаза пускать, но для неё хочется постараться. Показать себя в самом приглядном свете.

— Мне здесь некомфортно. — говорит, когда усаживаемся за столик.

Она смотрит по сторонам и видит дорого одетых людей, знаменитостей и крупных бизнесменов.

— Не обращай внимания. Какая разница, как мы одеты, если у нас есть бабки. — не парюсь по этому поводу.

Юлька прячется за увесистым меню и тихо отмалчивается. Меня бесит её поведение. Понимаю, что она чувствует себя как не в своей тарелке. Но мои аргументы должны были на неё подействовать.

Юлька продолжает вести себя зажато, и я срываюсь:

— Ты так и будешь сидеть, отгородившись от меня?

Опускает меню так, что я вижу лишь её глаза:

— Давай уйдём отсюда. — взгляд решительный.

Но я тоже умею стоять на своём:

— Мы останемся здесь. Выбирай, что будешь есть. — давлю на неё жёстким тоном.

Юлька хмурится, опускает меню на стол и демонстративно встаёт со стула:

— Хочешь пафоса? Оставайся. А я ухожу! Достал! — со злостью говорит и направляется к выходу.

Это уже перебор! Я для неё всё лучше, а она нос воротит!

Считаю про себя до трёх, встаю и иду за ней. Вот же сука, принципиальная!

Нагоняю её на крыльце и ловлю за локоть:

— Хочешь без пафоса? Поехали! — бешусь окончательно.

Юлька может выбесить одним словом. Настоящая женщина. Где их такому учат? Может, в семьях специально выращивают девчонок так, чтобы они бесили мужиков? По-другому я не могу объяснить поведение некоторых личностей женского пола.

Усаживаю её в машину, а сам сажусь за руль. Молча едем. Ни я, ни она не отсвечиваем. Понимаем, что хоть одно слово и произойдёт взрыв. А кому он нужен? Никому.

Юлька с кем-то переписывается в телефоне и мило улыбается. Почему она мне так не улыбается?

Выхватываю телефон, чтобы поймать её за перепиской с мужиком:

— А, это Карина. Пожелай от меня удачи. — возвращаю телефон опешившей Юльке.

Она молча смотрит на меня, кажется, злится. Ну да, сглупил, есть такое. Чёрт меня дёрнул с этим телефоном.

Показалось, что если не ведётся на меня, значит, уже нашла очередного придурка, который будет её доить.

— Останови машину! — говорит злющим голосом, как у ведьмы.

Что бля, опять не так? Да тупанул, но с кем не бывает.

— Зачем? — спокойно спрашиваю.

Пытаюсь не злиться, сдержать свои порывы, но она продолжает стоять на своём.

— Останови машину! — снова повторяет ещё злее, чем до этого.

Обычно Юлька ведёт себя сдержанно, но то, что происходит с ней сейчас, напоминает мне случай в отеле.

— Нет. — продолжаю спокойно рулить.

Сейчас я трезвый и смогу пресечь её дерзкий нрав.

— Предупреждаю последний раз. Останови машину! — боковым зрением вижу, как она сжимает кулаки, как её грудь вздымается слишком часто.

— Я же сказал — нет! — теперь уже я срываюсь.

На попугая я непохож, так какого хрена?!

— Как же ты меня достал! — бьёт кулаком со всей дури мне в плечо.

Рука слегка дёргается, но я успеваю вырулить. Плечо реально отсыхает от силы её удара.

— Чтоб ты провалился сквозь землю! Не хочу тебя ни видеть, ни слышать! — истерит на всю машину. — Откуда ты вообще взялся на мою голову?! Ты вообще дружишь с головой или у тебя проблемы?! Так, меня ещё ни один мужик не выводил, как ты! Просто исчезни из моей жизни, или я за себя не ручаюсь! Ненавижу! — бьёт кулаком в дверку и тут же хватается за руку от боли.

— Больно? — спрашиваю с заботой в голосе.

Мне реально становится её жалко. На лице Юльке страдальческая гримаса и это не совсем то, что я хочу видеть.

— Да заткнись ты уже! — громко кричит и чуть не плачет от боли.

Мне и жалко её, и хочется устроить взбучку, и совсем забываю о голоде, видя её страдания.

— Понятно. — вздыхаю я. — Едем в больницу.

Перестраиваю машину в другой ряд и разворачиваю в обратную сторону.

— Никуда не надо, просто отвези меня домой. — вижу настоящие слёзы и опухоль со стороны мизинца.

— У тебя, скорее всего, вывих, надо сделать рентген. — объясняю ей.

Оно мне надо? Потом ещё предъявит, что я виноват.

— Ты просто невыносим! Это всё из-за тебя. — разглядывает свою руку, понимая, что я прав.

Ну вот и упрёки понеслись.

— Ты рукой пытаешься проломить дверку, а я виноват? Нет, Юлька. Это бешенство. Тебя собака недавно не кусала? А то может и правда... Хотя нет, стерва ты просто. А могли бы уже есть горячий обед. — объясняю ей ситуацию, как она есть.

Она смотрит на меня так, будто я ей Америку открыл:

— Всё! Больше не могу! Козёл, ты Гордый Сергеевич! Сил моих больше нет с тобой спорить. — отворачивается к окну и затихает.

Значит, я козёл? Интересно почему? Мне плевать на то, как она обзывает меня. Я не могу понять, что со мной не так?

Всё делаю как раньше. Я так со всеми бабами общаюсь. Может, с Юлькой что-то не так? Проблема не во мне, а в ней? Кажется, она вынесла мне мозг окончательно. Я уже в себе стал сомневаться, в своих мужских силах.

Да я в сто раз лучше её муженька, который творил дела за её спиной, но почему-то для Юльки я кажусь хуже.

Не хочу грузиться, но, сука, обидно.

Какой подход нужен ей? Чтобы я пресмыкался, чтобы валялся у её ног и мямлил как последняя скотина? Таким я точно не буду. Пусть привыкает к нормальному мужику и не выпендривается.

Останавливаемся на парковке травмпункта, пока подхожу к её дверке, а она уже сама выскакивает из машины:

— Гордей, поезжай домой. Я справлюсь сама. — проходит мимо меня и даже не собирается останавливаться.

Как же она бесит, до скрежета зубного:

— А теперь ты меня выбесила! — хватаю её за руку и разворачиваю к себе. — Я иду с тобой! — говорю сквозь зубы ей в лицо. — Будь девочкой и дай о себе позаботиться. — ставлю тачку на сигнализацию и веду за собой.

Юлька еле поспевает за мной, но никаких возражений не слышу. Значит, успокоилась и приняла ситуацию как есть. Уже радует, но ещё понаблюдаю.

Юля

Выходим из больницы и садимся в машину Гордея. Врачи сказали, что ничего страшного с рукой не произошло, всего лишь сильный ушиб. Поболит несколько дней и пройдёт. А пока прописали покой.

Всё бы ничего, только рука рабочая. Я, конечно, могу печатать левой рукой, но это займёт много времени.

— Посиди, я быстро. — останавливает машину возле аптеки.

Возвращается уже с пакетом разных мазей. Причём прописали мне одну, а не кучу. Недовольно смотрю на такое расточительство. Деньги тратятся не мои, но мне почему-то их жалко.

Я не привыкла разбрасываться деньгами, всегда подсчитываю и покупаю только то, что действительно нужно.

— Выберешь на своё усмотрение. — кладёт пакет мне на колени.

Я уже не знаю, как к нему относиться. Поступки Гордея определяют его как мужчину с правильными ценностями по жизни. Но стоит открыть ему рот, как он всё портит.

Мне кажется, что и злость на Гордея у меня именно из-за того, что он ведёт себя как настоящий мужчина.

Я видела его другим. И хочу продолжать видеть именно таким: странным, дерзким и несерьёзным. Не хочу воспринимать как потенциального мужчину для жизни. Хватило мне Стаса с лихвой.

Предпочитаю опираться на первое впечатление, но чем дальше, тем больше симпатизирую Гордею. Как мне заморозить себя в первом состоянии и не впечатляться поступками босса?

— Гордей, зачем ты всё это делаешь? Что тебе нужно от меня? — искренне спрашиваю.

Знаю, что если не будет отшучиваться, то ответит правдиво. Поэтому жду, смотря на него в упор.