Говорю как в бреду и снова чувствую губы и язык Гордея во рту. Это за пределом моего понимания. Гордей умеет довести меня до пика за считаные минуты.

Оставляя ладонь на горошине, пальцами ныряет в сочащуюся дырочку. Просто двойной удар по моему и так невменяемому состоянию.

Бёдра сами зажимают руку Гордея, а пульсация внутри меня разносится эхом по всему телу.

Рука Гордея замирает, а губы расплываются в улыбке.

Чувствую приятную истому по всему организму. Мне так хорошо, что я забываю, где нахожусь.

Гордей пользуется моим состоянием и укладывается между ног. Медленно натирает горошину нежной кожей ствола и целует губы.

Его язык требовательный, погружается глубоко в мой рот, заполняя своим вкусом и заставляя забыть обо всём на свете.

— Да, малышка, я помню твои бурные оргазмы. — прикусывает нижнюю губу и снова заполняет мой рот.

Гордей дразнится, но не входит. А мне так хочется. Я вся горю от желания. Одного оргазма мне мало. С ним я полностью расслабляюсь и забываю про контроль.

Всегда так было, такое не забывается.

Скольжу руками по его спине, царапаю ногтями, ловлю каждый момент и растворяюсь в нём.

Ствол Гордея скользит вниз по влажным складкам и упирается в жаждущий вход. Чувствую давление скользкого ствола и поддаюсь вперёд со стоном блаженства.

Он проникает в меня глубоко, нежно растягивая, заполняя на всю длину. Я замираю в этом моменте и наслаждаюсь. Давлюсь стонами, набирая побольше воздуха.

— Юлька... — выдаёт Гордей на выдохе, сотрясаясь от чувственности момента.

Гордей начинает двигаться во мне, доставляя ещё большее удовольствие. Его движения медленные, размеренные, до самого упора.

Во мне кипит бурное желание получить разрядку. Я плавлюсь под мужественным телом Гордея. Меня разносит в щепки, как никогда.

С ума схожу от движений во мне. Извиваюсь всем телом и ловлю волны непередаваемых эмоций.

Мы, как конструктор лего, собираемся в единый организм, идеально склеиваемся пазлами. Ощущение именно такое, идеальная совместимость в сексе. Будто нас подгоняли друг под друга организмами, строением тел.

Гордей ускоряется, действуя на инстинктах. Всё это время не можем прекратить терзать губы друг друга.

Я чувствую дикую похоть и слабость перед Гордеем. Никогда бы не подумала, что так бывает.

Шлепки наших тел раздаются эхом по комнате, стоны забивают уши. Низ живота в напряжении. Ловлю ощущения его твёрдости внутри себя и разрываюсь на частицы. Меня взрывает бурей эмоций. Пульсацией забивает сознание. Эйфория разносится по телу и сознанию.

Следом чувствую бурный выплеск внутри себя, стон Гордея, дрожь во всём его теле и нежные поцелуи.

Нас накрывает волной экстаза и растворяет в друг друге. Хочется водить пальцами по его коже, вырисовывать странные узоры и просто наслаждаться моментом.

Гордей ложится рядом со мной, кладёт руку на мой живот и нежно гладит:

— Я хочу, чтобы у нас родился сын. — говорит хрипловатым голосом. — Юлька, только представь. Малыш, похожий на меня, будет бегать по дому. Тянуть свои маленькие ручонки ко мне и называть папой. — трепетно говорит.

А я слушаю Гордея, выплываю с облаков, в которых глупо находилась последние минуты. Снимаю розовые очки и понимаю, что Гордей не изменился, он тупо изменил свою цель.

Если раньше он гордился своей холостяцкой жизнью и наслаждался ей сполна. То сейчас он хочет гордиться семьёй. И для этой цели у него уже есть дочь, осталось только родить сына. И план минимум — выполнен. Нет в нём чувств ко мне. Он любит лишь себя.

Юля

Я не стала прогонять Гордея с вечера, просто мирно заснула на его плече и дала себе время почувствовать себя немного счастливой.

Проснувшись утром, посмотрела на мирно спящего Гордея и пошла на кухню сварить кофе.

Ждать, когда Гордей проснётся, не пришлось. Как только по квартире раздался вкусный аромат кофе, он пришёл на кухню и первым делом обнял меня, стоящую у плиты.

— Самое классное утро, которое только может быть, — шепчет на ухо и целует в шею.

— Гордей, не надо, — отстраняюсь от него, подхожу к шкафчику и достаю чашки для кофе.

— Почему не надо? Тебе не понравилась сегодняшняя ночь? — усаживается за стол и пытливо смотрит на меня.

Ставлю чашки на стол и возвращаюсь к плите, боясь, что провороню кофе. У меня есть хорошая кофеварка, но иногда, когда хочу подумать, я варю кофе в турке. Вот такая привычка.

— Понравилась, но больше такого не повторится, — говорю, как отрезая.

Понимаю, что могу обидеть, задеть его мужское эго, но как есть. Я не вижу в нём готовности к семейной жизни. И обсуждать с ним это тоже не хочу, но кажется, без разборок не обойдётся.

— Начинается, — выдыхает он расстроенно. — Что не так? Почему опять отдаляешься? Я уже наизнанку вывернулся, а тебе всё не так, — распаляется Гордей.

Кофе закипает, и я разливаю ароматную жидкость по чашкам. Сразу мою турку, чтобы не оставлять грязной посуды на вечер.

— Так и будешь молчать? — продолжает он допытывать.

Встаёт из-за стола, заглядывает в холодильник, берёт сыр с маслом:

— Где у тебя хлеб? — спрашивает ровным тоном.

Я нарезаю хлеб, а Гордей делает нам бутерброды. В этом плане он подумал и обо мне, не только о себе.

— Спасибо, — беру бутерброд и кусаю кусочек.

— Юль, мы же взрослые люди. Отмалчиваться можно вечно, но я хочу знать, что в твоей голове. У нас общая дочь, и может быть, скоро будет сын. Давай сближаться и не пороть херню, — по его спокойному тону я понимаю, он не верит, что я действительно могу отказаться от него.

— Зачем нам сближаться? Ты можешь быть приходящим отцом, и этого для тебя будет достаточно. Зачем тебе семья, если ты не готов? — объясняю ему простую суть.

Гордей кладёт бутер на тарелку и прожигает меня серьёзным взглядом:

— Я вырос в детдоме. Я знаю, как хреново без родителей. В нашем случае — без отца. Карина всегда будет нуждаться во мне, а я — в ней. Я уже полюбил её. Понимаешь? Я не видел, как она росла, но хочу видеть, как она взрослеет. Для меня и для неё это важно, — искренне говорит.

Да, я вижу, как Гордей относится к Карине, как они похожи не только внешне, но и характерами. Они на одной волне, вместе им интересно. Но жить с мужчиной, который не любит меня, а считает придатком к детям, я не хочу.

— Ты можешь приходить хоть каждый день, забирать Карину к себе на выходных. Я абсолютно не препятствую. Но мы с тобой не можем быть вместе. Мы разные, у нас нет ничего общего. Да, секс классный, но этого мало для семейной жизни. Всё, Гордей, у меня нет времени на разговоры, я уже опаздываю, — встаю из-за стола, мою чашку, ставлю на место и иду собираться.

Гордей не останавливает меня, дожевывает свой бутер и допивает кофе. Вообще я заметила, что для него еда много значит. Он много ест и часто, как, наверное, любой мужчина.

Иду в ванную комнату, умываюсь, чищу зубы и прямиком в комнату. Надеваю один из классических костюмов. Работа требует соблюдать дресс-код.

Накидываю пиджак, и в этот момент в комнату входит Гордей, встаёт в дверях и буравит меня задумчивым взглядом.

— Что я должен сделать, чтобы ты поверила в мои чистые и серьёзные намерения? — задаёт прямой вопрос.

— Понять, зачем я тебе, — прохожу мимо него и иду обуваться.

Да, меня тянет к нему. Те закопанные чувства вырвались наружу, и я уже с трудом себя контролирую. Но если поддамся на его уговоры сейчас, я быстро надоем ему. Гордей не оценит меня как свою любимую женщину. Он будет думать, что всё так и должно быть. Всё получилось легко и без проблем.

Я хочу, чтобы даже в старости мы смотрели друг на друга с нежностью, а не с таким взглядом, что мы друг друга достали.

В офисе Ян удивился моему приходу. Оказывается, Гордей уже предупредил его, что я пока не буду работать. Но я смогла переубедить Яна.

Карина под присмотром врачей, Настя придёт, проверит её, да и Гордей тоже собирался к дочери. Как раз вечером освобожусь и побуду с ней. Поболтаем, погрызём её любимый мармелад.