Вот всё с ней не так! Даже потрахаться нормально не можем, точнее, время подходящее найти.

— Даже так? И что мне с тобой делать? — приподнимаю бровь в возмущении.

Вот толку ей что-то говорить, один хер ничего не поймёт. Вечер безнадёжно испорчен.

— А что ты хочешь? — лыбится как дурочка.

Затаскиваю её в квартиру, потому что сама она еле перебирает ногами. Виснет на мне как вешалка, ещё и ржёт пьяным голосом тягучим.

— Уже ничего. — подхватываю её на руки и несу на кровать. — Карина с кем осталась? — вспоминаю, что они вдвоём живут.

И если эта пьянь у меня, то с Кариной должен кто-то остаться. Но бабы непредсказуемые. Вдруг Юлька только на публику играет, показывая, что она хорошая мать.

— Она с Настей. И отвали уже от моей дочери! Не твоя она, она моя! — несёт какую-то чушь.

Кладу её на кровать, ловить тут нечего. Пьяные бабы не в моём вкусе.

— Ты где так надралась? — стягиваю с неё бесформенные штаны.

Юлька взвизгивает:

— Прям так? Без предварительных ласк? Не, я так не люблю. — барахтается по кровати.

— Успокойся ты. Я не трахаю безмозглых, пьяных куриц! — злюсь за испорченный вечер.

Расстёгиваю олимпийку, снимаю и складываю вещи на стул. Юлька остаётся в коротком топе и трусиках. Тело, конечно, зачётное. Видно, что ухаживает за собой.

И ведь меня не отпугнул её ужасный вид, перегар и непонятная копна на голове. Отвращения нет. Только нормального кайфа я не получу от её невменяемого состояния.

А вот желание, чтобы она быстро протрезвела — огромное. По ощущениям, влила она в себя дохера и больше, поэтому здесь даже холодный душ не поможет.

— А я безмозглая? — спрашивает в полудрёме.

— Ты дура, если решила оттянуть время, нажравшись как свинья. — и кому я объясняю, она же в стельку.

— Не оскорбляй меня! — выкрикивает и тянет на себя одеяла, не давая мне любоваться её телом.

— Так это чистая правда. Спи! Завтра поговорим. — помогаю её накрыть одеялом.

— Ага, мне надо поспать, я так устала. — жалобно говорит, а я проникаюсь ей.

Одна впахивает и успевает тянуть дочку. Недаром говорят, что женщины сильные. Даже сильнее некоторых мужчин.

Юлька быстро затихает и вырубается, а я остаюсь один на один со своим стояком. Дрочить не мой вариант, давно не сопляк. Да и сопляком оно нахер не надо было, всегда кого-то находил.

Болтаюсь по квартире как неприкаянный. Зайду в комнату, постою, посмотрю, как мило она спит, как вздрагивают её ресницы. Разглядываю её как полный идиот. Возвращаюсь на кухню, дымлю в окно, пью чай и снова в комнату.

Бесит, сучка! По-любому специально нажралась! А у меня такие планы были, тумбочку гандонами забил.

От нечего делать убираю всё со стола, тушу свечи. Может тоже нажраться? Мелькает мысль в голове.

Не, вообще не хочу. И какое-то ощущение непонятное, пока она спит на моей кровати. Не могу себе объяснить, но покоя мне точно нет.

Надоело бесцельно бродить по квартире, разделся и улёгся под бок к Юльке. Если не обращать внимания на перегар, её кожа обалденно пахнет.

Обнимаю её со спины, в ладонь ложится грудь Юльки. Примеряю, как влитая. Стояк крепчает, разум замутняет, целую бархатную шею. Охренительно просто. Упираюсь стволом в упругую ягодицу и наслаждаюсь своей же реакцией.

Если бы не алкашка, я бы уже был в ней. Нет, надо думать о чём-то другом. Иначе не усну.

Юлька спит как убитая, вообще ничего не чувствует и не реагирует на меня. А так хочется, чтобы очухалась и ублажила меня.

Твою мать!

Отворачиваюсь от неё, закрываю глаза и пытаюсь успокоиться. Пока я привожу своё дыхание в норму, Юлька поворачивается в мою сторону, обнимает рукой и жмётся всем телом ко мне со спины.

Сука!

Разве можно так делать? Кажется, ночь будет долгой.

Юля

Начинаю просыпаться и не понимаю, что происходит. Чужие запахи в комнате, матрас слишком твёрдый, одеяло тяжёлое. Как-то всё не так как обычно.

Открываю глаза и вспоминаю последнее, что помню, как села в такси...

Становится дико страшно. Потому что чувствую руку на груди, прижатую к спине чужую грудь, и добротный такой стояк, упирающийся в попу.

Замираю и молюсь всем богам, чтобы это был Гордей, а не тот таксист. А вдруг я отрубилась в его машине, и он приволок меня к себе?

Сердце тарабанит как ненормальное. А я вспоминаю молитву. Ну хоть одну! Нет, не помню.

Мои вещи лежат сложенные в стопочке на стуле рядом с кроватью. Это я? Или тот, кто лежит за спиной?

Напрягаю память, но вспомнить ничего не могу, как бы не пыталась. Никогда больше не буду пить.

Набираюсь храбрости и резко соскакиваю с кровати.

— Что случилось? — слышу за спиной заспанный голос Гордея и выдыхаю.

— Спи. Мне домой пора. — беру свои вещи и замечаю, что я в нижнем белье.

Вот, даже не забыла в пьяном угаре одеться после секса.

— В смысле домой? — возмущается Гордей, поворачивается на спину и подкладывает руки под голову.

Слежу за его действиями, глаза как прикованные к красивому мужскому телу.

Осекаю себя, натягиваю быстро штаны:

— В прямом смысле. Секс был? Был! Всё, я свободна. — объясняю свою позицию.

— Так не было ничего. — лыбится засранец, приводя меня в ступор.

Торможу и снова зависаю, только уже на белозубой улыбке:

— Как не было? Я раздетая была, значит, был. — продолжаю настаивать на своём, но понимаю, что ощущений после секса никаких.

Обычно хоть какой-то дискомфорт присутствует, а тут ничего.

— А ты думала, я позволю тебе спать в одежде? Ты пришла в говнище. На ногах еле стояла. Пришлось уложить тебя спать. Так что возвращайся в постель, я уже готов. — переводит взгляд на свой парус, и я вместе с ним смотрю туда же.

Сглатываю и пячусь назад, подальше от кровати:

— Я... мне... надо в туалет. — сбегаю от Гордея.

Мечусь по квартире в поисках туалета.

— Прямо и направо. — громко говорит мне.

Заскакиваю в ванную комнату и не знаю, что делать. Для начала включаю воду и умываю лицо. Веки припухшие, губы сухие, на щеке полоса от подушки. На кого я похожа? Чучело! И как у него ещё встал, глядя на такую меня?

Ну почему он не воспользовался ситуацией? Почему мы просто спали? Ведь можно было вчера отделаться от него, а сейчас уже ехать домой. Точнее, за Кариной.

Хватаю его зубную пасту, пальцем чищу зубы. Полощу рот основательно. С похмелья во рту полная дрянь.

Может и сейчас зайти к нему на кухню и поискать спиртное? Нет, я же не алкашка, чтобы похмеляться. Да и не полезет в меня больше.

Так, всё! Отставить панику. Ну подумаешь, разок переспим. Ну что в этом такого. Через месяц-два, а то и три забудется как страшный сон, и всё.

Нифига! Не забудется. Я постоянно буду думать, что мы переспали. Смотреть на него не смогу. Да я уже смотреть не могу. Опять начинается состояние, в котором мои мысли склоняются к тому, что Гордей симпатичный.

Да блиин!

Больше никаких мыслей, просто выхожу и иду в комнату. Раза с десятого мне удалось себя уговорить выйти из ванной комнаты.

— Может, сначала кофе? — кричу из коридора в надежде оттянуть момент.

— Иди сюда. — отвечает Гордей, а у меня начинают трястись ноги.

Медленно иду, сжимаю ладони в кулаки, заламываю пальцы до хруста. Вспоминаю, что нельзя хрустеть костяшками, иначе будут пальцы кривые. Думаю о чём угодно, лишь бы не о сексе с Гордеем.

А тем временем уже подхожу к спальне, заглядываю как воришка и вижу пустую кровать. Пугаюсь, что он сейчас, как привидение выпрыгнет из-за угла. Но Гордей спокойно стоит возле шкафа и надевает спортивные штаны, выбирает майку в тон.

А он очень даже ничего. В принципе, как и раньше. Но сейчас солиднее и мощнее. Вообще, не о том думаю!

— Ааа... — и не знаю, что спросить.

Гордей оборачивается, смотрит на меня серьёзным взглядом:

— Карина звонила, сказала, что её срочно вызвали на сборы. Надо ехать. — и проходит мимо меня.