— Нет, Гордей, я не передумаю. — всё так же уверенно ответила.

Хотя кошки на душе скребли. Я не ожидала от Гордея такой реакции. Если раньше всё было наигранно, то сейчас будто бы искренне не хотел нас отпускать. Но думаю, что мне это только кажется.

— Я настолько плохой? — продолжил он добиваться от меня конкретного ответа.

Я вздохнула, думая о том, что по душам разговаривать с Гордеем, совсем не готова:

— Скажем так, мы не подходим друг другу.

Я могла бы много добавить, но не видела смысла разводить демагогию. Гордей тоже молчал. Он даже закурил в своём офисе, чего раньше себе не позволял.

— Я могу попрощаться с Кариной? — затушив сигарету, подошёл к столу и посмотрел в мои глаза.

Обида в глазах искрилась, он не скрывал этого, но держался, чтобы не сорваться. И я в очередной раз почувствовала себя тварью, которая из-за своей прихоти разлучает родных людей.

Только это не прихоть. Гордей не изменится, даже ради Карины.

— Да, она, кстати, скоро приезжает. Пора ехать, встречать. — посмотрела я на часы. — Только прошу, ничего ей не обещай.

Посмотрела на него сурово, чтобы он понял, что я не шучу.

— Вот. — кладёт возле меня визитку. — Позвони Еврею, он возьмёт тебя на работу. Квартира готова к проживанию, ребята уже закончили. Поехали, не будем заставлять Карину ждать.

Пока едем, оба молчим. С одной стороны, мне не хочется терять его внимание, а с другой стороны, лучше сейчас, потом будет поздно.

Меня не покидает ощущение, что я что-то делаю неправильно. Сердце щемит от непонятных чувств, а тоска пожирает душу.

Я всё делаю правильно. Всё так, как и должно быть. Я как мантру повторяю про себя эти слова и в итоге психосоматика срабатывает. Мне становится легче, тяжесть с души уходит. Мы спокойно выходим из машины и идём на остановку, где должны высадить детей.

Гордей берёт меня за руку, а я даже не сопротивляюсь. Посмотрев друг на друга, мы отворачиваемся как по сигналу и видим подъезжающий автобус.

Гордей сжимает сильнее мою руку и отпускает. И это правильно. Не нужно давать лишних надежд Карине.

Дочь выходит из автобуса недовольной. Что там произошло, я смогу узнать позже, а пока нужно только поддержать.

— Привет, мамуль, я так соскучилась. — обнимает меня дочь.

Обнимаю её в ответ, и наконец всё беспокойство за неё проходит. Карина со мной, с ней всё хорошо, а плохое настроение мы исправим.

— И я очень соскучилась. — глажу её по голове.

— Привет, бесёнок. — здоровается с Кариной Гордей. — Ты что такая грустная?

Карина отвлекается от меня и с улыбкой подходит к Гордею:

— Привет, Горыныч. — обнимает его как родного.

Горыныч расплывается в улыбке и с теплом обнимает Карину в ответ.

Смотреть на них одновременно приятно и беспокойно. Как воспримет Карина исчезновение Гордея? Очень надеюсь, что она не успела к нему сильно привязаться.

— Ты чего нос повесила? — продолжает донимать её вопросами.

Суета возле автобуса немного дезориентирует, но я краем уха слышу, о чём они разговаривают.

— Поехали отсюда. Домой хочу. — не стала она отвечать на конкретно поставленный вопрос Гордея.

Ищу глазами тренера и замечаю его в обществе молодых мамочек:

— Подожди Карин, скажу тренеру, что я тебя забрала. — останавливаю её.

Дочь злобно зыркает на меня.

— Ты скажи, а мы в машину пока пойдём. — подхватывает сумку Гордей и берёт Карину за руку.

Что-то душа не на месте. Карина редко так себя ведёт:

— Хорошо. — смотрю им вслед и глубоко вздыхаю.

Как бы было классно, если бы Гордей был семьянином. У Карины, наконец, был бы хороший, заботливый отец. Но увы, Гордей — сам ещё ребёнок.

— Я Карину забрала. — подхожу к тренеру. — У неё что-то случилось?

Тренер отвлекается от улыбчивых мамочек, хмуро смотрит на меня:

— Карина разленилась. Я указал на её ошибки, и она решила, что я придираюсь. Поговорите с ней. — и всё.

Тренер быстро занялся другими родителями, давая понять, что больше ему сказать нечего.

Меня удивило его отношение, но я не стала углубляться.

Когда присаживаюсь в машину, Гордей с Кариной резко замолкают. Смотрю на них и понимаю, что у них заговор, но по какому поводу, очень интересно.

Машина трогается с места, а мы продолжаем молчать, в итоге я не выдерживаю:

— О чём вы говорили? — спрашиваю Гордея.

Карина быстро вклинивается и отвечает за него:

— Горыныч рассказывал, что вёл себя хорошо и за тобой приглядел, пока меня не было.

Видно, что она выкручивается, но вытягивать не буду, всё равно не расскажет.

— Расскажи, что произошло на сборах? — спрашиваю Карину.

Она складывает руки в замок и хмурится. Я понимаю, что неприятно, когда тебя критикуют, особенно после больших похвал. Но и так реагировать какой смысл. Нужно прислушаться и работать в полную силу.

— Тренер злой, вот что случилось. — буркает себе под нос.

Ну так не пойдёт, это не ответ:

— Потому что ты разленилась? — не обвиняю, спрашиваю, потому что взрослые тоже могут лукавить.

— Это тебе тренер сказал, и ты ему веришь? — возмущается она.

— Я пока никому не верю, хочу услышать твою версию. — должна же я разобраться в ситуации.

Мне не нравится вся эта ситуация. Дочь всегда мечтала быть классным футболистом, а для этого нужен хороший тренер и огромное желание.

— Я играла, как обычно! А он постоянно придирался, всё ему не так. То я не так ударила, то не там встала, то гольфы не поправила, то дышу неправильно. Я делала всё как обычно! — завелась она.

Гордей отмалчивается, что совсем на него не похоже. Обычно он в каждой бочке затычка, но я благодарна, что он держит слово и не лезет в нашу жизнь.

— Ладно, на тренировку поедем вместе. Не расстраивайся. Нам ещё надо решить, в какую школу тебя записать. — рассуждаю вслух.

Эта неделя будет тяжёлой хотя бы потому, что нам обоим придётся вливать в новые коллективы и привыкать к новому расписанию.

— Мам, я знаю в какую школу хочу. В спортивную. И уйти от этого тренера. — заявляет такое перед соревнованиями.

— Ты понимаешь, что подведёшь свою команду? — быстро вспыхиваю, потому что не люблю подводить людей, и дочь учу тому же.

— Не подведу. Меня сделали запасной. — снова бурчит.

Вот это поворот. С чего вдруг?

— Это как? Из лучшей нападающей в запасные? — меня аж передёрнуло.

Не бывает такой резкой перестановки без всяких оснований.

— Ага, поставили Дашку на моё место, у неё мама сговорчивее. — рассуждает как взрослая.

— Прекрати! — запрещаю я ей собирать сплетни.

— Её подружка сдала, так что это правда. — обиженно говорит Карина.

У меня в голове не укладывается то, что сказала дочь. Пытаюсь переварить информацию и мне становится противно. Даже в детском спорте, происходят ужасные вещи. Всё решают хорошие или приятные связи.

Фу! Противно!

— Карин, ты не грусти, мама всё решит, она у тебя пробивная. — останавливаемся возле подъезда. — И ещё мне нужно уехать. Но обещаю, как только вернусь, обязательно сходим с тобой в кино. Договорились? — смотрит на Карину.

И вот опять обещание. А я просила ничего не обещать. Она ребёнок и будет ждать.

— Надолго уезжаешь? — дует она губы.

Гордей вздыхает, переводит взгляд на меня:

— Думаю, что да. Но ты присматривай за мамой, теперь ты за неё отвечаешь. — продолжает буравить меня тоскливым взглядом.

Карина обнимает Гордея со спины и чмокает в щёку:

— Ты клёвый Горыныч, хотела бы я такого папу. — и выходит из машины.

Её слова как ножом по сердцу. Хочется вернуть её и сказать, что вот он и есть твой отец, наслаждайся. Но нет, потом будет хуже.

— Спасибо тебе за всё. — улыбаюсь Гордею и открываю дверку.

— Юль. — зовёт Гордей, я оборачиваюсь. — Я буду рад, если ты позвонишь. — проводит костяшками пальцев по щеке.

Я чувствую его нежность, таю от прикосновения, но беру себя в руки и молча выхожу из машины.