— Вы получите трон, — сказал Рехья. — Новое государство получит сильную кровь древней семьи. С вашими талантами и нашей помощью оно быстро наберёт силу. Вам есть, что на это возразить, Гедар?

— Разумеется, есть. С чего вы взяли, что Меннай возьмут и спокойно уберутся, когда поймут, что с Мудавией без них разобрались? Они ведь не затем заявились, чтобы просто так уходить. Как я понимаю, официально они здесь не для того, чтобы ваши порты отжимать. У них, как бы, миссия мести. И мстить они намерены мне. Вы думаете, ассиопцы будут рады, обнаружив меня на троне новой нейтральной или даже дружественной страны, а не в роли военачальника вражеского войска?

— Мы об этом, разумеется, подумали, — ответил Хеггерос. — Почти не сомневаемся, что при нашем посредничестве удастся быстро помирить Кроу и Меннай. Все понимают, что гибель Ната Меннай не более чем повод. Мы прекрасно знаем, что ваша схватка прошла без посторонних. Ну, если не считать парочки его спутников, которые, судя по некоторым признакам, до прямой схватки даже не дожили. К тому же у вас война, а не дуэль, и в численном превосходстве нет ничего предосудительного. Их претензии абсолютно беспочвенны.

— «Почти не сомневаетесь», — процитировал я. — Это звучит несколько неопределённо.

— Да, господин Гедар, — кивнул Рехья. — Меннай сильны, это всё же один из главных кланов Ассиопы. Мы готовы к неприятному варианту, при котором в качестве извинений придётся передать им один из наших приморских городов. То есть вернуться к изначальному варианту, когда они изъявляли желание сделать такую покупку. Но мы на это пойдем, если не сработают менее болезненные для нас способы их утихомирить. Лучше потерять меньшее и сохранить большее, чем лишиться всего. Ну а что делать? Воевать? Не потянем. Всё равно придётся сдаваться на их условиях, и условия будут уже куда жёстче. Следовательно, нам остаётся лишь как-то договариваться. У вас есть ещё какие-то замечания?

Я кивнул:

— Некромантия. Мудавийцы ненавидят тёмные дела всеми фибрами души. Если я соглашусь на ваше предложение, меня проклянёт всё население.

Рехья снисходительно улыбнулся:

— Ну разве это проблема? Кому какое дело до убеждений этих простолюдинов? Да и зачем вам они? Наши страны перенаселены, то и дело случается голод, когда крестьяне умирают десятками тысяч. При этом наша система хозяйствования в целом достаточно передовая, и наши простолюдины превосходят параметрами простолюдинов Мудавии. Как вы уже заметили, мы здесь принимаем меры для замещения аборигенного населения нашими гражданами. Как только вы выведете свою армию из игры, мы тут же возьмём под контроль страну и распространим эти меры на всю территорию Мудавии. Сами понимаете, мудавийцы нам не противники, помешать не смогут. Следовательно, мы легко зачистим все регионы и доставим с юга столько людей, сколько потребуется для эффективного освоения освободившихся земель. Наши специалисты-хозяйственники уже проверили долины мудавийских рек и также изучили некоторые другие перспективные районы. Они уверены, что при должных вложениях там можно наладить прибыльное сельское хозяйство. Те поля, что возделывают мудавийцы, это детский уровень. Наши будут давать в десятки раз больший урожай, а то и в сотни. Вы сможете обеспечить растительной продукцией всё своё население и даже продавать излишки куда-нибудь на сторону. Да на тот же знакомый вам север, где вечно продовольствие в цене из-за отсталого хозяйствования и скудных почв. Также не надо забывать про главную отрасль Мудавии — животноводство. У нас есть специалисты, которые и её выведут на высокий уровень. Новые породы скота, племенные стада, особые специи для подкормки, обустройство источников воды в самой засушливой местности. Мы поможем вам превратить нищий край в процветающую территорию, не сомневайтесь в этом.

— Давайте дадим нашему уважаемому гостю время подумать, — предложил Хеггерос. — Предложение неожиданное и непростое, пускай его переварит. К тому же невежливо получается вот так надолго загружать его скучными разговорами. Он ведь долгую дорогу преодолел, чтобы встретиться с нами, а мы ведём себя так негостеприимно. Я предлагаю завершить наш разговор на этой ноте и перейти к ужину. Пусть желудок господина Гедара будет переваривать южные угощения, пока голова его будет переваривать наши слова. И да, если не будет возражений, ужин проведём без малейших формальностей, по нашему старому армейскому обычаю. Мы, как-никак, в полевом лагере, а не во дворце, и при этом у нас есть повод как следует расслабиться. Надеюсь, господин Гедар, для вас такой формат приемлем. К тому же, если вы, в итоге, примете наше предложение, лучше прямо сейчас начать приобщаться к нашей передовой культуре. Это вам не дикий север, это цивилизация.

⠀⠀

Культура южан поражала своей величественностью, изяществом, продуманностью деталей, тонкой воспитанностью каждого участника пиршества, строжайшими нормами этикета, великими традициями взаимного уважения и прочим-прочим.

Если что — это был сарказм.

Напоить до состояния паралича меня попытались ещё в переговорном шатре. Мне стоило немалых трудов не пойти навстречу королям в их стремлении превратить гостя в мычащее тело, и при этом не испортить отношения.

Хотя куда уж дальше их портить? Мы, как-никак, воюем между собой ожесточённо.

К моменту начала пиршества король Хеггерос напился до состояния «улыбка Будды», монарха Таора стошнило на его роскошную бороду, а повелитель Таллэша на ватных ногах бродил за мной по пятам и сыпал невнятными угрозами, обещая жестоко разобраться со мной, если я стану настаивать на немедленном браке с его милой дочуркой.

За неполные полчаса превратиться из хладнокровных монархов в хрюкающих животных нереально. Один лишь алкоголь такое с альфами сотворить неспособен. И долго ломать голову над этой загадкой мне не пришлось.

В какой-то момент король Хеггероса панибратски предложил мне курнуть немного итиса. Мол, в виде дыма он даёт более приятный эффект, чем если употреблять его разбавленным в алкоголе.

Чем мы, оказывается, вовсю занимались до этого.

Ну, то есть, это они занимались. Я же только вид делал, при каждом удобном случае сливая содержимое бокала на землю.

Напиться во вражеском лагере — последнее дело. Никакие переговоры не оправдают столь глупую беспечность.

Не говоря уже о том, что я не любитель алкоголя.

А если вспомнить, что вышел срок, отведённый посланником тёмных, так и вовсе даже воду нежелательно пробовать. Подсунуть яд в бокале или скормить какое-нибудь проклятое блюдо — что может быть естественнее для столь коварных личностей.

Перед началом пиршества доверенные слуги напичкали своих королей каким-то стимуляторами, и те почти вернули себе первоначальный облик и с важным видом заняли главный стол, окружённый столами попроще, для офицеров среднего звена.

Но утонувшую в итисе и алкоголе рассудительность монархи не вернули. Уже на второй смене блюд Сандош заявил, что рыбу с травами пускай коты с овцами между собой делят, а ему пусть подают горелый лошадиный бок прямиком с костра. Дескать, для столь почётного собрания требуется полевая еда для настоящих мужчин. Рехья его поддержал, но при этом сказал, что ему скучно. Хеггерос со скукой коллеги не смирился и заявил, что имеется верное средство борьбы с унынием. Тоже настоящее. Солдатское. И по его указанию из обозного борделя пригнали дам, которых заставили плясать перед столами. Если пляски кому-то не нравились, он начинал швыряться в барышень едой, и та, в которую что-то попадало, снимала с себя часть гардероба.

Дальше смен блюд как таковых уже не было: что-то уносили, что-то приносили, что-то летало по всему шатру, а что-то изливалось там и сям в частично переваренном виде. Пиршественный шатер превратился в филиал то ли Содома, то ли Гоморры, то ли чего-то похуже. В одном углу офицеры пытались петь песню, причём каждый свою; в другом ругались, швыряли посуду или даже били ею друг друга по головам; в третьем пока что не ссорились, но доказывали что-то столь экспрессивно, что какой-то упитанный генерал, не найдя словесных аргументов, стянул штаны и хлопал себя по обнажённому заду. На улице кто-то с кем-то пытался дуэль провести, но судя по крикам, дуэлянты не могли ровно стоять и потому по противникам не попадали. Обозные нимфы, оставшись почти без одежды, частью продолжали выплясывать на нетвёрдых ногах, частью уносились в вечерний сумрак теми участниками пиршества, которые желали прямо сейчас обзавестись венерическими заболеваниями. Дыма от итиса в атмосфере было столько, что я начал вспоминать туманную низину и, похоже, вот-вот, как и там начну видеть то, чего на самом деле не существует.