— Ну сколько можно говорить, я знать его не знаю. Пока вы не начали эту ерунду нести, я даже не подозревал о его существовании.

— Гер, хватит врать, у тебя это плохо получается. Говорят, Ингармет красивый очень, — мечтательно протянула Сафи, равнодушно поглядывая в сторону резвящихся погромщиков. — И еще у него железная воля и он… Что они творят?! Да эти битые горшки совсем страх потеряли! Детей утаскивают!

Творилось действительно нечто странное. В доме продолжала визжать женщина, трещала мебель, звенело стекло. Из того же переулка показалась еще одна группа ночных грабителей. Раза в два меньше первой, но лучше организованная. Подступили к дверям, орать начали, что-то приказывать. Гам стоял такой, эхо по пустой площади гуляло, разобрать, о чем речь, не получалось. И тут же из дома вывели мальчика, которому новоприбывшие начали со знанием дела связывать руки.

Я, прищурившись, неуверенно предположил:

— Он похож на одного из тех, кто за монетками нырял. Он того пацана, который чуть не утонул, помогал мне из фонтана вытаскивать.

— Как ты можешь его видеть? — удивилась Сафи. — Темно совсем, факелы у них почти бестолковые.

— У нас, любителей древности, глаза должны хорошо под землей работать.

— Ой, да хватит уже смешить своими древностями. Ты шпион Ингармета, это все знают.

— Как же вы меня уже достали… Не знаю и знать не хочу этого Ингармета!

— Ага. Ну да. Конечно. Ты просто случайно мимо плыл, случайно про камни какие-то расспрашиваешь, случайно так хорошо нырять научился. Слушай, а может, там, в фонтане, что-то прячут такое, шпионское? Да? Я слышала, там в стене ход секретный есть. Ингармет тебе об этом рассказал, да? Это что, подземный ход в Верхний город? Или куда?

Я постарался отключить слух, дабы не засорять мозг очередной чушью про шпионов, которая из девочки непрерывным потоком изливается. Зациклилась на своем Ингармете и его коварной деятельности.

Мальчик тем временем пытался помешать бандитам, брыкался изо всех сил, не давался. Но куда там, скрутили, держали крепко, связывали сноровисто.

Между тем уже из другого переулка показались новые действующие лица. Ни капли не похожи на бандитов, зато очень даже похожи на представителей той самой стражи, о которой мы только что говорили. Четверо мужчин не первой молодости, в простеньких доспехах из кожи и многослойной ткани, с окованными железом дубинками на поясах. У старшего палицы не было, зато имелась короткая сабля, алебарда и островерхий металлический шлем.

— А ну стоять! — уверенно и зычно заорал он с ходу, а его люди подняли повыше факелы, полыхавшие куда ярче бандитских.

Злоумышленники обернулись на крик. Один из них, постарше, прокричал в ответ:

— Вастер, мать твою! Чего орешь?! А ну вали отсюда, горшок железный!

Удивительно, но стражники, деловито спешившие к месту событий, тут же притормозили и начали дружно всматриваться в направлении дома. Явно не решались приближаться.

Другой бандит добавил:

— Чего встали?! Валите, вам сказано! Фонтанный квартал — это теперь район Лент! Это наше!!! Наше!!!

Сообщники охотно подхватили несложный клич:

— Наше!!! Наше!!! Наше!!!

Когда толпа что-то начинает скандировать, это скверно сказывается на мозгах каждого отдельного ее представителя. На сей эффект, собственно, и рассчитан несложный прием лидеров. Вот и сейчас позабыли обо всем прочем, каждый спешил добавить свой голос. Да погромче, на пределе, чтобы на несколько кварталов вокруг люди пробудились и задрожали в своих теплых постельках, моля высшие силы, чтобы страшные крикуны не наведались в гости.

Мальчишка, которого связать до конца не успели, присоединяться к вопящему хору не стал. Вместо этого вцепился зубами в руку, удерживающую его на месте. И когда ее владелец заорал, ослабляя хватку, отчаянно рванулся прочь. Скатился по каменным ступеням высокого крыльца, ухитрившись внизу ловко вскочить на ноги, и припустил прямиком к нам.

— А ну стоять! Стоять!!!

Вот тут я сильно пожалел о своем любопытстве. Надо было сваливать отсюда, как только банда приступила к погрому. Если отступать неспешно, прижимаясь к домам на краю площади, можно добраться до одного из переулков, где и раствориться в ночи. А сейчас все внимание погромщиков в эту сторону, и быстро не уйти, за нашими спинами прохода нет. Там, как назло, сомкнутые вплотную фасады нескольких зданий. Разве что ломиться через окна, а они располагаются высоко и прикрыты плетеными решетками. Так себе преграда, но задержит на некоторое время.

А там и бандиты подоспеют. Вон как следом за беглецом припустили, мальчик им явно для чего-то нужен, отпускать не хотят.

Ему бы хорошо влево или вправо уйти. Свернуть в один из переулков. Ведь, если так и продолжит мчаться в нашу сторону, упрется в ту же стену домов, которая и нам не позволяет оперативно убраться.

Но тот как начал мчаться по прямой, так и продолжал. Вот только я не угадал с его замыслом, мальчишка даже не попытался удрать с площади. Не сбавляя скорости, он подбежал к фонтану и нырнул в него, тут же скрывшись под водой.

Но нам-то от этого не легче. Сейчас набежит вся орава, обступит каменную чашу. И мы при этом незамеченными не останемся.

Объяснять бандитам, чем мы здесь занимаемся в столь поздний час, не самая умная затея. Да и о конфликте не следует забывать. Нам, по-хорошему, лучше вообще Лентам на глаза не показываться.

И, просветив воду рыбацким чутьем, я улыбнулся, но тут же при этом поежился.

Да, приятно узнать, что мальчик не тупой, что нырнул он не с целью утопиться, а действуя по плану. Но как же досадно осознавать, что вновь придется окунаться в этот жидкий лед.

К тому же не в одиночку. И нет времени объяснять Сафи, что так надо.

Но я все же попробовал:

— Не бойся, все будет хорошо. И не ори.

— Не орать?! — испуганно уточнила девочка.

А я, больше не тратя времени на объяснения, сгреб ее в охапку и, перевалившись через бортик, почти без всплеска скрылся под водой.

⠀⠀

Как я заметил еще при первом знакомстве с фонтаном, строители допустили некоторую небрежность. Исказили пропорции, из-за чего чаша походила на круг, только если смотреть на нее сбоку. На самом же деле — прилично вытянутый овал.

Однако даже с такой вытянутостью полностью охватить прямоугольник древнего колодца или цистерны у них не получилось. Часть его площади осталась за пределами эллипса. Брусчатка держалась там чуть ли не на честном слове, опоры под ней выглядели печально. И попасть в этот спрятанный «аппендикс» способен лишь хороший ныряльщик, потому что изначально лаз все же попытались замуровать. Вот только кладка на контакте с древними камнями со временем начала разрушаться, и на семиметровой глубине образовалась неширокая щель лаза.

В нее-то и направился беглец. Несмотря на кромешную темень, он прекрасно ориентировался. Четко нырнул именно там, где надо, и устремился в глубину, перебирая руками по стене. Затем, наткнувшись на пустоту, уверенно в нее заплыл и торопливо направился наверх.

Все это я разглядел при помощи рыбацкого навыка. Прекрасный сонар, вот только за стеной, перекрывающей «аппендикс» снизу доверху, почти ничего не показывает. Мальчика я видеть перестал, но не сомневался, что он туда не топиться направился, должен всплыть. Причем на поверхности окажется уже не в чаше фонтана, а в скрытом под площадью закутке, о котором, скорее всего, мало кому известно. Даже Сафи, самоуверенно заявлявшая, что знает здесь все и вся, лишь что-то нелепое выдавала насчет легенды о подземно-подводном проходе к Верхнему городу. А это весьма сомнительный намек на истину.

Как я заметил, хороших ныряльщиков среди местных мальчишек почти не наблюдается. Да и откуда им взяться при скверном питании и бесперспективной жизни? Плюс вода слишком мутная, а очков или масок для ныряния ни у кого нет. Мне-то они не требуются, навык заменяет. А вот остальные превращаются в слепцов. Разве что раз в год какой-нибудь уникум забредает вроде нетрезвого моряка, о котором Сафи рассказывала.