Радостно смеяться в ответ на такое предложение я не стал. Как и хвататься за сердце с гневными призывами прекратить произвол и уважительно относиться к человеческой жизни.

Здесь другой мир, здесь нельзя опираться на земную мораль. Казенные крестьяне — низшие из низших. Они даже не люди императора, они особая государственная рабочая сила, которую прикрепляют к различным учреждения или даже отдельным чиновникам. Те за счет них кормятся, но при этом часть податей должны доставлять в казну.

И часто кормятся так, будто еду никогда не видели. Последние соки выжимают, после чего требуют еще. И если не получают, с легкостью устраивают жесточайший террор, заставляя людей выкручиваться как угодно, лишь бы что-нибудь принесли.

Неудивительно, что уровень криминала в империи столь высокий, что я с первых шагов в этом убедился, даже не забредая в густонаселенную местность. Иногда и до восстаний доходит. Или нет, громко сказано — всего лишь мелкие бунты.

Крупные волнения здесь вроде бы не случаются. Невооруженные и необученные низовые омеги ничего не могут поделать даже против самой обычной стражи. А если привлечь настоящих военных, всего лишь небольшой отряд профессионалов способен в ноль раскатать всю округу.

Это как танки против дикарей с деревянными копьями.

Хозяев у казенных крестьян фактически нет. Никто за них не спросит в случае гибели. Есть лишь временщики, спешащие содрать с них шкуры и мясо, а после и кости в дело пустить. И что будет потом, власть предержащим неинтересно. Сегодня этот толстяк здесь второй смотритель, а через год может оказаться префектом за тысячу километров.

Империя большая, чиновников немного, вечно где-то начальников не хватает.

Так что по местным меркам — все нормально.

Но я не пошел смотреть на казнь. Да, знаю по не самому приятному опыту, что за это зрелище ПОРЯДОК может даже чем-то вознаградить. В том числе нестандартными подарками. То есть зрителей он считает в какой-то мере соучастниками убийства.

В принципе — так и есть. Не одному мне известно, что это потенциально выгодное дело. Знай себе стой смотри, как человека истязают. И жди. Глядишь, повезет и что-нибудь во вместилище свалится.

Но нет, спасибо, без меня обойдутся.

⠀⠀

По имперскому тракту удалось пройти лишь часть пути. Увы, место, в которое я стремлюсь, находится не в самых благодатных краях, поэтому с дорогами все плохо. Почвы в этой части побережья скудные, и возделывать их трудно, потому что камней больше, чем земли. В здешних краях с запада в море спускаются остатки древнего хребта, где хватает скал и сопутствующих им пустошей, на которых даже самая скудная трава не везде способна прорасти.

В провожатые мне выделили двух первостатейных болванов: Шатао и Кьяна. Всю дорогу эти человекоподобные недоразумения состязались друг с другом в идиотизме. Несмотря на заверения, что они запросто доведут меня до места, проводники из них такие, что их только к Смерти можно попросить отвести.

Да-да — удачная идея, ведь вечная жизнь будет обеспечена. Плюс сама идея похода на мыс Гаддокус стражников почему-то удручала. Как это полагается «альтернативно умным» людям, они охотно верили во все побасенки, населявшие почти безлюдные земли всевозможными чудовищами и неисчислимыми армиями бандитов-альф со ступенями просвещения не ниже сотой.

Я даже не удержался, спросил однажды, что столь могущественные криминальные личности потеряли в бесплодном краю, где грабить некого. Шатао от столь простого вопроса впал в состояние, не отличимое от комы, а Кьян изобразил неумелую попытку подумать, после чего неуверенно заявил, что там вроде как по ущельям можно мумие добывать и дикий мед. Вот этим и промышляют величайшие душегубы.

В общем, оба полностью безнадежны. Складывается впечатление, что в дорожную стражу после неудачной лоботомии принимают. Я с этими гуманоидами почти не разговаривал — бессмысленная потеря времени. И не переставал жалеть о том, что принял предложение смотрителя.

От этого «почетного эскорта» ничего хорошего не видел. Зато плохое — постоянно.

Когда поймал парочку на попытке разграбления огорода возле одинокого крестьянского подворья, чуть не избил до полусмерти. Ограничился легкой взбучкой, пообещав, что, если еще раз поймаю на чем-то подобном, отправлю их назад.

На сломанных ногах.

Вряд ли зачаточного интеллекта стражников хватило на то, чтобы полноценно осознать смысл угрозы. Но, к счастью, дальше по пути на ночлег останавливались исключительно в безлюдных местах, где проявить свои дурные наклонности они не смогли.

На четвертый день подошли к пологой холмистой гряде. Тут мои познания заканчивались, я, готовя этот план, не сумел раздобыть подробную карту Гаддокуса. Подозреваю, что таковой не существует — нет смысла проводить точные геодезические изыскания в столь унылых краях. Поэтому я лишь приблизительно догадывался, где именно живет тот, кто мне нужен.

Но тут провожатые впервые за все время сумели удивить своим мизерным коллективным разумом.

Первым голос подал Шатао:

— Господин, вы бы не ходили вон по той тропе.

Я поразился так, как должен поразиться человек, с которым дерево заговорило.

Обернувшись, уточнил, не веря ушам:

— Ты что-то умное сказал?

Стражник остановился, тут же оперся на копье и закивал:

— Да, господин. Я сказал, что вон по той тропе лучше не ходить. Вы прям к ней идете, вот я и сказал.

— И почему туда не надо идти? — продолжая изумляться, спросил я.

— Мы туда ходили, и нам там не понравилось, — присоединился к разговору Кьян.

— И что же вам там не понравилось?

Стражники, как это принято у скудоумной парочки, затараторили наперебой, торопливо давясь словами, поразительно гармонично дополняя друг друга. Будто их микроскопические мозги слились воедино, дабы донести до меня важную информацию непрерывным потоком:

— Там живет страшный человек.

— Мы его не видели.

— Но он страшный.

— Это точно.

— Даже не сомневайтесь.

— Очень страшный.

— Мы тогда сопровождали сына господина Тсо Магдуна.

— Молодой господин шел к этому страшному человеку.

— Хотел получить от него тайную воинскую мудрость.

— Он очень этого хотел.

— Лошадь молодого господина не смогла подняться по тропе.

— Молодой господин оставил нас внизу, а сам отправился наверх.

— С двумя телохранителями.

— Сильными.

— И страшными.

— Очень страшными.

— Даже мы их боялись.

— А мы не трусы.

— Вскоре молодой господин вернулся.

— Без телохранителей.

— Побитым.

— Весь в синяках.

— Со сломанным носом.

— В запачканной одежде.

— На его штанах было грязное пятно.

— Отпечаток ступни.

— Большой отпечаток.

— Прям там, где штаны начинаются.

— На заду.

— Молодой господин был зол.

— Очень зол.

— Мы спросили: «Господин, кто это с вами так дурно обошелся?»

— Он нам ответил.

— Но не словами.

— Да, он не говорил.

— Он только кричал.

— Сильно кричал.

— Молодой господин нас поколотил.

— Больно поколотил.

— До слез.

— Потом по тропе спустились его телохранители.

— Их тоже кто-то поколотил.

— Очень сильно поколотил.

— Сильнее, чем нас.

— Намного сильнее.

— Они тоже были злы.

— И еще они были напуганы.

— Господин Ли, нас всех поколотили.

— И тех, кто внизу остались, и тех, кто наверх сходили.

— Получается, разницы нет, здесь везде колотят.

— Но тех, кто сходил наверх, поколотили сильнее.

— Наверху страшное место.

— Хуже, чем внизу.

— Ужасное.

— Там бьют сильнее.

— Господин Ли, не надо туда ходить.