– Я не меньше вас рада, что ростовщик ей не брат. Приятно думать, что не все евреи похожи на торговцев, которые не выпустят из своей лавки без покупки. Я уверена, что Мордекай хороший человек. К тому же его слова о матери и сестре достойны благословения. Вот только я никогда не любила фанатиков – очевидно потому, что в детстве слышала так много проповедей.
– Вряд ли вы сочтете Мордекая навязчивым в проповедях, – успокоил ее Деронда. – Я бы не стал называть его фанатиком. Фанатик – это тот, чей энтузиазм узок и агрессивен, кто не знает меры и несправедливо, даже враждебно относится к тем, кто не разделяет его убеждений. Мордекай – энтузиаст; именно это определение я применил бы к высшему уму, к тем, кто заботится прежде всего о всеобщем благе человечества. Он не принадлежит к числу ортодоксальных иудеев и вполне допускает существование иных точек зрения. Умеренность его взглядов на повседневную жизнь – залог спокойствия и благополучия других евреев. Люди, у которых Мордекай живет, безмерно его любят, хотя совсем не понимают его идей.
– Что ж, я постараюсь подняться до уровня матери ростовщика и полюбить его за то хорошее, что в нем увижу. А во всем остальном поверю вам на слово. Если следовать вашему определению, то можно стать фанатиком и поклоняться только благоразумию. Помню, мой покойный муж говорил, что мир стал бы скучным местом, если бы в нем не осталось ничего, кроме здравого смысла. Как бы там ни было, брат Майры будет спать на удобной постели: об этом я позабочусь. И скажу, чтобы заклеили бумагой рамы окон – от сквозняков.
Разговор происходил в квартире, которую подыскали для Мордекая и Майры.
– Следующий шаг – рассказать обо всем Мордекаю и убедить его переехать. Это может оказаться намного труднее, чем кажется, – заметил Деронда.
– А Майре вы сообщите до того, как я поговорю с детьми? – спросила миссис Мейрик, но видя, что Деронда колеблется с ответом, задумчиво продолжила: – Нет, наверное, нужно поступить иначе: что, если вечером я расскажу обо всем Гансу и девочкам, а следующим утром, когда вы придете, они уйдут из дома?
– Да, так будет лучше всего. Но отнеситесь с почтением к моему рассказу о Мордекае – или Эзре, как скорее всего захочет называть брата Майра.
– Не волнуйтесь, доверьтесь мне, – успокоила Деронду матушка. – Придется так упорно убеждать их в необходимости радоваться, что как бы самой не обратиться в иудаизм.
Деронда не стал более распространяться о Мордекае, не желая обидеть семейство Коэн. Своим ответом на вопрос о дочери миссис Коэн брат Майры дал понять, что не допустит ни малейшей небрежности по отношению к чувствам своих благодетелей. Деронда уже не раз встречался с Мордекаем в таверне «Рука и знамя», однако сейчас, после должного размышления, написал ему, что по определенным причинам хочет следующим вечером навестить его дома.
Гостя приняли с обычным радушием. Женщины и дети слегка принарядились; в поведении взрослых ощущалось легкое любопытство, хотя даже разговорчивый Коэн сдерживал себя, чтобы не попросить Деронду приоткрыть завесу тайны. Однако, когда Деронда произнес: «Надеюсь, Мордекай дома и ждет меня», – не пропускавший разговоров старших Джейкоб тут же подошел и спросил:
– О чем ты хочешь поговорить с Мордекаем?
– О том, что будет ему очень интересно, – ответил Деронда, слегка ущипнув мальчика за ухо. – Но ты пока не поймешь.
– А ты сможешь повторить вот это? – Джейкоб тут же принялся декламировать стихи на иврите, легко справляясь с причудливой смесью горловых и назальных звуков и ритмично кивая, чтобы показать слушателю, кто из них двоих умнее.
– Если честно, то нет, – старательно сохраняя серьезный вид, ответил Деронда. – Я не смогу произнести ничего подобного.
– Я так и думал, – заявил Джейкоб и исполнил короткий триумфальный танец, после чего достал из карманов свои сокровища и тут же спрятал обратно, словно желая сказать: «Посмотрел – и хватит». Затем распахнул дверь мастерской и заявил: – Мордекай, вот твой молодой щеголь.
Подслушанная в речи отца фраза, по его мнению, удачно венчала выступление на иврите.
Мама и бабушка немедленно отозвали не в меру бойкого мальчика, а Деронда вошел в мастерскую и закрыл за собой дверь. Он заметил, что на полу появился небольшой ковер, возле камина – кресло, да и сам камин горел намного ярче, чем обычно, – очевидно, в знак расположения к гостю. Едва Мордекай поднялся, чтобы его встретить, Деронда с изумлением обнаружил на его лице выражение торжественного ожидания, словно письмо прямо обещало откровение о судьбе потерянной сестры. Несколько минут оба молчали. Наконец Деронда придвинул свободное кресло к столу и сел рядом с Мордекаем.
– Вы пришли, чтобы сказать нечто такое, чего жаждет моя душа, – со страстной уверенностью проговорил старик.
– Я действительно должен сообщить вам кое-что очень важное и, надеюсь, радостное, – ответил Деронда.
– Отныне вы все знаете, – изрек Мордекай, наклонившись вперед и сжав руки. – Теперь вы мне как брат, сосавший грудь моей матери. Наследие моих отцов принадлежит вам. Сомнение больше не разделяет нас.
– Я не узнал о себе ничего нового, – возразил Деронда. Разочарование казалось неизбежным, и он не желал поддерживать в Мордекае напрасную надежду.
Старик бессильно откинулся в кресле, на миг утратив интерес к тому, что предстояло услышать. Весь день сознание его лихорадочно готовилось к одному-единственному известию. Удар оказался болезненным, и он закрыл глаза.
– Но я познакомился с человеком, в котором вы заинтересованы, – после короткой паузы мягко продолжил Деронда. – С человеком, тесно связанным с вашей покойной матушкой. – Деронда хотел постепенно подготовить Мордекая, однако заметив, что тот нервно вздрогнул, тут же пояснил: – Ваша матушка и вы любили этого человека больше всех на свете.
Мордекай судорожно схватил Деронду за руку. Его объял ужас, и Деронда это почувствовал. Когда Даниэль снова заговорил, голос его дрожал:
– Ваша молитва услышана: Майра спасена. Ваша сестра достойна матушки, которую вы глубоко почитаете.
Мордекай снова откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и принялся что-то едва слышно бормотать на иврите, после чего погрузился в умиротворенное молчание. Наблюдая за ним, Деронда представил, что мудрец разговаривает с каким-то невидимым, но глубоко любимым собеседником: в чертах лица появилась чистая благость, какая появляется на лицах людей после смерти. В эту минуту он впервые стал похож на Майру.
Как только Мордекай снова проявил готовность слушать, Деронда поведал ему историю сестры, однако, рассказывая о побеге, постарался как можно более туманно коснуться поведения отца, сосредоточив внимание на желании Майры вернуться в Англию, чтобы найти мать. Скрыл он и намерение девушки утопиться, а также собственную роль в ее спасении: просто описал дом приютивших ее друзей, с которыми он разделил интерес и заботу. Закончил Деронда рассказом о глубоких чувствах Майры к матери и брату, причем здесь постарался не упустить ни одной детали.
– Я отправился на их поиски, – с улыбкой пояснил Деронда, – и обнаружил этот дом: имя Эзра Коэн стало для меня самым важным в мире. Признаюсь, что долгое время я испытывал страх. Думаю, теперь вы простите мой вопрос о дочери старшей миссис Коэн. Меня очень волновало, какими окажутся родственники Майры. Однако, узнав, что ее Эзра скрывается под именем Мордекай, я обнаружил достойного брата.
– Мордекай – мое настоящее имя: Эзра Мордекай Коэн.
– Существует ли родство между вами и этой семьей? – уточнил Деронда.
– Только такое, которое связывает всех детей Израиля. Но душа моя исполнена признательности добрым людям, дающим мне кров и поддержку из сострадания, которое живет еще в еврейских сердцах. Я смиряюсь с их невежеством и в то же время испытываю глубокую благодарность: так легче осознавать духовную бедность еврейского рабочего народа, от которого нельзя многого требовать.
– Но ведь вы не чувствуете себя обязанным жить у них и впредь, когда появились более близкие вам люди? – спросил Деронда. – Мне кажется справедливым – разве не так? – что вы должны жить вместе с сестрой. Больше того, я уже нашел вам квартиру неподалеку от ее друзей. Прошу, позвольте мне это сделать, чтобы получить возможность часто вас навещать в часы, когда Майра будет занята. Таково мое эгоистичное желание. Но главная причина заключается в том, что Майра непременно захочет присматривать за вами, а вы, со своей стороны, должны согреть и защитить ее братским присутствием. У вас будут книги. Я мечтаю учиться у вас и вместе с вами гулять, смотреть на реку и деревья. В новой квартире вы обретете покой, в котором со временем будете все больше и больше нуждаться. Таковы мои притязания теперь, когда мы нашли друг друга.
