Женщина поднимает подбородок, осознавая, что зашла слишком далеко.

— Меня зовут...

Но Дессин уже достает меч, и лезвие оказывается у ее шеи. Он прижимает ее к дереву, мощные руки сжимают бледное горло.

— Я убивал за меньшее, — рычит ей в ухо.

Я вскакиваю рядом с Дайшеком, который рычит на вспышку насилия.

Он не может ее убить. Нам нужно выяснить, откуда она столько знает.

— Женщина, которая...родила тебя, — хрипит она. Ее бесцветное лицо быстро розовеет. — София! — выкрикивает из последних сил.

Дессин ослабляет хватку, пробудившись от имени матери Кейна.

— Говори.

— Она должна была рассказывать тебе истории о колониях. И когда делала это, давала советы на случай, если ты вырастешь и окажешься в беде! — Ее голос, прежде соблазнительный и сладкий, теперь сдавленный и торопливый.

Дессин смотрит вдаль. Слушает. Анализирует то, что не слышно остальным.

Кейн.

София говорила это Кейну, не Дессину. Он ищет в памяти или слушает, как Кейн подтверждает информацию.

— Она сказала искать убежища в семи лесах. Древние колонии знают больше, чем город.

Он изучает ее позу, его глаза наполнены угрозой.

— Как тебя зовут?

— Руна. — Она выпрямляется. — Наше пророчество гласит, что ты появишься на нашей территории в возрасте девятнадцати и двадцати трех лет.

Дессин отступает, бросая взгляд на меня.

— Ты хочешь помочь нам? — спрашиваю я.

— Так написано.

Я ловлю взгляд Дессина.

— Нам стоит пойти с ней. Хотя бы чтобы узнать больше о пророчестве.

Но он не уверен. Если этого нет в его плане, значит, этого не должно быть. Сомнение на его лице — как падающая звезда. Редкое. Мифическое.

Я делаю шаг вперед.

— Мы обязаны Софии разобраться в этом.

Его внимание возвращается ко мне, как резинка.

Он кивает. Хотя видно, как ему тяжело отступить от своего плана.

Дессин поворачивается к Руне.

— Если предадешь нас... я не замедлю отрубить тебе голову первым.

Она понимает. Если она знает столько, сколько утверждает, то ей должно быть ясно: Дессин не бросает слов на ветер.

Возвращение в Темнолесье — мрачное и молчаливое путешествие. Дессин держит меня рядом, пока мы идем за Руной. Он настороже, следит за каждым ее шагом, сканирует лес, даже несмотря на то, что Дайшек охраняет периметр.

— Нам нужно знать что-то перед входом в крепость, которая может оказаться ловушкой? — Скептицизм в его голосе не скрыть.

— Вообще-то, да. — Руна оборачивается, бросая взгляд. — Мы редко видим здесь чужаков. И большинство уже не верит в пророчества. Это учение предков, почти забытое нашим поколением.

Я не замечала, как тереблю волосы, пока Дессин не кладет руку мне на спину, успокаивая нервную дрожь.

— Вам нужно слиться с толпой, пока я не представлю вас старейшинам.

Дессин закатывает глаза.

— Слиться как?

— Ночная орда известна тремя вещами. — Она останавливается, поворачиваясь к нам. — Во-первых, мы потомки Темных Эльфов. Во-вторых, мы любим выпить. И, наконец, самое важное — мы любим трахаться.

Я спотыкаюсь и чуть не падаю лицом в грязь. Дессин подхватывает меня за талию.

— Что?

— Это образ жизни, естественный, как дыхание. — Она улыбается. — Вам придется отбросить вашу чопорность и погрузиться в то, что вы считаете непристойным.

— И это все? — фыркаю я.

— Мы не будем этого делать, — отрезает Дессин.

Руна поднимает белую бровь.

— Тогда твою спутницу быстро утащит какой-нибудь жаждущий самец.

Дессин издает звук, средний между рыком и ворчанием. Прежде чем он успевает что-то предпринять, я останавливаю его, кладя дрожащую руку ему на грудь.

— Нам не нужно действительно...заниматься сексом, верно? Просто...

— Вести себя так, будто вы готовы найти укромный уголок? Да, — заканчивает за меня Руна с хитрой ухмылкой. — Если это ставит под угрозу ваши отношения, я с радостью заменю тебя в его объятиях на эту ночь.

Она бросает Дессину вызов.

Мне хочется щелкнуть ее по горлу.

— Щедрое предложение, — Я сладко улыбаюсь. — Но с тобой его игра будет неубедительной. Я справлюсь.

Дессин поворачивает голову так быстро, что чуть не срывает шею. Он смотрит на меня, брови сведены в вопросе и удивлении.

Ты уверена?

Пожимаю плечами.

— Это же игра, да? Мы просто играем роли.

Эмоции на его лице растворяются, как дым после катастрофы.

— Да, — хрипит он. — Именно как игра.

Вот оно! Его волшебное слово. Игра.

Но в его взгляде — предупреждение.

Некоторые грани нельзя переступать.

Руна дает нам одежду для перевоплощения.

Лоскуты ткани, которые мы никогда бы не надели в городе. Пещера, где она охотится, дает нам уединение.

Мне сложно влезть в узкие кожаные ремни и прозрачные колготки. Хотя я благодарна за черный плащ, который прикроет половину лица.

Грудь поднята к ключицам, половина живота оголена, а ткань на ногах так тесна, что я боюсь, что она порвется, если я сяду.

Не могу дождаться, чтобы увидеть Дессина.

Выхожу в тусклый свет леса. Он прислонился к стене пещеры — в черном безрукавном тунике и таких же брюках.

Морщусь от его расслабленной позы.

— Почему ему не нужно носить эту ловушку из проволоки и ремней?!

Дергаю эластичную ленту на ребрах, и она со щелчком хлопает по коже.

Дессин переводит взгляд на меня.

— Это все, что у меня есть, — говорит Руна.

— Она не наденет это. — Дессин напрягает челюсть.

— Правда? — Я кашляю со смехом. — Теперь я точно надену!

Пытаюсь пройти мимо, задевая его плечом, но он хватает меня за запястье.

— Ни за что, — рычит так тихо, что у меня подкашиваются ноги.

— Хорошо. Хочешь снять это сам?

Он моргает, наполовину ошеломленный, наполовину развлеченный.

— Грейстоуну бы понравилось. Может, он лучше справится.

Что на меня нашло? Ревность? Из-за Руны?

Дессин сужает глаза.

— Уверен, стринги Аурика прикрывают больше, чем это. Но ладно. Ведь это всего лишь игра.

Я бы рассмеялась над его колкостью, если бы не слово игра.

Как будто это оружие. Инструмент, чтобы ранить меня.

Напоминание, что он не прикоснулся бы ко мне, если бы мы не притворялись.

Без лишних слов мы следуем за Руной к Ночной орде.

Пещеры, превращенные в таверны, миниатюрные готические замки и дома при свечах.

Деревня из камня и огня. Королевство теней и потомков темных эльфов.

Руна напоминает нам держать капюшоны над головой, скрывая лица.

Она уходит, чтобы поговорить со старейшинами, оставив нас сливаться с толпой.

Нас ведут в длинную и широкую пещеру.

Каменные зубы, как сосульки, на входе. Воздух пропитан кожей, алкоголем и сигарами. Таверна дикая, как стая гиен.

Переступая порог, мы попадаем в темный цирк.

Холодную фантазию о потомках темных эльфов в их среде обитания.

Азартные игры, выпивка и откровенные ласки. Музыка скрипки и фортепиано смешивается со звоном посуды и стонами удовольствия.

Я никогда не видела ничего подобного.

Сплетенные конечности, выгнутые спины, тела, блестящие от пота.

Смеющиеся женщины, пьяные мужчины, жадные руки и наблюдатели из теней.

Моя невинность обрублена, как крылья птицы.

Дессин напрягается рядом.

Женщины одеты, как Руна — в черное кружево и высокие сапоги.

Некоторые сидят на коленях у мужчин, другие лежат на столах, волосы в лужах пролитых напитков. Один мужчина прижимает женщину к стене, сжимая ее грудь и пробуя на вкус ее шею.

Во что я ввязалась?

— Найдите стол. Я принесу вам выпивку, — мурлычет Руна, исчезая в пещере стонов.