Первые два выстрела из арбалетов он уклончиво избегает. Но следующие два… Дессин ждёт их. Он использует круглый клинок, чтобы размахнуться, провернуться и, ловко разрезая стрелы пополам, будто сухие прутья, отбить их.

А когда люди смыкаются вокруг, Дессин расправляет крылья своей силы, выпуская дракона, жаждущего испепелить их огнём.

Он бросается вперёд, перерезая глотки этим странным круглым ножом. Кровь брызжет на его лицо и грудь, хлеща из сонных артерий. Одной рукой он ловит стрелу в полёте и вонзает её в череп человека слева.

Остальное происходит в тумане.

Я вижу кишки, вываливающиеся на снег. Вижу, как Дессин обезглавливает людей с ружьями вращающимся клинком. Вижу, как боевые искусства вдыхают жизнь в его тело, обнажая самого смертоносного танцора в мире.

Остаётся около пятнадцати человек, и все они бросаются на него разом.

От этого зрелища у меня сжимается живот. Столько мечей, столько лучников… он неизбежно будет сражён.

Как будто первые двадцать один убитый им — всего лишь передовой отряд, призванный измотать его.

Стрелы летят одновременно, и он отражает их, используя окровавленный меч, чтобы сбить их с траектории.

Все, кроме одной.

Одна коварная стрела пролетает сквозь его защиту, с мокрым рвущим звуком рассекая руку.

Не смертельно. Всего лишь поверхностная рана.

Дессин кряхтит от удара. Я морщусь, вспоминая, что его руки уже изрезаны после клетки, в которой он был заперт ранее.

Они пользуются его мгновенной слабостью и набрасываются. Теперь они атакуют одновременно, обрушивая на ослабленную руку град ударов мечей и кинжалов.

Это слишком. Он не справ...

Но стремительно, как метеор, падающий на землю, в воздухе проносится видение чёрной смерти — и Дайшек властвует над всем. Его рёв сотрясает деревья, раскалывает лёд и обрывает битву.

Он возвышается на холме, взирая на насилие, оскаливаясь, демонстрируя своё главное оружие. Я едва не падаю в своём укрытии. Один лишь его величественный вид вызывает во мне прилив эйфории, разливающийся по жилам.

Его рык — это труба смерти, смесь львиного рыка и драконьего рёва. И тут же он спрыгивает с холма и валит шестерых мужчин в снег. Зрелище жестокое. Его зубы впиваются в плоть, разрывая разные части тела в клочья, поднимая фонтаны крови, и всё это под аккомпанемент адского рёва, вырывающегося из его груди. Я в ужасе от этой бойни, но мне хочется кричать от радости.

Дессин перепрыгивает через Дайшека и груду тел, которые тот пожирает, и с быстротой скаковой лошади бросается к неестественно высокому человеку.

Пока он исполняет своё обещание, моё внимание привлекает едва заметное движение за деревом всего в нескольких шагах от меня. Человек, пригнувшийся в снегу, целится из арбалета. Я знаю, что Дессин и Дайшек его не видят — он не шелохнулся ни на миллиметр.

Его выстрел может попасть в одного из них.

Может оказаться смертельным.

Я вскакиваю на ноги, бросаюсь сквозь деревья и отчаянно мчусь к затаившемуся солдату. Он уже прицелился. Его палец начинает сжимать спуск.

Нет!

Но крик о помощи так и не вырывается из меня. Слова застревают в горле. Остаётся лишь одно действие. Взмах руки. Цель, в которую я должна ударить.

Но я замираю, будто моя кисть привязана на ниточках — неспособная защитить, неспособная убить. И прежде чем я успеваю увидеть смерть одного из моих друзей, острое лезвие широкого меча пронзает толстый слой кожи и вонзается в позвоночник солдата.

Я тут же роняю нож и падаю на снег. Густая кровь хлещет из его шеи, растекаясь по снегу рубиновой рекой, растапливая лёд и дымясь на морозном воздухе.

Я задыхаюсь. Не могу отвести взгляд. Не в силах оторвать ошеломлённый взор от этого человека, который хрипит, истекает кровью и бьётся в луже собственной плоти.

Но стрела в его арбалете исчезла. Он выстрелил? Я опоздала?

Резко поворачиваю голову, ищу Дессина и Дайшека.

Вот они.

Целые. Невредимые. Они смотрят не на меня, а на кого-то рядом со мной. В правой руке Дессина — настоящее сердце, с густыми, липкими нитями крови, свисающими с него.

Солдат булькает, дёргаясь в последних судорогах.

Но это не я убила его.

Я застыла. Остановилась, прежде чем мой нож смог спасти Дессина и Дайшека.

Кто-то опередил меня.

Перед нами стоит мужчина, сложенный как медведь, с длинной медной косой и огромными карими глазами. Он одет в несколько слоёв звериных шкур, ремни с оружием и толстые тёмные меха.

Рядом с ним — стая белых волков. Их лапы хрустят по снегу тихо, осторожно, будто один неверный шаг может развязать войну.

Дессин бросается ко мне, его сильная, окровавленная рука сжимает моё плечо, давая понять — он здесь. Я в безопасности от этого незнакомца. Но волки окружили нас, и я не могу понять, нападут ли они.

Но рядом с нами сидит что-то высокое и невозмутимое, с чёрной шерстью, припорошенной снегом и кровью.

Дайшек.

Он не атакует. Он спокоен. Не чувствует угрозы.

— Подожди, — тороплю я Дессина. — Смотри! — Тычу в сторону Дайшека, который сидит и смотрит на этого звероподобного мужчину без капли агрессии.

Такая же реакция, как у него была на Руну. Он не причинил ей вреда.

— Он не нападает… — бормочу я. — Значит ли это…

— Это значит, он знает, что мы — Штормоведы, — отвечает человек-медведь. Его голос хриплый, мужественный, с грубым северным акцентом.

— Колония из Северного Сафиринового Леса. — Дессин делает вдох. — Волки с вами?

Как мотыльки на пламя, волки собираются вокруг Дайшека — на безопасном расстоянии, но достаточно близко, чтобы показать, что не причинят нам вреда.

— Они часть нашей колонии, да.

Дессин помогает мне встать, но, поднимаясь, я вспоминаю, что он всё ещё в крови. Не подумают ли они, что это мы убили этих людей? Что мы вырезали деревню?

— Жаль, что мы не смогли сражаться рядом с вами втроём. Для моего народа это было бы великой честью.

Я фыркаю.

— Я не сражалась. Но уверена, эти двое были бы рады вашей компании. — Киваю на Дессина и Дайшека.

Человек-медведь поднимает подбородок, будто не понимает. Его огромные карие глаза скользят по моему телу и возвращаются к лицу.

— Ты пока не сражаешься, — заявляет он, будто что-то осознаёт.

Что я только что сказала.

Медведь кивает, оглядывая разбросанные по деревне трупы. Тела, висящие на деревьях, как украшения.

— Мы похороним жертв и сожжём демонов. Будете нашими гостями в Цитадели Штормоведов сегодня?

Шоколадные глаза Дессина перебегают между мужчинами и женщинами в звериных шкурах, снимающими тела с деревьев.

— Меня зовут Гарантиан. Вы можете нам доверять.

Дессин обдумывает это.

— Я никому не доверяю, — говорит он, внимание всё ещё разделено между волками, членами колонии и Гарантианом. — Но мы примем ваше предложение о ночлеге.

Гарантиан и его стая ведут нас через густой снег и пушистые сосны.

Дайшек не отходит от меня ни на шаг, явно выбрав защищать слабое звено. Время от времени наклоняется к моей лодыжке, чтобы лизнуть перевязанную рану.

— Он больше, чем описывали легенды, — говорит Гарантиан. Его голос похож на скрежет лопаты по тротуару или на грохот колёс повозки по гравию.

Дессин остался где-то позади. Теперь Гарантиана изучает Кейн.

— Я видел стаю в детстве. Они не были такими крупными. Но даже тогда ни один зверь не мог сравниться с ними. Нам любили рассказывать о них страшные истории.

Он продолжает пытаться завязать беседу, но Кейн не поддерживает разговоры.

— Какая твоя любимая история? — спрашиваю я.

Для меня это не пустая болтовня. Мне хочется узнать больше о происхождении Дайшека.

Гарантиан хмыкает.

— Не знаю, насколько это правда. Мы слышали много историй о том, как стаи Роттвейленов контролировали численность популяции.