Я изо всех сил стараюсь не показать Руне свое удовлетворение.
— Что вам не понравилось в городе, если вы решили отправиться сюда? — спрашивает она между укусами. — Голод? Мизогиния? Или это дурацкие ванны с пеной?
Я фыркаю с полным ртом.
— Да.
Все было ужасно. Я до сих пор борюсь с мучительным голодом. Почему-то не могу избавиться от привычки есть только тогда, когда уже готова упасть в обморок. Это болезнь, наверное. И я осторожна, даже скрытна, чтобы Дессин и Кейн не узнали об этих нездоровых привычках.
Руна кивает.
— Вы знаете, что в Семи Колониях женщины не угнетены, как у вас. Пол не имеет значения для нашего общества. Только сердце и воля.
— Завидую, — говорю я сжато. И это правда. Я бы хотела жить в мире, где ярлыки не определяют твою ценность. Если бы мы меньше заботились о внешности женщин и больше — об их возможностях… Разве не за такое общество стоит бороться?
— Откуда вы так много знаете о городе? Они даже не подозревают о вашем существовании. Есть мифы, слухи. Но Демехнеф не знает, что вы реальны.
Дессин больше не ест. Он допрашивает ее, не доверяя ее мотивам.
— У нас есть способы наблюдать. — Она загадочно улыбается. — Но только одна колония вмешивается. Только одна наблюдает и перемещается среди вас, оставаясь незамеченной.
— Какая?
— Багровые Кресты. Из Красных Дубов. Они исчезли после резни Ротвейленов.
Моя челюсть отвисает. Я оборачиваюсь к Дессину. В его глазах — тот же вопрос.
— Какое отношение Ротвейлены имеют к ним?
— Ротвейлены были хранителями той колонии. Когда ваш народ их вырезал, Багровые Кресты исчезли. Но мы думаем, что они среди вас. Ходят слухи, что они дергают за ниточки, оставаясь невидимыми.
— Что… — Я кладу вилку, сглатывая шок. — Что, по-вашему, они делают? И зачем?
Руна наклоняется, чтобы прошептать:
— Никто не знает. Но можно предположить, что это связано с пророчеством. У всех семи колоний свои части этой головоломки.
Впервые Дессин полностью отстранен. Не уверен. Даже немного сбит с толку.
Я смотрю на него, и по моим щекам расплывается довольная улыбка.
— Что. — Это не вопрос, а требование. Ему даже не нужно смотреть на меня, чтобы знать, что я потешаюсь над его замешательством.
— Секреты не так забавны, когда ты по ту сторону, да? — Я ухмыляюсь.
Он закатывает глаза, его стальной взгляд скользит ко мне.
— Веселись, красавица. Ты тоже в неведении насчет их секретов.
— Осторожнее, девочка, — предупреждает Руна, доедая свою порцию. — Тебе бы не хотелось увидеть других обитателей его разума.
Ее комментарий звучит небрежно, но меня пронзает волна раздражения. Как выходит, что она знает о его разуме больше, чем я? Я хочу быть единственной, кто знает его мысли. Единственной, кому известны его секреты.
Дессину это тоже не нравится. Его опасный взгляд сужается, уничтожая ее одним лишь выражением.
— С чего бы тебе вообще что-то знать об этом?
Ее белые брови взлетают. Она понимает, что совершила ошибку.
— Говори, — требует он темным голосом, который использует перед атакой.
— Мы… — она сглатывает последний кусок, — знаем почти всё о вас двоих. Вы — часть нашей мифологии.
— Мифологии?
Но я уже не слушаю. Та гнилая ревность, которую я похоронила ранее, возвращается с удвоенной силой. Я кипячусь рядом с ним, вцепляясь в край стола. Я — каменная кукла у него на коленях.
Я понимаю. Они знают вещи. Но слушать, как Руна говорит о Дессине, будто она его старый друг, который знает его куда лучше…
Это бесит меня.
— Я правда не могу говорить об этом, — напряженно говорит Руна.
— Мне не нравится, что моя личность — публичное достояние, — руки Дессина сжимают мои бедра.
— Ну, так оно и есть, и ты ничего не можешь с этим поделать.
— Да? Ты так думаешь?
И я почти слышу, как земля дрожит от его гнева. Дессин обожает доказывать свою правоту и не остановится ни перед чем, чтобы найти источник информации о нем. Даже если придется сжечь дотла эти пещеры.
— Ты не сделаешь этого, потому что мы уходим. Сейчас.
Я спрыгиваю с его колен и выбегаю из таверны. Но совершаю опрометчивую ошибку. Мой капюшон слетает, открывая мое лицо для всех.
Мужчина с белыми волосами, заплетенными в косу до шеи, хватает меня за руку на полном ходу.
— Я знал, что здесь что-то не так, — усмехается он, его глаза цвета пепла. Он средних лет, худощавый, в тунике с открытой грудью. — Привет, потерянная.
Я пытаюсь вырваться, но его хватка — холодный металл. Сила чистого тестостерона и темной эльфийской крови. Отлично. Это я должна была спалить наше прикрытие.
— Отпусти, — шиплю я.
Он громко смеется, привлекая внимание своих товарищей. Я действую быстро, пока они не обернулись. Резко бью его ногой по голени. Он шипит от боли, ослабляя хватку, и я вырываюсь. Но перебарщиваю.
Я теряю равновесие и падаю. Но вместо этого врезаюсь во что-то твердое и непоколебимое. Стену из гранитных мышц.
Его присутствие ощущается раньше, чем видится. Как туман, окутывающий гору, сгущающий воздух в груди.
Его руки обхватывают мои плечи, выравнивая меня. И мне даже не нужно оборачиваться, чтобы почувствовать насилие, танцующее вокруг него.
Потому что он замер позади меня. Признак того, что холодная ярость кипит под поверхностью.
— Ты, блять, кто такой? — плюется мужчина с косой.
Движения Дессина быстры и точны. Он разворачивает меня за спину, защищая. Я встаю на цыпочки, чтобы заглянуть через его плечо на того, кто скоро будет мертв.
— Прости, не расслышал? — голос Дессина спокоен, почти вежлив.
— Она же...
Удар в горло мужчины с косой резкий, острый, плавный. Он падает на колени, давясь собственной слюной. Дессин хватает его под подбородком и поднимает в воздух.
Это ужасающее зрелище. Одной рукой он держит моего обидчика над головой. Ноги болтаются, как низко висящие фрукты.
Горло мужчины хрипит, слюна пузырится в уголках рта.
— Извинись, прежде чем я вырежу твой язык ржавым ножом.
Его угроза — как падающая с неба гора. Как буря, пронзающая затхлый воздух пещеры.
Другие мужчины вскакивают со своих мест, перепрыгивая через столы, чтобы помочь своему и атаковать Дессина.
И, честно говоря, я была бы уверена в его победе. Но мы не знаем, на что способны потомки темных эльфов.
Они бросаются на него, как пчелы, защищающие улей. Все, что я слышу, — это крик Руны, умоляющей их остановиться.
Он должен отпустить мужчину. Нам нужно уходить.
— ДЕССИН! — я кричу изо всех сил, голос рвется из глубины живота, обжигая горло.
Крики мужчин и звон падающих приборов затихают. Они останавливаются в шаге от него, ошеломленные.
Их взгляды перебегают с него на меня, затем друг на друга.
— Вот именно, ублюдки. — Руна протискивается вперед. — Пророчество реально. Это не страшилки для детей.
Страшилки? Что говорят о нас такого страшного?
Я смотрю на Дессина, все еще душащего мужчину.
А, ну да, логично.
— Опусти его, — приказывает Руна.
Я вижу только затылок Дессина, но если бы взгляды убивали… Он опускает мужчину на пол. Тот рыдает, захлебываясь, борясь за воздух.
Люди вокруг нас глазеют, будто видят живого, огнедышащего дракона.
Со всех сторон летят обвинения.
— Самозванцы!
— Не настоящие!
— Шпионы из города!
Толпа переходит от шока к скепсису, а затем к ярости. В следующее мгновение пещера взрывается насилием.
Они бросаются на Дессина, как волна из белых волос, черной кожи и змеиных движений. Они тренированы. И смертоносны.
Но какими бы хорошими они ни были, Дессин — хуже. Когда я оборачиваюсь к нему, он не выглядит нервным или подавленным. Он — чума разрушения.
Их атаки четки и точны, но Дессин предугадывает каждый удар, каждое движение. Он использует их же силу против них, уворачиваясь, заставляя их бить друг друга.
Но эта пещера — их крепость. Они готовились к вторжению веками.
