Макс со смешком посмотрел на друга:

— Ты это говоришь так, будто восхищаешься ею.

Дима пожал плечами. Он задумался на мгновение, глядя куда-то вдаль, где за корпусами колледжа переливались листья каштанов.

— Может быть, — спокойно сказал он. — Может, я действительно ею восхищаюсь. Только восхищение — не всегда про добро.

Макс нахмурился, словно размышляя над этим новым для себя пониманием. Они снова пошли вперёд, их шаги гулко отдавались по асфальту, а над головой плыло почти безоблачное небо.

Дима шёл молча, и только внутри него, где-то глубоко, вновь шевельнулась тень мысли об Ирине Романовой — опасной, красивой, непредсказуемой.

Они приближались к воротам колледжа, когда Макс, всё ещё обдумывая их разговор, осторожно спросил:

— Слушай, Дим… А что у тебя с ней-то было? Ну… с Ирой?

Дима на мгновение замедлил шаг, будто раздумывал, стоит ли вообще говорить. Потом, не глядя на друга, коротко бросил:

— Из-за неё семья развалилась.

Макс остановился, озадаченно нахмурившись:

— Подожди… Как это вообще возможно? Она же… ну… она тогда сама была ребёнком.

Дима сжал зубы. Ветер тронул его волосы, шевельнул полу куртки. В его глазах сквозила усталая злость и… старая боль.

— Долгая история, — глухо сказал он. — И я не хочу в неё вдаваться.

Макс ещё несколько секунд смотрел на друга, явно собираясь задать ещё вопросы, но потом вздохнул и отступил назад, словно понимая, что лучше не давить.

Они снова пошли по дорожке, затоптанной тысячами студенческих ног. Где-то впереди звонко смеялись девчонки, хлопали двери аудиторий, звенел школьный звонок. Жизнь кипела, а внутри у Димы всё было как в застывшем кадре — обрывки воспоминаний, обиды и тот тяжелый момент, когда в его мире что-то сломалось навсегда.

Макс чуть приотстал, а Дима шёл вперёд, всё глубже погружаясь в свои мысли. Ирина Романова… Она словно яд — медленно действующий, но непреодолимый.

Дима целиком погрузился в занятия, словно поставив между собой и окружающим миром невидимую стену. Он сидел за первой партой, быстро записывал формулы, решения задач, выводы теорем — пальцы бегали по тетради так стремительно, будто за ними гналась стая призраков.

Он даже не пытался смотреть в сторону Ирины. Не хотел видеть, как она улыбается, обводит глазами аудиторию, как с легкой небрежностью играет локоном, отвечая на вопросы преподавателей. Всё это он знал слишком хорошо. Слишком хорошо помнил. И всё же… что-то внутри шевельнулось, тонко, тянуще. Как заноза под кожей — незаметная, но мешающая жить. Тоска. Не по ней — нет. По тем дням, когда чувства были чистыми, наивными. Когда он, ещё щуплый семиклассник, верил, что мир можно разделить на «хороших» и «плохих». Когда первая влюблённость казалась священной, почти божественной. А теперь всё было иначе. Грязнее. Холоднее.

Дима упрямо опустил голову, сосредотачиваясь на строчках в учебнике. «Формулы. Только формулы. Ни о чем другом.» Но где-то на самом краешке сознания всё равно пульсировал тот образ — девочка с хитрым прищуром, с ангельской внешностью и холодной душой. Он сжал ручку в пальцах так сильно, что побелели костяшки.

Чем больше Дима пытался вычеркнуть Ирину из головы, тем сильнее мысли о ней врастали в его сознание, как сорняки в заброшенный сад. Он ловил себя на том, что всё чаще возвращается к одному и тому же вопросу: почему? Что сделало её такой?

Ведь в седьмом классе, когда всё только начиналось, в ней ещё оставалась какая-то неуверенность, тёплая искорка. Он помнил её — ту, прежнюю: чуть робкую, но уже стремящуюся к вершинам, с глазами, полными жизни.

И теперь, глядя на Ирину, холодную и уверенную, как шахматистку, заранее просчитывающую все ходы, он не мог не думать: что же с ней случилось за эти годы? Какие обстоятельства так искалечили душу? Кто предал её, использовал, оставил без веры?

Люди не становятся чудовищами просто так, — мрачно подумал Дима, перелистывая страницу учебника, не читая написанное.

Он знал, что не должен о ней думать. Не должен оправдывать. Не должен искать объяснений. И всё же сердце, глухо стучащее в груди, отказывалось слушаться разума. Ирина казалась ему загадкой, за шершавыми краями которой скрывалась тайна — болезненная, но притягательная.

Дима вздохнул, опустил взгляд в тетрадь, и машинально начал чертить карандашом на полях странные узоры. «Иногда самые красивые цветы растут на самой черной земле…» — пронеслась в голове странная мысль.

После последнего звонка, когда коридоры колледжа начали понемногу пустеть, Ирина неторопливо направилась к нужной аудитории. На плече у неё висела небольшая сумка, в руках — аккуратная папка с тетрадями, а в воздухе вокруг неё, казалось, витал лёгкий аромат дорогого парфюма.

Солнечный свет заливал широкие окна, подчеркивая изгибы её стройной фигуры, аккуратную форму серого жакета, короткую чёрную юбку и белоснежные гольфы, придававшие ей одновременно наивный и дерзкий вид.

Ирина приоткрыла дверь и, на мгновение замерев на пороге, осмотрелась.

В глубине класса за одним из столов сидела девушка — высокая, эффектная, с правильными чертами лица и блестящими русыми волосами, уложенными в аккуратные локоны. На ней был тёмно-серый приталенный пиджак, юбка чуть длиннее той, что носила сама Ира, белая рубашка с крупным бантом у горла и классические туфли на небольшом каблуке. В руках девушка держала чашку с кофе, а на губах играла лёгкая приветливая улыбка.

— Привет! — позвала она, отрываясь от своего планшета. — Ты к нам? В клуб модельеров?

Ирина сделала несколько шагов вперёд, поигрывая ремешком сумки на плече.

— Да. Скажите, пожалуйста… здесь клуб модельеров? — её голос звучал лёгким, вкрадчивым, почти игривым тоном.

Девушка кивнула, ставя чашку на стол.

— Всё верно. Я Оксана Захарова, — представилась она с ослепительной улыбкой. — А ты шить умеешь?

Ирина хмыкнула и кокетливо наклонила голову.

— Только шопиться умею, но не шить.

Оксана рассмеялась, легко и искренне, и махнула рукой.

— Да ты по адресу пришла! Мы тут не шьем почти ничего. Скорее, женский клуб: обсуждаем последние слухи, выбираем модные новинки, планируем шоппинг.

— Сплетничаем? — с лёгкой иронией уточнила Ирина, присаживаясь на край ближайшей парты.

— Иногда, — шутливо подмигнула Оксана. — Ты нам точно подойдёшь.

Ирина усмехнулась. Всё шло даже легче, чем она ожидала. Романова очень быстро нашла общий язык с Оксаной и другими девчонками. Легкие комплименты, искренний интерес в глазах, непринужденные вопросы — всё это сделало своё дело.

Оксана с удовольствием рассказывала о клубе, о планах и даже о мелких интригах колледжа. Ирина внимательно слушала, умело поддакивала в нужные моменты и, казалось, впитывала каждую деталь.

Когда речь зашла о помещении компьютерного клуба, Ирина с невинным интересом спросила:

— А почему именно у компьютерщиков забираете? Их же вроде много…

Оксана, склонив голову набок, усмехнулась:

— Просто я давно присмотрела то помещение. Оно просторное, светлое… Завучу несложно «переубедить» руководство. Главное — знать подход.

— Потрясающе, — искренне восхитилась Ирина. — Ты прямо как королева.

Оксана сияла. Девчонки одобрительно закивали, а Ирина, чувствуя правильный момент, предложила:

— Может, завтра шопинг? Все вместе?

Идея была встречена на ура, и вскоре класс наполнился радостным гомоном.

Покидая кабинет, Ирина не сбавляла темп: улыбка, лёгкая походка, беззаботный вид. Всё выглядело так, словно она — обычная милая студентка, влюбленная в жизнь и новых подруг.

На выходе из здания колледжа её ждал Дима. Он стоял, сунув руки в карманы, глядя в сторону, но, заметив Ирину, сразу выпрямился.

— Ты что, скучаешь без меня? — с наигранным удивлением спросила Ирина, подходя ближе.

Дима хмыкнул:

— Просто поздновато для прогулок. Особенно в короткой юбке.