А Дима в эту секунду знал точно — за такую Ирку он готов был сражаться. И победить. Во что бы то ни стало.

— Кофе попьём? — предложила Ирина, вытирая мокрые кончики волос полотенцем.

— Давай, — без лишних слов согласился Дима.

Они спустились на кухню. Доски пола чуть поскрипывали под их шагами. Ирина, сбросив полотенце на спинку стула, сразу засуетилась: ловко достала из холодильника палку колбасы, нарезала несколько ломтиков хлеба, расставила всё на столе. Потом быстро плеснула из турки чёрного кофе в две кружки. Пар от свежего напитка приятно щекотал нос.

Она села напротив Димы, поправив край домашнего костюма. Тёплый свет лампы под потолком мягко заливал кухню, создавая ощущение оторванного от реальности уголка.

Ирина сделала большой глоток кофе, сразу поморщилась — горьковатый напиток оказался крепче, чем ожидала.

Поставив чашку, она внимательно посмотрела на Диму и спросила:

— Ты мне действительно хочешь помочь?

Парень не отвёл взгляда. Его голос был ровным и твёрдым:

— Я не хочу помочь. Я помогу.

Ира прикусила губу, глаза её на мгновение затуманились. Она будто боролась сама с собой, потом тяжело вздохнула, качнула головой, отгоняя сомнения, и наконец решилась:

— Я… я не знаю, что делать, — призналась она, опустив взгляд на свои тонкие пальцы, крутившие ложечку в кружке. — Всё слишком запутано… слишком страшно…

Ира, обхватив руками кружку с кофе, отстранённым, ровным голосом начала рассказ, будто читала чужую, выученную наизусть историю:

— Тогда… в седьмом классе… Меня позвала Таня. — Она нервно облизнула пересохшие губы. — У её друга был день рождения. Ну, вроде бы обычный праздник, много народу собиралось… Я особо не волновалась. Отец знал, куда я иду, и отпустил без вопросов.

Она сделала маленький глоток кофе, будто собираясь с силами, и продолжила:

— Всё было прилично. Правда. Наливали только сок, лимонад… какие-то артисты приходили выступать — фокусы показывали… Всё казалось безопасным.

Дима сидел молча, не перебивая её ни взглядом, ни жестом. Его руки были сцеплены в замок на столешнице.

— Я выпила второй стакан сока. — Ирина слабо усмехнулась, но в этом смехе была горечь. — И отключилась. Просто… выключилась. Как по щелчку.

А очнулась… в спальне Стаса. Он сидел рядом. Сказал, что они сняли «доказательства» — видео и фотографии. — Голос её дрогнул, но она упрямо продолжала. — Намекал… что они… что надо мной надругались. Что ему за это ничего не будет.

Ира замолчала, вцепившись в кружку так, что побелели костяшки пальцев. Дима тихо перевёл дыхание, его челюсть нервно напряглась.

— Позже… — Ира отвела взгляд куда-то в сторону, в пустоту. — Я узнала, что я была не единственной. Там были и другие девочки. Просто… никто не говорил. Все боялись.

Тишина между ними повисла густой, вязкой пеленой.

— А теперь… — Ирина вернулась взглядом к Диме, глаза её были полны боли и усталости, — Стас снова давит на меня. Хочет сломать… подчинить себе.

Дима сидел, не двигаясь, задумчиво глядя перед собой. Внутри него, как тихий, неукротимый пожар, разгоралась холодная ярость.

Ира молчала несколько секунд, будто обдумывая стоит ли говорить дальше. Она не поднимала взгляда, смотрела на свои пальцы, обхватившие кружку.

— Я… — голос ее дрогнул, но она быстро взяла себя в руки, — я ходила к врачу. К гинекологу. Тогда, после… После всего этого. — Она глубоко вдохнула. — Насилия не подтвердилось. Всё было в порядке.

На секунду её голос стал твёрже, но потом снова ослаб:

— Я могла бы заявить ему об этом… сказать, что у него нет реальных доказательств. — Ира криво усмехнулась, слишком горько для её юного лица. — Но… — она медленно покачала головой. — Но я боюсь. Боюсь, что у него есть что-то ещё… какие-то фото, видео… что-то, о чём я даже не знаю.

Девушка наконец подняла глаза на Диму, в её взгляде читалась не только боль, но и глубокая усталость.

— Я знала одну девочку… — тихо начала Ира. — Он тоже слил её фотографии в сеть. Ничего особенного, даже без обнажёнки… Просто достаточно, чтобы испортить репутацию. Ей пришлось переехать. В другой город. Начать жизнь сначала.

Она тяжело вздохнула и слабо пожала плечами:

— Я не хочу так. Я не хочу, чтобы меня запомнили… не за мои поступки, не за мечты… а за то грязное, что кто-то решил на меня навесить.

Ира снова отвела взгляд в сторону, делая вид, что разглядывает узор на кофейной чашке, чтобы скрыть подступающие слёзы.

Дима не выдержал — он встал со своего места, обошёл стол и молча притянул Ирину к себе, заключая в крепкие, теплые объятия. Девушка сначала чуть напряглась, но потом уткнулась лбом ему в грудь, будто находя в этом простом движении хоть какую-то опору в разрушающемся мире.

— Покажешь профиль той девочки? — тихо спросил он, не отпуская Иру.

Ира кивнула, чуть скользнув щекой по его футболке. Дима погладил её по волосам и осторожно отстранился, глядя в её потускневшие серые глаза.

— Скажи, — мягко спросил он, — а почему ты не рассказала об этом своему отцу?

Ира усмехнулась, но в этой усмешке не было ничего весёлого. Она откинулась на спинку стула, переплела руки на груди и с каким-то странным напряжением в голосе проговорила:

— Федору никогда не было до меня дела. — Она сделала паузу, словно выбирая слова. — Ему всегда было важнее все вокруг: бизнесы, женщины, развлечения. Я — так… приложение. Никому на самом деле до меня нет дела.

Последние слова она выдохнула почти шёпотом.

Дима молча присел на корточки перед ней, взял её руки в свои и, сжав крепко, чтобы она почувствовала его тепло и силу, посмотрел прямо в глаза.

— Мне есть до тебя дело, — тихо, но твёрдо произнёс он.

Ира замерла, будто боясь поверить этим простым, обжигающим словам.

Ирина сидела неподвижно, чувствуя, как ее собственные эмоции разрывают изнутри. Они сменялись одна за другой — страх, благодарность, стыд, надежда. Всё это сплеталось в мучительный клубок, который невозможно было распутать. Она только сильнее прижалась к Диме, словно пытаясь спрятаться в его тепле от собственного вихря мыслей.

Дима не отпустил. Он осторожно гладил её по волосам, тихо шепча какие-то спокойные, почти невесомые слова:

— Всё будет хорошо… я рядом… ты не одна… я не дам тебя в обиду…

И его голос — низкий, ровный, уверенный — будто бы растапливал её внутренний холод, медленно прогоняя дрожь из тела. Ира прижималась щекой к его груди, слушая ровное биение его сердца и вдруг ловила себя на мысли, что впервые за долгое время ей хочется верить в это самое «всё будет хорошо».

Минуты текли неспешно. Где-то в глубине дома тикали настенные часы, за окном шелестел ветер в ветвях старого клёна. Но здесь, в его объятиях, Ирина словно существовала в отдельной реальности, где не было ни Стаса, ни шантажа, ни боли. Был только Дима. И его тепло.

Раннее утро обнимало город легкой дымкой. Холодный воздух бодрил, заставляя Макса то и дело прятать нос в воротник куртки. Он стоял у входа в колледж, лениво переминаясь с ноги на ногу и время от времени проверяя время на смартфоне.

И вот, на повороте показались они. Дима шел в своем привычном темпе — неторопливо, чуть сутулясь, руки в карманах. Рядом — Ирина. Легкая походка, волосы свободно рассыпались по плечам. Она что-то говорила, а Дима слушал, едва заметно улыбаясь.

Максим прищурился, наблюдая за этой сценой. Ему хватило одной секунды, чтобы хмыкнуть с нескрываемым удовлетворением — ну вот, эти двое уже успели спеться. Причем настолько естественно, словно всегда были вместе. Ира иногда бросала на Диму быстрые взгляды, полные какого-то странного доверия, а он отвечал ей спокойной теплотой.

Макс покачал головой. Непонятно было, в каких именно отношениях они теперь находились — дружба? что-то большее? — но одно ощущалось остро: между Димой и Ириной вспыхнула настоящая, густая химия, и отрицать это было бесполезно.