Дима коротко кивнул, подошёл к столу, опершись руками о край, словно собираясь с мыслями.

— В её шкафчик сегодня подкинули записку и фото… — тихо начал он. — А ещё я залез в переписку. Стас Конновалов. Сын ректора «ЭЛИТы». Он писал Ире гадости… угрожал, намекал, что у него есть какие-то материалы.

Макс тяжело вздохнул, выругался себе под нос и нервно зашагал по комнате, держа руки в карманах.

— Мы же клялись! Клялись больше не лезть! — напомнил он, кидая на Диму сердитые взгляды. — После той истории… после допросов в участке… Мы едва выпутались!

Дима усмехнулся, коротко и глухо.

— И всё равно ты здесь, — заметил он спокойно, глядя, как Макс снова и снова проходит мимо.

Макс остановился, прикрыл глаза на секунду и тяжело выдохнул, а потом криво усмехнулся:

— Чёрт… Знаешь ведь, что я с тобой. Хоть в ад.

Дима кивнул, слабо улыбнувшись. Слов больше не требовалось.

Дима сидел, склонившись над клавиатурой, в полутьме комнаты. Они с Максом уже больше часа обсуждали, где Стас мог спрятать компромат: внешний диск, зашифрованное облако, может, вообще флешка, которую он носит с собой. Перебрали десятки вариантов, но к чёткому выводу так и не пришли.

Макс наконец устало поднялся, хлопнул друга по плечу:

— Мне домой надо. Созвонимся, если что.

Дима кивнул, провожая его взглядом до двери. Когда замок щёлкнул, он тяжело выдохнул, откинулся на спинку стула и потер виски. В комнате было тихо, только мерно гудел системник.

Внезапно смартфон завибрировал на столе. Дима вздрогнул, вынырнув из своих мыслей. На экране светилось имя: Ира.

Он удивленно поднял трубку:

— Да?

С той стороны послышался усталый, глухой голос:

— Я просто… хотела услышать тебя.

Дима молчал долю секунды, чувствуя, как у него что-то сжалось внутри. Быстро, на автомате, он подключился к камере её ноутбука — привычка, от которой не успел отучиться. На экране появилась Ира: она лежала на кровати, укрывшись пледом, глаза полуприкрыты, волосы раскинулись по подушке. Девушка казалась болезненно бледной.

— У тебя всё в порядке? — спросил Дима, нахмурившись.

— Всё нормально, — прозвучал ответ, но в её голосе слышалась едва заметная фальшь.

Дима молчал, наблюдая за ней, пытаясь не выдать тревоги. Ира медленно вдохнула, потом спросила, почти шёпотом:

— Ты всё ещё… хочешь быть рядом?

Он закрыл глаза на секунду, сжимая телефон крепче.

— Да, — тихо сказал Дима.

Ирина тихо засмеялась, коротко, без веселья. Потом так же медленно, будто боясь услышать отказ, попросила:

— Сходи со мной завтра на свидание… Просто сыграем в любовь, ладно? Это моё желание.

Дима долго молчал. В груди неприятно тянуло, словно что-то рвалось наружу. Потом он сказал:

— Завтра зайду за тобой в три.

На экране Ира улыбнулась, искренняя, тёплая улыбка осветила её уставшее лицо.

— Буду ждать, — тихо произнесла она.

Связь оборвалась. Дима ещё несколько минут смотрел в пустой экран, прежде чем отложить телефон. Завтра всё изменится. В ту или другую сторону.

Утро началось для Димы, как обычно: лёгкая пробежка по пустынным улицам ещё сонного города. Прохладный воздух бодрил, заставляя сердце стучать быстрее. Он бежал в ровном темпе, ловя в лицо тонкие солнечные лучи и не думая ни о чём. Просто двигаться вперёд — единственное, что сейчас имело значение.

Вернувшись домой, он быстро принял душ, стряхивая с себя остатки усталости, и заварил крепкий кофе. Завтрак был простым: пара тостов и омлет. Всё делалось на автомате, но внутри кипело странное нетерпение — приподнятое, живое. Мысли снова и снова возвращались к Ире. Сегодня. В три.

Дима усмехнулся, поймав себя на том, что не пытается сдерживать свои чувства. А зачем? Они всё равно прорывались наружу. Он хмыкнул и, закончив завтрак, поднялся в комнату.

Натянул тёмные джинсы, накинул светлый лонгслив, сверху — удобную толстовку. С минуту смотрел на своё отражение в зеркале, прищурившись, будто пробуя новый образ на вкус. Затем без особых раздумий накинул куртку — на случай, если опять придётся отдавать толстовку Ирке. Эта мысль почему-то заставила его чуть улыбнуться.

Взглянув на часы, он ухмыльнулся — времени было впритык. Заправив телефон в карман, Дима легко спрыгнул с крыльца и пошёл по улице. Каждый шаг давался легко, словно сегодня мир был чуть ярче, чем обычно.

Дима неспешно шёл по тихой улочке, ведущей к дому Романовой, когда заметил её ещё издалека. Ира стояла у ворот, легко покачиваясь с носков на пятки, будто стараясь скрыть волнение. Дима не смог удержать улыбку, подходя ближе.

Ира была одета просто: потертые джинсы, свободное худи, волосы собраны в небрежный хвост. Но именно эта простота делала её необыкновенно красивой. Дима отметил, как её обычно серьёзные, настороженные глаза сегодня смотрели на него иначе — в них плескалась что-то детское, уязвимое, почти прозрачное.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказал он искренне, чуть склонив голову набок.

Ирина робко улыбнулась, потупила взгляд, словно ей вдруг стало неловко, и тихо ответила:

— Спасибо… Я… долго выбирала, что надеть.

В её голосе не было ни намёка на привычный флирт, тот, которым она так легко пользовалась раньше, чтобы держать людей на дистанции. Это было что-то совсем другое. Дима прищурился, всматриваясь в неё внимательнее, словно пытаясь понять, что происходит. Что-то в ней изменилось, но что именно — он пока не мог сказать.

Не задавая лишних вопросов, он протянул Ирине ладонь. Она колебалась всего мгновение, прежде чем вложить свою руку в его. Тёплая, тонкая ладошка легла в его пальцы, и они вместе зашагали по улице.

Они молчали, но это молчание было странно тёплым, уютным. Вскоре добрались до остановки, и, заняв два места в почти пустом автобусе, отправились в парк развлечений.

Автобус мягко покачивался на поворотах, а за окнами проплывали дома и деревья, окрашенные золотом осеннего солнца. Ира сидела рядом, аккуратно спрятав свою руку в рукаве худи, но Дима всё равно чувствовал исходящее от неё тепло — и удивительную хрупкость этого момента.

Ира, чуть повернув голову, с лёгкой робостью спросила:

— Почему именно парк развлечений?

Димка улыбнулся, не отпуская её руки, и пожал плечами:

— Вряд ли ты часто здесь бываешь. Да и вообще… в таких местах всегда витает настроение праздника. А нам обоим это сейчас нужно.

Ирина кивнула, будто соглашаясь с его словами, и снова улыбнулась — так просто, по-настоящему, что у Димы внутри что-то сжалось. Без лишних слов он крепче сжал её ладонь и повёл сквозь разноцветную толпу — туда, где возвышалась громоздкая американская горка с сияющими огнями.

— Пойдём! — бросил он, сверкая глазами.

Ира захохотала, едва поспевая за ним, увлечённым и каким-то неожиданно беззаботным. Их веселье только начиналось.

Очередь двигалась быстро. И вот уже они сидели в маленьком вагончике: Дима — уверенно, широко расставив плечи, Ира — осторожно, обеими руками вцепившись в поручень. Когда горка резко рванула вверх, она невольно прижалась к нему ближе, и Дима едва заметно улыбнулся, бросив на неё взгляд сбоку.

Первые секунды были наполнены лишь шумом ветра и лёгким визгом из соседних вагонов. А потом вагончик сорвался вниз, и Ира, с неожиданной радостной истерикой, закричала, запрокинув голову. Дима смеялся рядом, позволяя себе на мгновение забыть обо всём — о шантаже, о страхах, о собственной ненависти к себе. Сейчас было только это ослепительное солнце, ветер в волосах и она — настоящая, живая, такая бесконечно далёкая от той холодной, отстранённой Ирины, которую он знал.

Когда вагончик остановился и их выпустили на землю, Ира шаталась на ногах от накатившего адреналина и смеялась, утирая слёзы радости с уголков глаз.

— Господи… — прошептала она, хватаясь за руку Димы, — Я думала, сердце выпрыгнет!

Дима хмыкнул и ободряюще похлопал её по плечу: