Она зашла внутрь, подойдя к стойке с той самой ленивой кошачьей грацией, от которой у юных мужчин перехватывало дыхание. Мягко улыбнулась, поправила прядь волос за ухо и задумчиво склонила голову, глядя на меню.

— Посоветуешь что-нибудь? — спросила она, глядя на него снизу вверх, вкрадчиво, будто между ними уже был какой-то тайный заговор.

Парень чуть запнулся, быстро проговорил названия нескольких напитков.

— Тогда… капучино, — решила Ирина, облизнув губы. — А у тебя красивые глаза. Не часто встретишь такой цвет.

Он покраснел мгновенно. Что-то пробормотал вроде «спасибо» и быстро начал готовить заказ, стараясь не уронить чашку от дрожи в руках.

Когда кофе был готов, он подвёл итог:

— Эм… ничего, я сам… это, за счёт заведения. Ну, то есть… я угощу.

Ирина улыбнулась, взяла чашку, слегка коснулась его пальцев и спокойно вышла на улицу, даже не поблагодарив вслух. Это было излишне. Всё и так шло по её сценарию.

Она сделала первый глоток и позволила себе тихую, довольную усмешку. Всё было именно так, как она любила.

Мир был предсказуем.

А она — единственная, кто умел в нём по-настоящему побеждать.

Кофе был горячим, с лёгкой горчинкой, и оставлял после себя приятное послевкусие — почти как победа. Ирина выпила его неторопливо, наслаждаясь каждым глотком, наблюдая сквозь витрину кафе, как улица полна спешащих людей. У неё было время. И главное — контроль.

Покинув кафе, она направилась домой, не торопясь. Улицы были уже знакомы до мелочей, но Ирина любила идти пешком — это помогало упорядочить мысли и успокоить внутреннюю дрожь, которую она никогда никому не показывала.

Единственное, что до сих пор оставалось занозой — это дом. Дом, где жил отец.

Съехать в общежитие при колледже Ирина пыталась ещё до поступления. Она не хотела возвращаться туда, где воздух пропитан фальшью, духами женщин, сменяющих друг друга чаще, чем зубные щётки, и бесконечным пафосом отцовского «я просто хочу, чтобы у тебя была семья».

На самом деле, Фёдор хотел одного — удобно устроить и себя, и свою репутацию. Для всех он играл заботливого отца, которому больно смотреть, как растёт его единственная дочь без материнской ласки. А на деле устраивал нескончаемые «кастинги», приводя домой женщин, которых Ирина с первого взгляда раскусывала — одни были глупы, другие жаждали денег, третьи просто хотели жить за чужой счёт. Ирина ненавидела всех до одной.

Но Фёдор слушать не хотел.

— Ты просто не даёшь себе шанса, Ирочка. Ей правда не всё равно. — говорил он каждый раз, глядя глазами щенка, будто верил в то, что говорит.

Сегодня не было исключения.

Когда Ирина вошла в дом, она сразу услышала смех с кухни — высокий, приторно-сладкий, как у третьеразрядной телеведущей. Не раздеваясь до конца, она скинула обувь прямо в прихожей, будто намеренно громко, и прошла мимо кухни, даже не взглянув внутрь.

— Ирочка, это Юля, мы как раз… — начал Фёдор, но Ирина уже поднималась по лестнице, не оборачиваясь.

— Замечательно, — бросила она холодно. — Надеюсь, до конца недели продержится.

Она вошла в свою комнату, закрыла дверь, села на край кровати и наконец позволила себе вдохнуть полной грудью.

Здесь, за этими стенами, был её личный мир. Тихий, чистый и полностью под её контролем.

Ирина посмотрела на своё отражение в зеркале и еле заметно улыбнулась. Ей осталось совсем немного — только дождаться, когда отец устанет от её холодности и наконец сдастся.

И тогда она уйдёт.

Насовсем.

— Она правда хорошая девочка, — вздохнул Фёдор, налив Юле ещё газированного напитка и сделав вид, будто с трудом сдерживает эмоции. — Просто тяжело ей… без матери. Всё на нервах, закрытая. Я стараюсь, правда… но чем заменить ребёнку маму?

Юля понимающе кивала, склонив голову чуть вбок, глядя на него влажными глазами.

— Бедная… Такая молоденькая, и столько боли…

— Именно, — с горечью продолжил Фёдор. — Я ведь всегда думал, что мужчина может справиться, что главное — любовь и внимание. Но… Видите сами. Холодная, отчуждённая. А ведь в душе, я уверен, она такая ранимая…

Он тяжело вздохнул, опустил глаза, провёл рукой по лбу, будто пытаясь скрыть боль. Это был хорошо отрепетированный жест.

— Иногда мне кажется, что она просто боится снова кого-то потерять. Вот и не подпускает никого близко…

Юля уже всерьёз прониклась. Она положила руку ему на плечо:

— Федя, вы… вы потрясающий отец. Я не знаю, как вы справляетесь. Я бы, наверное, уже сдалась…

Фёдор покачал головой, сдержанно улыбаясь, как человек, который несёт свой крест.

— Ради неё я не имею права сдаваться.

А наверху, на втором этаже, в своей комнате, Ирина в это время скинула с себя строгую форму — юбка, блузка с воротничком, аккуратные колготки — всё полетело на кресло. Она шагнула в душ, включила горячую воду и закрыла глаза, позволяя себе несколько минут настоящего покоя. Здесь она могла быть собой. Без масок. Без игры.

Потом, уже в мягких домашних шортах и простой футболке, она села за ноутбук. На экране загорелось знакомое меню её любимой стратегии. Там всё было просто: сила, логика, захват. Никаких фальшивых улыбок, никаких Юль.

Учёба? Учёба была слишком лёгкой.

Во-первых, у Ирины была почти фотографическая память — она запоминала лекции с первого раза, порой дословно.

А во-вторых… зачем тратить время на бессмысленные рефераты, когда есть другие студенты, готовые сделать всё за каплю внимания или тонко сформулированную просьбу?

Она распределяла задания между «помощниками», как полководец войска. Курсовая — одной девочке с неуверенностью в себе. Презентация — парню, который влюблён в неё по уши. Текст — кому-нибудь, кто мечтает попасть в её «ближний круг».

А у неё оставалось время для игр, для планов, для тихих, но точных шагов к следующей цели.

Ирина щёлкала мышкой, быстро и точно наводя курсор — в игре её войска уже подчиняли четвёртую провинцию. Всё шло по плану, как всегда. На экране складывалась чёткая стратегия: просчитать, подождать, ударить. Она любила этот ритм. Он был ей понятен.

Мысли же, несмотря на игру, то и дело ускользали в завтрашний день.

Алгебра.

Молодой преподаватель с аккуратной щетиной и внимательным взглядом. Не заносчивый, как другие, и не слишком опытный, чтобы понимать, с кем имеет дело. Такой тип всегда был самым интересным.

— Его бы затянуть в свои сети… — лениво подумала Ирина, прикусив уголок губ.

Она улыбнулась краем рта, не отрываясь от экрана. Это могло быть забавно.

Минут через десять игра ей наскучила — слишком предсказуемые соперники, слишком медлительные. Победа была очевидной, а потому — скучной.

Ирина свернула окно и, по привычке, зашла на сайт колледжа «ЭЛИТ».

Раздел «Преподаватели». Портреты, должности, степени. Она щёлкала по ним лениво, оценивающе — как будто просматривала каталог. Вот декан. Вот преподаватель по философии, которого лучше не трогать.

Вот тот самый молодой преподаватель по алгебре — да, фото подтверждало: симпатичный, перспективный и, скорее всего, жаждущий признания.

Но потом взгляд Ирины скользнул в сторону, и она переключилась в раздел первокурсников.

Там были простые анкеты: имена, группы, пара строчек о себе и, конечно, фотографии. Она смотрела без особого интереса — большинство лиц были однотипными, ничем не примечательными.

Пока одна фотография не остановила её палец.

Снимок был не особенно качественный — типичное фото для документов, но в чертах лица что-то было до боли знакомое. Угол глаз, линия бровей, лёгкая усмешка, как будто человек на снимке знал о ней что-то, чего не должен был знать.

Ирина прищурилась, наклонилась ближе к экрану.

— Да не может быть… — прошептала она, почти не веря.

Её сердце на мгновение замерло, и в груди возникло странное чувство — смесь тревоги, любопытства и ярости.

Ирина покачала головой, будто надеясь, что это всего лишь игра воображения. Но изображение на экране оставалось прежним.