Ирина прищурилась, сделала шаг вперёд, практически вплотную к нему, и тихо, почти шепотом выдохнула:

— То есть ты всё рассмотрел?

От неё пахло чем-то сладким, как летний ветерок. Дима сжал челюсти, не позволяя себе ни дернуться, ни выдать эмоции. Только хмыкнул, не сводя с неё холодного взгляда.

— Идём домой, Ира, — коротко сказал он.

А она, усмехнувшись уголком губ, легко развернулась на каблуках и ушла прочь, оставляя после себя ароматную дорожку и странное ощущение — будто опять играет с его головой.

Дима шел рядом с Ириной, стараясь держать дистанцию, но не слишком заметную, чтобы не выглядеть странно. Вечер был прохладным, тихим, только где-то вдалеке шумел редкий транспорт.

Запах духов, исходящий от Иры, снова ударил в память — терпкая черная смородина, смешанная с какой-то тонкой, теплой, едва уловимой сладостью. Никаких банальных приторных нот — этот аромат был, как и сама Ирина, — сложным, противоречивым и до странного живым.

Дима глубоко вдохнул, даже не осознавая этого, и в который раз поймал себя на мысли: больше ни от кого он не чувствовал ничего подобного. Как будто этот запах существовал только для неё одной, подчеркивая каждое её движение, каждый взгляд через плечо.

Он скользнул взглядом по её фигуре: стройные, почти невесомые ноги в тонких капроновых колготках, легкий изгиб бедер, уверенная походка, будто Ира знала, что всегда будет замеченной.

Дима чуть нахмурился и грустно вздохнул. Он ведь столько раз убеждал себя, что останется равнодушным… что всё поймет, всё рассудит разумом.

Но, кажется, что-то внутри него уже начинало сдаваться — тихо, медленно, незаметно.

Он прекрасно понимал: Романова опасна. Она играла с чувствами так же легко, как щелкают пальцами. И всё же, знал — он тоже попадает под её влияние. Независимо от того, сколько раз он скажет себе «нет».

Ирина вдруг остановилась и, повернувшись к нему, склонила голову чуть набок, её глаза хитро сверкнули в свете уличного фонаря.

— Ты так вздыхаешь, Димка, — протянула она с наигранной обидой, — будто тебе ненавистно моё общество.

Дима пожал плечами, глядя куда-то в сторону, в темнеющие окна домов.

— Отчасти так и есть, — спокойно ответил он.

Ира улыбнулась, но уже без наигранной обиды — улыбка вышла острой, почти испытующей.

— Тогда объясни мне одну вещь, — её голос стал мягче, почти нежным. — Почему ты влюбился в меня тогда? В седьмом классе?

Дима медленно перевёл на неё взгляд, в котором, кажется, светилась усталая честность.

— Я не выбирал, — тихо сказал он. — Влюбиться… это не то, что можно спланировать или предотвратить.

Ирина какое-то мгновение молчала, смотря на него пристально, с той самой странной, взрослой печалью в глазах, которая иногда проскальзывала за её привычной маской флирта и легкости.

Потом Ира легко фыркнула, будто прогоняя что-то лишнее, и снова пошла вперед, слегка качнув бедром.

— Дима, — сказала она через плечо, — а может, тебе просто нравятся сложные задачи?

Он не ответил. Просто пошел рядом, чувствуя, как что-то глубокое и давнее снова поднимается в груди — воспоминание о первой влюбленности, горькое, светлое и, как ни странно, всё ещё живое.

Ирина вошла в дом, скинув туфли прямо у порога. Лёгкая усталость в теле, но голова работала чётко — ещё многое нужно было сделать. Из гостиной доносился весёлый смех, перемежаемый звонким женским голосом.

Фёдор, как обычно, развлекался. На диване рядом с ним вольготно устроилась рыжеволосая красотка в облегающем платье. Заметив Ирину, Фёдор, едва поднявшись с места, лениво махнул рукой:

— Ира, знакомься — это Инна!

Ирина даже не остановилась, проходя мимо. Она лишь бросила через плечо язвительно:

— Очередная «мамочка», вижу. Надолго в этот раз или так, кофе попить?

Фёдор только рассмеялся, а Инна что-то звонко пропищала в ответ, но Ирине уже было всё равно. Она поднялась по лестнице на второй этаж и захлопнула за собой дверь комнаты.

Быстро скинув школьную форму, Ирина переоделась. На ней теперь был чёрный кожаный мини-юбка с крупными металлическими пуговицами и цепочкой, узкий чёрный топ с серебристыми декоративными элементами, подчёркивающий её тонкую талию, и куртка с широкими рукавами, словно созданная для того, чтобы выглядеть одновременно вызывающе и роскошно. Серебряные кольца на пальцах поблёскивали при свете лампы, дополняя её образ холодной, недоступной королевы ночи.

В пару движений собрав волосы, Ирина вызвала такси через приложение.

Фёдору было глубоко всё равно, где бродит его дочь ночами — главное, чтобы она не мешала его личной жизни. Ирина это прекрасно знала, поэтому даже не думала предупреждать.

Усевшись в такси, она молча смотрела в окно. Бар, куда она ехала, был известен всему колледжу: там часто зависал завуч — персонаж весьма колоритный и, главное, крайне разговорчивый в нетрезвом состоянии.

Сегодня у Ирины был план. И она собиралась его воплотить.

Такси остановилось в самом центре — улицы ещё были полны огней, но вокруг уже чувствовалась тяжесть приближающейся ночи. Ирина расплатилась с водителем и вышла. Здание бара выглядело так, как и положено подобным местам: неоновая вывеска, облупленные стены, мутные окна.

Внутри пахло взрослыми напитками, горьковатым дымом и чем-то ещё — смесь безысходности и дешёвого веселья. Взрослые, забывшие о своих мечтах, прожигали здесь ночи и жизни. Кто-то шумно смеялся у стойки, кто-то уныло клевал носом над кружкой напитка.

Ирина окинула зал быстрым цепким взглядом. Она была здесь ради одной цели — и быстро её нашла. Константин Витальевич. Сорок пять лет, подтянутый, с ухоженной сединою на висках, в дорогом пиджаке, сидевшем на нём чуть вызывающе для его возраста. Он любил казаться статусным — и иногда у него это выходило. Рядом вертелась пара женщин, но явно без особого успеха.

Ирина направилась к нему уверенной походкой. Подойдя вплотную, она наклонилась к его уху, так, чтобы её аромат накрыл мужчину, и шепнула на самое чувствительное место:

— А вы, оказывается, можете выглядеть ещё более привлекательно…

Константин Витальевич вздрогнул и обернулся. Увидев перед собой Ирину Романову — ту самую студентку, дерзкую, холодную и слишком красивую для спокойной жизни — он удивлённо вскинул брови:

— Ирина?.. Что ты здесь делаешь?

Она чуть наклонилась вперёд, так, чтобы расстояние между ними стало ещё меньше. Её взгляд был дерзким, манящим. Ирина облизнула губы, не отводя от него глаз, и тихо сказала:

— У меня есть проблема… — она чуть запнулась, играя голосом, — которую может решить только самый лучший мужчина в этом городе.

Константин Витальевич слегка опешил, но тут же подобрался, горделиво выпрямив спину. В глазах его вспыхнул интерес. Ирине не надо было даже делать усилий — сама ситуация вела его за ней, как на поводке.

Он отставил в сторону бокал и улыбнулся, словно принимая предложенную игру.

— Интересно… — протянул он. — И в чём же проблема, Ирина?

Дима уставился в монитор, глядя в пустоту, не видя ни строчек кода, ни мелькающих окон. Рука привычно потянулась к волосам, взъерошив их в бессознательном жесте — как всегда, когда он был озадачен или зол на себя.

«Какими методами могла бы действовать Ирка?» — снова и снова прокручивал он в голове этот вопрос, ощущая глухое раздражение и в то же время странное щемящее чувство, которое не давало покоя. Он тяжело вздохнул и, не особо задумываясь, начал постукивать пальцами по клавиатуре — быстрые, рваные удары, почти нервные. И вдруг его взгляд зацепился за одну из панелей на экране… Подключение успешно.

Дима замер, будто током ударило. Он подключился. К её компьютеру. И, судя по всплывшим меткам, — к её смартфону тоже. Это было неправильно. Это было грязно. Но…

«Я просто… я должен знать. Я должен быть в курсе. Иначе она опять всё перевернёт с ног на голову…» — оправдывал себя Дима, в глубине души понимая, насколько жалкой казалась эта отговорка.