И если бы не его холодный и цепкий взгляд, я бы прошла мимо него на улице и не запомнила.

У меня во рту все мгновенно пересыхает, но я заставляю себя улыбнуться.

— А ты сомневался?

Он склоняет голову, осматривает меня с головы до ног.

— Если честно, то сомневался, — спокойно отвечает мужчина. — Ты умеешь удивлять.

Я скрещиваю руки на груди, прячу дрожь.

— Ты тоже, — бросаю в ответ. — Особенно, когда ходишь по больницам к чужим детям.

И вот тут в его взгляде что-то меняется.

Кардинал делает шаг ближе, полностью выходя из тени. Свет уличного фонаря освещает его высокую фигуру.

— Осторожнее, Мария, — тихо говорит. — Мы же не хотим, чтобы кто-то пострадал.

У меня внутри все холодеет, но я не отвожу взгляд.

— Тогда больше не приходи к моему брату.

Он долго смотрит на меня, а потом вдруг слабо улыбается.

— Ты стала смелее.

Нет, я не стала смелее. Я просто больше не могу бояться.

Я делаю шаг к нему, и это дается тяжелее всего.

— Ты хотел информацию, я пришла.

Он чуть приподнимает бровь, замечаю интерес в его глазах.

— Тогда я внимательно тебя слушаю.

Я чувствую, как сердце бухает уже в горле. Но мой голос должен быть ровным. Я повторяю про себя слова Сергея, каждую интонацию, каждую паузу.

— Ты думаешь, что Юшков непробиваемый, — медленно начинаю я. — Что он действует по уставу, по протоколу, всегда холодный, всегда расчетливый.

Кардинал не перебивает, внимательно меня слушает. Я надеюсь, что та информация, которую я ему сейчас дам, его заинтересует.

— Но это не так, — добавляю уже тише. — У него есть слабость.

Я вижу, как его взгляд становится острее. Он делает еще шаг.

— Продолжай, — тихо произносит он.

— Он ломает свои правила, когда дело касается близких.

Я чувствую, как между нами натягивается невидимая нить.

— Конкретнее, — давит он своим низким тоном.

Я поднимаю на него глаза и впервые позволяю себе не играть. А сказать правду. Ну, почти.

— Если я скажу, что я здесь одна и мне угрожает опасность, то он придет.

Его взгляд темнеет.

— Ты уверена? — с подозрением спрашивает он.

— Да.

— Ты быстро не только запрыгнула к нему в постель, но и привязала к себе. Повторю свою фразу: ты умеешь удивлять.

Мне хочется залепить ему пощечину.

— Так что? — держусь с трудом, мне стало так обидно из-за его слов. — Говорим дальше или я ухожу?

— Если ты пожалишься ему, он придет один?

— Да, — я киваю. — Он точно придет без группы и без прикрытия.

И вот тут начинается самое напряженное. Он изучает меня, ждет моей реакции, ждет, что я сломаюсь под его пристальным взглядом.

Именно сейчас все решается. Поверит или нет.

— Почему ты мне это говоришь? — вдруг спрашивает он.

Вот этот вопрос был.

Я готова.

Я делаю шаг назад, делаю вид, что защищаюсь.

— Потому что ты уже пришел к моему брату, — тихо говорю я. — Потому что ты не остановишься. И потому что, — добавляю я дрожащим голосом, — если ты хочешь его сломать, это единственный способ.

Я замираю и жду.

Проходит минута молчания, я полностью нахожусь под его сканирующим взглядом.

— Интересно, — задумчиво произносит Кардинал.

Он делает шаг назад и вдруг широко улыбается.

— Ты даже не представляешь, Мэри, насколько это полезная для меня информация.

У меня внутри все сжимается. Он клюнул, но игра еще не закончена. Даже не началась по-настоящему.

Он уже разворачивается, когда вдруг останавливается.

— И все же, ты ведь не просто так это делаешь.

Я замираю.

— Конечно не просто так. Я хочу удостовериться, что ты действительно нашел донора для моего брата.

— Ты либо очень глупая, — его взгляд скользит по моему лицу, — либо очень смелая. Посмотрим, что из этого убьет тебя быстрее.

ГЛАВА 35.

Маша

Как только я вернулась в квартиру, я сразу же включила свой ноут и улеглась на диван. Даже не раздеваясь, не включая свет, я тупо свалилась на спину и морально переживала встречу с Кардиналом.

И только слабое голубое свечение от ноутбука разрезает комнату на две части: на живую и на мертвую.

Я пока нахожусь в живой, а мысли не останавливаются ни на секунду.

Клюнул? Или нет? А если нет? А если он понял, что это ловушка? А если он сейчас уже делает ответный ход?

Я резко переворачиваюсь на бок, подтягиваю колени к груди и обнимаю себя руками.

В квартире тепло, но меня начинает морозить. Это распространяется изнутри.

Я снова прокручиваю нашу встречу, каждое слово, каждый взгляд.

Где я могла выдать себя? Где перегнула? Где не дожала?

Он спросил, как мне удалось ускользнуть из-под пристального внимания Юшкова? Я ответила заготовленную фразу, что после бурной страсти с Сергеем я подсыпала ему снотворное и сбежала.

Да, я выглядела в глазах Кардинала продажной, шлюхой, его слова меня ранили. Но сейчас мне было плевать, для меня сейчас главное, чтобы моя актерская игра выстрелила.

В этот момент экран ноутбука резко мигает, я замираю, даже дышать начинаю реже. Возникает ощущение, что мне показалось, что это уже галлюцинация.

Но нет, я слышу слабый сигнал входящего сообщения.

Резко подрываюсь с дивана, в углу мигает оповещение.

У меня пальцы немеют.

Я очень медленно тянусь к ноутбуку, подтягиваю его ближе, сажусь, не сводя взгляда с экрана.

«Я же сказал, что у меня есть донор. Но так ли честна ты была со мной?».

У меня в груди все сжимается. К сообщению прикреплен файл, он без подписи, просто набор цифр и букв.

Это может быть все что угодно: вирус, ловушка, проверка.

Но…

Если нет?

Я нервно покусываю нижнюю губу и запускаю проверку, программа работает быстро, строки бегу, идет анализ данных.

Все чисто, но я не верю. Запускаю проверку еще раз, программа копает глубже. И все равно пишет, что чисто.

— И что же ты мне прислал? — шепчу в темноту.

Я открываю файл, впиваюсь глазами в крупный заголовок. Это настоящая медицинская карта. Имя. Возраст. Диагноз. Группа крови. Совместимость.

Я читаю, сравниваю, проверяю, пересчитываю все в голове. И с каждой секундой мне становится страшнее, потому что если это настоящая карта потенциального донора, то он подходит даже слишком идеально.

Я пролистываю дальше, анализы, история, заключения врачей.

Я не врач, но я и не дура. Когда Миша заболел, я столько перечитала справочников и методичек, что отлично ориентируюсь в медицинских терминах.

И сейчас я вижу главное: донор подходит, как будто его подбирали специально.

Я резко закрываю ноутбук, тьма поглощает меня полностью. Я встаю и начинаю расхаживать по комнате, потираю плечо, я не плохо ориентируюсь в пространстве.

— Он блефует, — шепчу я. — Это не может быть правдой.

Но внутри уже расцветает надежда, которая делает больнее всего, если ее отнимают.

Слышу скрежет замка, облегченно выдыхаю. С Сергеем мне всегда намного спокойнее, и его присутствие почему-то именно сейчас для меня крайне необходимо.

Часть коридора озаряет свет из подъезда, я слышу шорох пакета.

Быстро иду в прихожую, вижу высокую и широкоплечую тень, входящую в квартиру.

— А ты чего без света сидишь? — тихо спрашивает Сергей.

— Не включай, — на ощупь я ловлю его руку, он закрывает за собой дверь.

— Почему? У нас опять прямая трансляция? — уже шепчет он, намекая на то, что я опять дала доступ Кардиналу.

— Нет, мы здесь вдвоем, — спокойно произношу я, ощущая тепло его тела.

Мне так хочется прижаться к нему, обнять и просто стоять вот так, слушая стук его размеренного сердца.

И я знаю, что могу выглядеть глупо, что он может подумать обо мне самое плохое. Но я так устала. Я так устала все тащить одна, все переживать одна, быть сильной и независимой. У меня внутри все сжимается от боли и тоски.