Хрипло вскрикиваю, пытаюсь вырвать свое тело, от адских больных ощущений, растяжений, распирания, что искрами бьет, отдаваясь вспышками в глазах.Я абсолютно обездвижена под его натиском, его огромным телом, как трепыхающийся воробушек в когтях ястреба, кидая безуспешные попытки на освобождение. Тело горит пламенем, пронзает невидимыми кинжалами, опустошая меня...И я уже не вскрикиваю, лишь еле уловимые хрипы вырываются из груди.

Выходит из меня, отпуская из своего плена...без сил оседаю на пол, в уверенности, что моя пытка на сегодня окончена.

Судорожно хватаю штаны, сглатывая слезы, натыкаясь на его стоящие передо мной ноги.

— Не так быстро, — вибрирует глухим голосом, — я не скорострел, — и перед глазами его раскрытая ладонь, в безмолвном жесте, подняться с колен, приглашение на продолжение адского марафона. На эмоциях, без суждения, без здравого смысла, в истерике бью по его руке, вытираю слезы, непрерывно катящиеся по щекам.

Незамедлительно прилетает хлесткая пощечина, растрепав мои волосы. Хватает за волосы, рывком дергает вверх, заставляя выпрямится, вынуждая заглянуть в его тьму. Сейчас глаза его горят, взгляд обезумевшего неуправляемого животного, губы напряженно подрагивают, искривляются в мерзкой улыбке.

— Ты когда уже поймешь, что безнадежны все твои попытки, — рычит, приблизив мое лицо к своему, готовый вцепиться зубами в мою плоть.

Разглядывает мое лицо, беспорядочным черным взглядом, окончательно подавляя мою волю, мое сопротивление.

Отшвыривает меня к креслу. Настигает в два шага, хватает вновь за волосы, оставляя клочья между своими пальцами, рывком поднимает с колен, подкидывая на кресло, ставя на четвереньки, по хозяйски управляясь моим телом. Надавливает ладонью на поясницу.

Покорно и уже без колебаний делаю то, что он хочет, в единственном желании остаться живой после этой схватки. Упирается горячим членом в мою попку, без промедления входит жестко, грубо, напористо, разрывая мои ткани, вцепившись животной хваткой в мои бедра, звонко шлепая ягодицы, обрушивая на меня грязный мат, поглощая меня, уничтожая меня.

Вгрызаюсь в кожаную спинку кресла, мычу от раздирающей боли и молюсь, впервые в жизни я молюсь, как меня учила покойная бабушка.

— Тебе это нравится, грязная ты сука? — вибрирует сбивчивым дыханием, притягивает мое тело, намотав волосы на свой кулак, прижимает к своему горячему торсу, уже с легкостью скользя в моей попке.Впервые я знакомлюсь с ощущения, как будто меня рвут, на живую, режут. Все внутри содрогается под его жесткими ударами.Я познала насилие, как он и обещал. Безжалостное, больное подчинение, когда тело тебе не принадлежит, когда твое тело забирают, раздирают, вытряхивая душу, как ненужный мусор.

— Нет, Кирилл, — выдыхая в очередном протяжном стоне.Замирает. Гулкий стук его сердца. Тяжелое громкое дыхание, похожее на сопение.

Наклоняется к моей шее, я в испуге вздрагиваю, не понимая чего от него ожидать в следующий миг, с какой болью он познакомит меня в этот раз. Совсем неожиданно покрывает влажными поцелуями, крепко сжимая грудь. Волна мурашек проносится по телу. Не дышу. Вжимается, плотно касаясь лобком моих красных ягодиц, проникая глубоко в меня, одновременно обводя мокрыми губами шею, мочку уха, проводит языком по плечу. Пальцы его скользят по моим губам, обводя мой приоткрытый ротик.

— Даа, сучка моя!!! Скоро ты будешь просить, чтобы я тебя трахал! Только я! — шепчет, задерживаясь во мне.

И вновь вторгается жестко, яростно, крепко держа за волосы, выбивая из меня умоляющие вопли. Адская боль пронзает все тело, уже как будто не мое тело, разодранное, пережеванное, истощенное.И я чувствую, как он упивается всевластием, контролем, своим доминированием, выпивая меня до дна.

— Хватит...прошу, — шепчу.Пять минут, десять, беспощадной моей принудительной порки. Замедляется…

— Что ты чувствуешь? — вжимая мое трясущееся тело в свой напряженный торс.

А я чувствую, как жар проносится по телу, как его тьма заполняет меня и я теряю себя. Полное опустошение и мрак.

— Ничего, — шепчу, отрешенно уставившись в окно.Откидывает от себя...

Падаю на колени, утыкаюсь в ладони, рыдаю, морщась, борюсь с болью, с невыносимой пульсацией в заднем проходе.Провожу рукой по попе, ощущая влажность, ошарашено смотрю на окровавленную ладонь.

— Тебя не ебали еще в задницу? — встав рядом, заправляя свой член в брюки, взглядом, в котором читается удивление.

— Нет! — вытирая слезы. — Ты бы еще биту в меня затолкал!

— Только попроси, — усмехается, достает из кармана пачку денег, не глядя выдергивает купюры, хлестко швыряет мне в лицо, — на лечение.

Бумажки острыми краями царапают кожу щек, иссякая мою душу, словно хирургическим скальпелем пронзая живую плоть.

Сглатываю обиду, боль и осквернение моего тела, встаю с мнимой легкостью, отшвыриваю деньги, надеваю трусики, кусая щеки изнутри, под его заинтересованный беглый взгляд из-под изогнутых бровей.

Раскинувшись в кресле, затягивается сигаретой, с легкой довольной ухмылкой на губах, наблюдает, как я натягиваю штаны, хватаю свой пакет.

— Ты монстр и ублюдок!!! — громко крикнув, бросая взгляд полный ненависти, хлопаю дверью.

Выбегаю на улицу, жадно хватаю свежий воздух, выдыхаю скомканное напряжение, замираю прикрыв глаза, пытаясь придти в себя.

— Отстрелялась малышка? — голос Савы, стоящего у припаркованного авто, возле служебного входа, — прыгай закину в твою аптеку. Смотрю, Спайс, не хило потрепал тебя, — расплывается в ехидной улыбке, открывая дверь.

— Отстрелялась? Отстрелялась?! — мгновенно вскипев, ору на весь двор. — Вот тебе, как я отстреливаюсь, дибил!!! — резко размахиваясь пакетом, бью по его наглой морде, замахиваюсь еще раз и врезаю с другой стороны, дак так, что содержимое моего контейнера с рыбным супом, выливается на его плечи. Эти удары предназначались, конечно, не ему! Перед глазами был ОН!! И я с особым остервенением и ненавистью била ЕГО, вкладывала всю свою бурлящую злость.

Глаза Савы заволакивает холодным льдом, губы напряженно собираются в морщинки, ноздри расширяются.

— Сука!!! — хватает мою руку, выворачивая назад. — Ты блять попутала, мразота?! — нагибает меня, ударяя об капот машины, прижимая мою голову.

— Белый!!! — знакомый крик, похожий на рык. — Не понял! Что за хуйня?!

Руки блондина расслабляются и отпускают меня из захвата. Оборачиваюсь и сама съеживаюсь от разъяренного вида Кира, с напряженными кулаками и вздутыми венами на руках.

— Спайс, эта сука...

— Меня не волнует, что эта сука сделала, что должен делать ты?!! — пронзительный ор.

Медленно приближается к Саве, словно хищник перед броском, упираясь каменным взглядом.

— Привезти и отвезти её, — от досады закусывает губы, — не прав, Спайс, сорвался, — сжимая челюсти до скрипа зубов.

— Мне твоё «не прав» не упирается, косячник! — подойдя вплотную, резко делает подсечку.Сава падает на колени, молниеносно Спайс, бьет с ноги, разбивая ему нос.

Я взвизгнув, подпрыгиваю, прижимаю порванный пакет к груди, испуганно пялюсь на них, ожидая своей участи.

— Белый! Последнее предупреждение, еще косяк и вышибу мозги, я предупреждал насчет неё! — схватив за волосы чуть наклонившись, шипит, — вперед паровоза не беги — совет на будущее, — отталкивает от себя. — А сейчас свободен, наберу.

Убрав руки в карманы направляется в мою сторону. Нависая всем телом, тяжело дыша, вновь ощущаю его тонное напряжение, которое придавливает к земле.

— А сейчас ты!!! — цедит сквозь зубы. — Без приключений не можешь, да?! Отхуярила, успокоилась?! Киваю головой.

— Стой здесь и чтобы не шевелилась! Вновь киваю и стою не шевелясь, дыша через раз, наблюдаю за удаляющейся фигурой Спайса.

Через минуту, в пустынный двор влетает белый крузак, тормозя у моих ног, которые приросли к земле.

— Не тупи уже! — рявкает через открытое окно.Тут же устремляюсь к машине, лихо запрыгивая, как будто я проделывала это тысячу раз. А ведь я впервые в его тачке, не смотря, что год знакомы, для меня проход был закрыт, эта некая запретная и опасная территория. Как же все круто изменилось после одного вечера.