— Не понял? — сканирую его взгляд, саркастическую ухмылку и шальная мысль проносится в голове, озноб прошибает спину, — Под них лег, шестерка?! — хватаю его за футболку и только сейчас вкуриваю, как я косячнул, в какую подставу попал.Он ухмыляется и глаза его устремляются вдаль на приближающуюся бэху, оборачиваюсь, держа за грудки.

— Хули ты молчишь?! — ору в его искаженное лицо.

— Спайс, я всё сказал, — подмигивает, упирает дуло автомата мне в живот.

— Мааарс, а ты ведь не тему нашу сдал, — смотрю в его стеклянные глаза с хитровыебанной улыбкой на лице, — ты меня в расход решил пустить, падла! — с отвращением отталкиваю от себя.

Качнувшись, отходит, поднимая дуло на уровень моей головы.

— Спайс, вот и свиделись, ссученный, — слышу знакомый протяжный хрип, привет из моего прошлого.

— Чирик! — не оборачиваясь, прожигая взглядом Макса, не веря еще, что меня так круто кинул мой же кент, — А вот сейчас совсем не удивлен, — усмехаюсь, поворачиваюсь, окидываю взглядом Мамая и Чирика, потирая мочку разодранного уха.

Смотрю на знакомую рожу и в миг вспыхивают воспоминания десятилетней давности...

Тюряга, отсидка после неудачного наезда на «крутого» и то, как меня метелили, ломали, пытаясь поставить на колени синие, нагнуть «Ссученного», во главе коронованного Чирика, держащего зону. Ведь уже тогда для меня не существовали понятия, порядки и их ебучие кодексы, мне проще было сдохнуть, чем подчиниться и двигаться по их правилам. Да, как дикий звереныш, я решил пойти против системы, существовавшей не одно поколение, против воров, против законников, презирая их всем нутром, да, кинул вызов, чем вызвал небывалый кипишь и да, я был не одинок в своих убеждениях. Мы стали отступниками.Молодые борзые пацаны, называющие себя «спортсменами» такие же, как и я, загремевшие за мелочевку, хулиганство, грабежи, разбой были далеки от воровских распорядков и законов. Нас было много, которым удалось пошатнуть авторитет воров в законе. Бессонные ночи, дежурства, одиночки, где вгоняли в наших пацанов заточки, конечно и мы не оставляли без ответов, приговаривая очередную шестерку воров. На одном из замесов, Чир, падла, прокусил мне ухо, оставив неизгладимые впечатления и память о зоне. Тюряга разделилась на два фронта, но что могут поставить на кон молодые ребята против авторитета и связей из вне, кроме своих кулаков и ненужных жизней? Ничего! Как итог, нас решили ликвидировать, разом всех, избавиться от опасных сопляков. Когда мусора грузили нас в грузовики, как свиней на убой, мы все понимали, мы знали, что на этапе нас всех кончат, но даже тогда мы не склонились и с довольными ухмылками на лицах залазили в наши места, ожидая конечной остановки. Да, мы были рады этому, что нам удалось схватить за яйца синих и грязная расправа над нами этому подтверждение. Трясась в холодном грузовике, мы травили байки, напряженную атмосферу разбавляли анекдотами, каждый пребывая в своих мыслях, прощаясь с родными. Очередной ухаб и дверь открывается, направленные автоматы в числе пяти штук...

— Спайс, на выход! — громкий оклик вертухая.Ничего не понимая, встал, не отводя напряженных глаз от дула, направленного на меня.Молчаливо выпрыгнул, с наручниками за спиной, окинул взглядом пацанов...подсечка и я стою на коленях, утопая в снегу, мысленно готовясь к темноте.

Тишину пронзает оглушающая автоматная очередь, пули летят над моей головой, устремляясь на пацанов, убивая, как скотов. Смотрю стеклянными глазами на каждого, которые стали для меня братьями, прикрывая мою спину, признав во мне лидера и доверившись мне.

— Суки, — шепчу, напрягая желваки, опускаю голову.

— Спайс, встал! — тычок волыной в спину. Поднимаюсь, передо мной стоит, как я потом узнаю, федерал, который в будущем будет моим частым гостем с облавой в масках шоу.

— Ты свободен, — щелчок за спиной и наручники спадают с моих рук.

— Ты кто? И что, за хуйня? — упираюсь пожирающим взглядом, жмурюсь от пронизывающего ветра с колкими впивающими снежинками.

— Потом, все потом, — ухмыляется, поднимая ворот черного пальто, разворачивается, садится в черную волгу.

Два грузовика с телами моих пацанов закрываются, а я продолжаю стоять в одиночестве, посреди пустыря, провожая изумленным взглядом отъезжающий транспорт, во главе черной волги с Мусиным Петром Сергеевичем, моей занозой на долгие года.

Подхожу, вставая напротив Чирика и Мамая, кидая взгляд на их тачку...

— Мы одни, как и договаривались, — усмехается Чирик.

— С тобой я ни о чём не договаривался, Чир! — с омерзением сплевываю, под его ноги, — А тебя, я смотрю не хило потрепало, по зонам не устал чалиться? — сканирую его нездоровую худобу.

— А ты, не изменился, мало нагибали тебя? — с кривой улыбкой, упирается пустым взглядом на мое ухо.

— Ты, не путай меня с сучками! И мы не на зоне, тут порядки другие, всё Чир меняется в этой жизни и сейчас за мной люди.

— Что, очко на минус?! Сейчас ты один! — разводит руками, — Ты проебал у себя под носом своего же кореша, это твои ребята? — ухмылка ползет по его высохшим щекам.

Я реально лохонулся, не ожидал, сука, впервые в жизни, так глупо слил себя. А этот мир не прощает ошибок, никогда. К Максу всегда относился, как к брату младшему, с косяками, с его слабостями, но как к брату.

Надо же, я выбрался из такого говна, в котором другие тонут, я добился всего, чего желал, я землю носом рыл, ломал кости, ломал себя и других, вгрызался мертвой хваткой за любую возможность...медленно, но верно поднимаясь по ступеням, падал и вновь вставал, стиснув зубы, не жалея себя, не жалея никого! И сейчас я так глупо проебал все! Приехав из Рязани, молодняком, наивным пацаном, я был никем, за плечами лишь учеба в девять классов и несколько выигранных чемпионатов СССР — весь мой богатый опыт. Выбрал ли я сам этот грязный и опасный путь криминала? Конечно нет, он меня выбрал, не предоставляя выбора для других возможностей.

Думал ли я когда нибудь, что стану убийцей? Не-а...Моя нелегкая жизнь вытравила во мне все ненужные чувства, в угоду поставленных целей. С каждым годом я закалялся, как сталь, у меня выработался иммунитет ко всему живому, к страху, к любым человеческим слабостям в виде жалости и боли.Все предельно просто и понятно, тут либо ты, либо тебя трахнут во все щели. Быть терпилой?! А вот этого никогда, мой железный стержень, оказался сильной несгибаемой опорой для меня.

И сейчас, стоя на пустыре темной ночью, окруженный тремя мразями, я не могу до сих поверить в свою глупость, в свою роковую ошибку. Я тупо вспоминаю сегодняшнее число, месяц, год...хотя, я уже знаю, что и могильный плиты у меня не будет.

— Ты порешил моего брата?! — встревает Мамай.

— А ты обоснуй! Или тебе шестерка в уши надул? — киваю в сторону Марса, упираясь в его беспокойные бегающие зеньки.

— Я знаю, что ты и ответку придется держать! — скрипит зубами.

— А знаешь, черныш, — шепчу, чуть наклонившись вперед, — засунь в жопу свои ответки, — и начинаю ржать, — я без ушей отправил твоего братишку на тот свет, — подмигиваю и наблюдаю за его трясущейся мордой.

Вскипев ринулся в мою сторону, сверкая ножичком. А вот этого я и ждал! Как предсказуемо. Остановил ударом в табло, выбивая лезвие...слышу сзади звук щелчка от предохранителя. Но меня это не останавливает, я уже вошел в кураж, да и растягивать свой расстрел нет желания. Как всегда, уходим громко и дерзко, наваляв напоследок пиздюлей и никаких серых тонов в моей, как выяснилось, короткой и такой быстрой жизни. Накидываю от души, схватив за шею, костяшки окрашиваются в алый цвет, на спине испарины, но нет от ударов, а от выворачивающей злости и ярости, от такой подставы и от себя, что так тупо я попался, расслабил булки. Слышится автоматная очередь, свист пролетающих пуль, попытка остановить меня, отвлечь. Но Максу то меня не знать! Я всегда довожу дело до конца. Острое покалывание на спине и жар проносится по всему телу, словно коленным железом прошило кишки.