И в этот момент музыка затихает.

Аплодисменты. Шёпот. Смех.

Я резко открываю глаза. Он смотрит на меня, и на его губах странная, полугрустная улыбка.

— В следующий раз, — говорит он тихо, и это звучит как обещание.

Он медленно, нехотя убирает руку с моей талии. Пальцы скользят по боку, по рёбрам, по корсету — последнее прикосновение, от которого по коже бегут мурашки.

Я делаю шаг назад. Ещё один. Ещё.

Мои ноги ватные. В голове шумит. Я смотрю на него: высокого, широкоплечего, опасного, и понимаю, что сейчас, если он снова протянет руку, я не смогу отказаться.

Поэтому я разворачиваюсь и ухожу.

Иду быстро, но не бегу. Между пальмами, мимо свечей, мимо улыбающихся гостей, которые даже не смотрят в мою сторону. Выхожу из зимнего сада в прохладный коридор.

Только там, за стеклянной дверью, я прислоняюсь к стене и выдыхаю.

Дрожь проходит по телу: от плеч до коленей. Я кусаю губу, чувствуя металлический привкус крови. Мои руки трясутся, когда я поправляю маску, сбившуюся набок.

— Лерка!

Я вздрагиваю. Из-за угла выныривает Света в своём синем платье, с раскрасневшимися щеками и маской, съехавшей на лоб.

— Ты чего? Бледная как смерть! — она подбегает ко мне, хватает за плечи. — Что случилось?

— Ничего, — выдыхаю я. — Просто... душно.

Света прищуривается, и в её глазах загорается опасный огонёк.

— Я видела, как ты танцевала. С кем это ты там кружилась, а?

— Ни с кем.

— Врёшь! — она подмигивает, и от этого подмигивания мне становится ещё хуже. — Я всё видела, Лерка. Этот мужик тебя так прижимал, что я думала, вы прямо там...

— Света! — шиплю я.

— А что? — она ухмыляется. — Я не осуждаю. Он хоть красивый? В маске не разглядела. Но по фигуре — огонь. Широкий, высокий... Прям как наш...

Она замолкает. Я смотрю на неё в упор.

— Что?

— Прям как наш хозяин, — заканчивает она медленно, и её улыбка сползает с лица. — Лерка... это был...

— Никто, — перебиваю я резко. — Просто гость. Случайный.

Света смотрит на меня недоверчиво, но я отвожу взгляд. Поправляю платье, снимаю маску, провожу рукой по волосам.

— Пошли отсюда, — говорю я. — У меня больше нет сил на этот маскарад.

Света молчит несколько секунд, потом вздыхает.

— Ладно. Но ты мне всё расскажешь. Не сегодня, так завтра.

— Нечего рассказывать, — бросаю я и иду по коридору в сторону комнаты.

Света догоняет, идёт рядом. Я чувствую её любопытный взгляд на себе, но она молчит. Умная.

Когда мы заходим в комнату, бабушка Марфа уже там, она сидит на кровати, расшнуровывает корсет и ворчит:

— Ох уж эти балы. В моё время хоть танцевали по-человечески, а не эти ваши... вальсы с обжиманиями.

Я ничего не отвечаю. Стягиваю платье, вешаю его на плечики, закутываюсь в халат и ложусь на кровать.

Закрываю глаза.

Передо мной — его лицо.

Его губы в миллиметре от моих. Его голос: «В следующий раз».

Я переворачиваюсь на бок и утыкаюсь лицом в подушку.

— Лер, — тихо зовёт Света.

— Мм?

— Кто это был?

Я молчу долго. Так долго, что Света, наверное, думает, что я уснула.

Но потом я отвечаю. Тихо, почти не разжимая губ:

— Человек, которого я должна бояться.

— И боишься?

Я открываю глаза. В темноте комнаты, в слабом свете луны, пробивающемся сквозь шторы, я вижу силуэт Светы, замершей в ожидании.

— Нет, — шепчу я. — Этим-то всё и плохо.

Глава 15

Лера .

Следующий день начался как обычно. Подъём в шесть, холодный душ (бабушка Марфа опять израсходовала всю горячую воду), униформа, овсянка, которую я ненавижу, и бесконечная уборка. Коридоры, лестницы, зеркала — всё это мелькало перед глазами, пока я механически водила тряпкой, стараясь не думать о вчерашнем бале. О танце. О его губах в миллиметре от моих.

Я почти преуспела. Почти.

До обеда я работала как заведённая: вымыла полы в гостиной, перестирала постельное бельё в трёх спальнях, помогла Свете с глажкой. Лишняя работа — лишние мысли не лезут в голову.

— Ты сегодня как белка в колесе, — заметила Света.

— Хочу побыстрей закончить, — буркнула я, не останавливаясь.

В час дня я наконец выдохнула и пошла на кухню перекусить. Надежда Фёдоровна пододвинула тарелку с супом, и в этот момент в дверях появился Николай Петрович. Лицо каменное, но в глазах было что-то неуютное.

— Валерия, — голос официальный, будто приговор. — После обеда вас ждут в кабинете хозяйки. В три часа. Без опозданий.

Сердце пропустило удар.

— Зачем? — выдавила я.

— Не моего ума дело.

Он ушёл, а суп встал поперёк горла.

В три часа ровно я стояла у двери в кабинет. Та самая дверь, за которой я впервые увидела Александра. Тогда я думала, что самым страшным в этом доме будет его взгляд, как же я ошибалась.

Я постучала.

— Войдите.

Я открыла дверь и замерла на пороге.

В кабинете было двое.

Жанна сидела за массивным столом, как всегда безупречная: платье цвета слоновой кости, волосы уложены в сложную причёску, на губах лёгкая, почти ласковая улыбка. Рядом, в кресле у окна, расположился Александр. В тёмных брюках и светлой рубашке с расстёгнутой верхней пуговицей. Он не смотрел на меня. Смотрел в окно, на зимний сад, и вид у него был… отстранённый. Напряжённый. Как будто его заставили прийти сюда против воли.

— Проходи, Валерия, — Жанна указала на стул напротив. — Садись.

Я села на самый краешек. Спина прямая, руки на коленях, пальцы вцепились в ткань платья.

— Ты не волнуйся, — голос Жанны мягкий, почти материнский. — Мы просто хотим поговорить по-хорошему.

Александр не произнёс ни слова. Только повернул голову и посмотрел на меня. Коротко. Остро. В его взгляде читалось предупреждение.

— Я слушаю, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Жанна выдержала красивую паузу, потом наклонилась вперёд, сложила руки на столе и произнесла:

— Валерия, мы с Александром хотим сделать тебе предложение.

У меня внутри всё оборвалось.

— Какое? — спросила я. Голос сел, стал чужим.

Она улыбнулась. Красиво, холодно, пусто.

— Роди нам ребёнка, — сказала хозяйка дома совершенно серьёзно.

Я замерла. Сначала не поверила своим ушам, растерялась. «Я ослышалась?» — промелькнуло в голове. Но когда я встретила их взгляды, мне стало дурно. Они серьёзно? Они с ума сошли?

— Повторите… — сухо произнесла я, вцепившись пальцами в своё платье.

— Лера, ты красивая, здоровая девушка. Ты прекрасно сможешь выносить ребёнка… — говорила она с такой лёгкостью, будто просто собиралась за хлебом в магазин.

Я перевела взгляд на Александра. Он спокойно сидел в кресле, просто наблюдал за нами. Но по его глазам было видно, что он напряжён. Вероятно, он тоже понимает, что его жена несёт полнейший бред.

— Вы… вы это серьёзно? — мой голос сорвался. — Чтобы я… и вам отдать?

— Ну да, — Жанна пожала плечами с такой лёгкостью, будто речь шла о котёнке. — Естественным путём. Ты же не против, я надеюсь? Александр видный, здоровый. Ребёнок родится крепкий.

— Вы ненормальная, — выдохнула я, вскакивая со стула.

— Валерия, не надо истерики. Всё по-взрослому. Мы оплатим тебе прекрасное ведение беременности, роды в лучшей клинике, потом ты получишь щедрую компенсацию и уйдёшь в закат. Ты никогда больше не увидишь этого ребёнка, не переживай. Он будет расти в любви и достатке.

— В любви? — я почти смеялась, но смех выходил истеричным. — Вы предлагаете мне переспать с вашим мужем, залететь, отдать вам младенца и радостно уйти с деньгами?

— Звучит грубо, если так формулировать, — поморщилась Жанна. — Но в целом — да.

— Нет, — сказала я. Твёрже, чем могла. — Нет. Это чудовищно. Это… вы больны.

Жанна потеряла терпение. Её идеальное лицо исказилось.

— Ты вообще понимаешь, кто перед тобой, девочка? — она повысила голос. — Ты — горничная. Никто. Без жилья, без денег, без перспектив. А мы предлагаем тебе будущее. Ты сделаешь своё дело и заживёшь припеваючи. Или ты думаешь, что у тебя есть право выбирать?