— У неё есть право выбирать.

Голос Александра прозвучал негромко, но перекрыл всё. Жанна резко обернулась.

— Что?

Александр поднялся с кресла. Медленно, спокойно, но в этом движении было что-то хищное.

— Я сказал, — он сделал шаг вперёд, и Жанна непроизвольно отступила, — у неё есть право выбирать. Она сказала нет. Всё.

— Саша, но мы же обсуждали…

— Мы обсуждали, — перебил он жёстко. — Я сказал тебе, что эта идея идиотская. Ты меня не послушала. Ты позвала её сюда, не спросив меня. Ты пытаешься затащить девчонку в постель ко мне с помощью угроз и денег. Заканчивай.

Жанна побледнела. От злости ее руки тряслись.

— Александр, ты предатель! Ты должен быть на моей стороне! А теперь я вынуждена…

— Замолчи, — его голос стал ледяным. — Не при всех.

Он повернулся ко мне. В его глазах не было насмешки. Была усталость, раздражение и… странная мягкость.

— Лера, иди работай, — сказал он тихо. — Забудь этот разговор. Его не было. Ничего этого не предлагали. Поняла?

Я смотрела на него, не в силах пошевелиться. В горле стоял ком, перед глазами всё плыло. Но я кивнула.

— Иди.

Я развернулась, шагнула к двери, вылетела в коридор. Прислонилась к стене и сползла по ней вниз, прямо на холодный пол.

«Роди нам ребёнка… переспи с моим мужем… естественным путём…»

Господи, в каком аду я оказалась?

Глава 16

Александр .

Дверь за Лерой закрылась.

Я слышал, как её каблучки простучали по коридору: сначала ровно, а потом быстрее, почти бегом. Она побежала. Сбежала. И правильно сделала.

В кабинете повисла тишина.

Жанна стояла у стола, вцепившись пальцами в край столешницы. Её идеальное лицо превратилось в белую маску, натянутую, с двумя горящими точками зрачков. Она молчала. Ждала. Думала, что я сейчас начну оправдываться, объяснять, успокаивать.

Ну уж нет. Нахрен.

Я медленно развернулся и пошёл к бару. Открыл дверцу, достал виски, плеснул в стакан. Жанна не выносила, когда я пил при ней. Считала это признаком слабости или дурного тона, не помню уже.

— Ты будешь это при мне напиваться? — спросила она ледяным тоном.

— А ты будешь при мне предлагать девчонке переспать со мной за деньги? — я отпил, не поворачиваясь. — Мы квиты.

— Это другое.

— Это то же самое, Жанна. Только хуже.

Я наконец повернулся к ней. Прислонился к бару, скрестил руки на груди. Стакан держал в правой, но пить больше не хотелось. Хотелось высказаться.

— Ты больная, ты это понимаешь? — сказал я спокойно. Спокойнее, чем чувствовал. — Ты заманила её в кабинет, усадила, как на допросе, и предложила стать инкубатором. Естественным путём, блядь. Ты хоть слышала себя со стороны?

— Я слышу, — Жанна выпрямилась, вскинула подбородок. — И я не отступлюсь.

— Отступишься.

— Нет.

— Отступишься, — повторил я. — Потому что я не буду с ней спать. Ни за деньги, ни по принуждению, ни потому что ты так решила. Вообще не буду. Забудь.

Она усмехнулась. Эта кривая, злая усмешка была мне когда-то даже симпатична. Казалась проявлением характера. Теперь я видел в ней только пустоту.

— Ты уже с ней спал, — сказала она. — Той ночью. В баре. Я всё знаю, Саша. Ты думал, я не узнаю?

Я не вздрогнул и даже не удивился. Она всегда была хорошим детективом. Или просто нанимала хороших людей.

— Да, спал, — сказал я спокойно. — И что?

— А то, что ты врёшь себе. Ты хочешь её. С первой минуты, как она появилась в этом доме.

— Хочу, — согласился я. — И что?

Жанна моргнула. Кажется, не ожидала, что я не буду отрицать.

— И это... тебя не смущает?

— Меня смущает, что моя жена пытается свести меня с другой женщиной, чтобы та родила нам ребёнка, которого потом можно забрать как партию товара. Вот что меня смущает.

Я допил виски, поставил стакан на барную стойку. Вкус был горький, как сейчас всё в моей жизни.

— Ты изменилась, — сказал я. — Или всегда такой была, просто я не замечал.

— Я всегда хотела семью, — тихо сказала Жанна. — Ты знаешь.

— Ты хочешь ребёнка, — поправил я. — Как вещь. Как статус. Как галочку в списке «идеальная жизнь». Семья — это другое. Это когда ты не спишь с первым встречным, потому что муж не уделяет тебе внимания.

Она побледнела.

— Ты обещал не вспоминать...

— Я и не вспоминал до сегодняшнего дня. Но сейчас, знаешь, меня прорвало.

Я шагнул к ней. Она не отступила, но я видел, как напряглись её плечи. Она боялась. Не физической расправы, такого я никогда себе не позволял. Боялась слов. Правды.

— Я устал, Жанна, — сказал я. — Я устал притворяться. Устал играть роль любящего мужа на мероприятиях. Устал от твоих холодных ужинов, где мы обсуждаем только бизнес и погоду. Устал от того, что ты воспринимаешь меня как акционера, а не как мужчину.

— Что ты предлагаешь? — голос её дрогнул.

— Развод.

Слово повисло в воздухе, как выстрел.

Жанна замерла. Секунду смотрела на меня расширенными глазами, а потом засмеялась. Нервно, надрывно, почти истерично.

— Ты... ты шутишь.

— Не шучу.

— Нам нельзя, — сказала она, и смех оборвался. — Ты же понимаешь, нельзя.

— Можно.

— У нас общий бизнес, Саша! — её голос поехал вверх, зазвенел. — У нас общие друзья, наши семьи дружат много лет! Что мы им скажем?

Я смотрел на неё и понимал: она не переживает о нас. Она переживает о том, как это будет выглядеть.

— Скажем, что не сошлись характерами, — пожал я плечами. — Что разлюбили друг друга. Что решили остаться партнёрами по бизнесу, но не мужем и женой.

— Это невозможно, — она замотала головой. — Ты не представляешь, какой скандал...

— А мне плевать на скандал! — рявкнул я так, что она вздрогнула. — Ты слышишь? Плевать! На друзей, на семьи, на бизнес. На всё!

Я прошёлся по кабинету, чувствуя, как внутри закипает то, что я копил годами. Сдерживался, терпел, думал, что перерастёт, наладится, привыкнем.

Не наладилось. Не переросло. Я просто медленно задыхался.

— Я задолбался, Жанна, — сказал я, останавливаясь напротив неё. — Понимаешь это слово? Задолбался. Я жить хочу, а не сосуществовать. Я хочу просыпаться и радоваться, что рядом кто-то есть. А не думать: «Господи, опять этот день, опять эти разговоры, опять эта фальшь».

Она молчала. Губы сжала в тонкую линию.

— Да я с голой жопой готов остаться, — продолжил я, чувствуя, как горят щёки. — Честное слово. С голой жопой, без денег, без этого чёртового дома, без статуса. Лишь бы почувствовать себя снова живым. Снова счастливым, нахрен.

— Ты говоришь как мальчишка, — тихо сказала она.

— А ты как робот.

Я отвернулся, подошёл к окну. За стеклом темнел зимний сад, и те самые пальмы и свечи, под которыми я танцевал с Лерой несколько часов назад. Она сбежала от меня тогда. Сбежала и сейчас.

Умная девочка.

— Я подам документы на развод, — сказал я, не оборачиваясь. — Можешь нанимать лучших адвокатов. Можешь забирать себе половину. Мне не жалко.

— А если я не соглашусь?

— Согласишься.

— Почему это?

Я повернулся. Посмотрел на неё, на эту красивую, идеальную, пустую женщину, с которой прожил столько лет.

— Потому что ты умная, — сказал я. — Ты поймёшь, что держать меня силком — это себе дороже. Поймёшь, что свободные отношения — это не про нас, не для нас. Что мы оба заслуживаем чего-то настоящего. Даже если это «настоящее» — просто честное одиночество.

Она отвернулась. Я не видел её лица, но заметил, как дрогнули плечи. Не то чтобы я верил в слёзы Жанны. Скорее в злость или страх.

— Ты пожалеешь, — сказала она глухо.

— Возможно.

— Ты потеряешь всё.

— Уже потерял.

Я взял со стола ключи, направился к двери. На пороге остановился.

— И ещё, Жанна.

— Что? — не оборачиваясь.

— Леру не трогай. Ни словом, ни делом. Это не просьба.

Я вышел в коридор. Дверь за мной закрылась с тихим, почти вежливым щелчком.