Потом усмехается и даже смеётся, по-настоящему, без издёвки.

— Вот это да, — говорит он. — Не ожидал.

Его взгляд меняется. Становится каким-то другим. Более внимательным. Личным.

— Знаешь, — произносит он медленно, — моя жена была права насчёт твоего IQ.

Я напрягаюсь.

— Не поняла… — настороженно произнесла я.

— Забудь, — отмахнулся он, будто сказав лишнее.

Он встал из-за стола, обошёл меня и остановился сзади. Я кожей почувствовала его присутствие, ещё до того, как он оказался совсем близко.

— Я, пожалуй, продолжу работать, — быстро сказала я, внезапно вспомнив, зачем вообще нахожусь в этом доме.

Я попыталась подняться, но в тот же момент его ладони легли мне на плечи. Уверенно. Нагло. Так, что сразу стало ясно — вставать он мне не даст. Он слегка надавил, и я снова оказалась прижатой к стулу.

Он наклонился ко мне, почти навис, и я почувствовала его дыхание рядом с ухом.

— Почему ты делаешь вид, что не помнишь меня? — прошептал он тихо, почти соблазнительно.

— Потому что не помню, — ответила я резко. — Вернее… я вас даже не знаю.

Я попыталась скинуть его руки, но это оказалось не так просто. Он держал крепко, будто вцепился мёртвой хваткой, и это злило и пугало одновременно.

— Я могу напомнить, — сказал он.

И прежде чем я успела что-то ответить, его горячее дыхание коснулось моей шеи. Меня будто током ударило. А затем его губы скользнули по коже — медленно, намеренно, почти нежно.

Это стало последней каплей.

Я резко подскочила на ноги и отскочила от него, как от огня.

— Да вы вообще в своём уме?! — выпалила я. — Женатый мужчина! Позор вам!

Меня трясло от злости и возмущения, щеки пылали, сердце колотилось где-то в горле. Я даже не раздумывала — просто плюнула ему под ноги, с презрением и яростью.

Глава 7

Александр .

Мат.

Она поставила мне мат.

Я медленно откидываюсь на спинку стула, будто телу требуется время, чтобы принять поражение. В голове на долю секунды пусто, а потом… нет, не злость. И даже не досада. Это чистый, почти ледяной восторг.

Чёрт возьми.

Как?

Я прокручиваю партию назад — ход за ходом. Никакой дешёвой ловушки, никакого везения. Она вела меня аккуратно, терпеливо, словно хищник, который знает: жертва никуда не денется. Я видел, как она думала. Без суеты, без показной демонстрации интеллекта. Быстро. Глубоко. Неотвратимо. Так работает не интуиция, так работает ум.

И в этом был азарт. Настоящий. В её глазах на секунду вспыхивала та самая искра: жёсткая, опасная, почти хищная. Красота? Да, она у неё есть, и спорить с этим бессмысленно. Но красота — лишь оболочка. А вот ум… Ум у неё отточен, как клинок. И это сочетание выбивает воздух из лёгких.

Я смотрю на неё. Щёки чуть разрумянились от напряжения, дыхание ровное, глубокое... А взгляд уже отстранённый, будто она не только что разделала меня на доске, а просто закрыла задачу из списка дел. И это поражает сильнее всего.

— Знаешь, — говорю я, и собственный голос звучит ниже и хриплее, чем хотелось бы, — моя жена была права насчёт твоего IQ.

Слишком поздно понимаю, что сказал лишнее.

Она напрягается мгновенно — словно в теле щёлкнул тумблер.

— Не поняла…

Чёрт.

Сболтнул.

— Забудь, — бросаю я, делая вид, что это ничего не значит. Но слово уже сказано. И я вижу: оно зацепилось. Упоминание жены тронуло что-то внутри неё — незаметно, но достаточно. В её идеальной броне появилась микроскопическая трещина.

Теперь останавливаться нельзя.

Я поднимаюсь и обхожу стол. Мне нужно быть ближе. Слишком уж уверенно она держит дистанцию: выверенную, холодную, профессиональную. Она тоже встаёт, словно по сигналу.

— Я, пожалуй, продолжу работать.

Нет.

Не сейчас.

Мои руки ложатся ей на плечи. И она резко вздрагивает, всем телом, как от разряда. Напряжение под ладонями почти осязаемо. Она пытается освободиться, неожиданно сильно. Но я удерживаю.

И в этот момент меня накрывает воспоминание. Даже не картинка — ощущение. Тепло кожи. Соль. Прерывистое дыхание в темноте. Это не выдумка. Это было. И она может сколько угодно убеждать себя в обратном, ведь тело не врёт.

Я наклоняюсь ближе, почти касаясь её уха.

— Почему ты делаешь вид, что не помнишь меня? — шепчу я.

В голосе слышится то, что я не собирался в него вкладывать: не только требование, но и просьба.

— Потому что не помню, — отвечает она ровно. — Вернее… я вас даже не знаю.

Враньё.

Красивое. Упрямое. И оно злит. Потому что я чувствую, как быстро бьётся пульс у неё на шее, вижу, как дрогнули ресницы. Тело помнит. Значит, надо напомнить.

Мои губы касаются её шеи — той самой точки, под мочкой уха. Я знаю её. Знаю реакцию. И она повторяется: тело замирает на долю секунды, словно пойманное вспышкой памяти.

Это мгновение — моя маленькая победа.

И моя ошибка.

Она взрывается. Резкий рывок, и под руками пустота. Она отскакивает назад, на два шага. Глаза горят не страхом, а яростью.

— Вы вообще в своём уме?! — её голос звенит, как лопнувшее стекло. — Женатый мужчина. Позор вам!

И она плюёт. На пол. Перед моими ногами. Жёстко. Демонстративно. Без малейшего сомнения.

Меня пробивает вспышка ярости. Рука взмывается сама — не чтобы ударить, нет… чтобы остановить, схватить, стереть этот жест, этот взгляд, это унижение. Я делаю шаг вперёд.

И получаю пощёчину.

Звук резкий, оглушительный. На мгновение он перекрывает всё. Боль почти не ощущается — но смысл удара бьёт сильнее. Я замираю.

Она стоит прямо. Не дрожит. Не отводит взгляд. Дышит часто, грудь высоко поднята. В её глазах — ни капли страха. Только воля. Чистая, жёсткая, несгибаемая.

Она не просто оттолкнула меня.

Она дала сдачи.

И выиграла.

И в этот момент всё внутри обрывается. Злость, азарт, желание, словно выключили разом. Остаётся пустота. Горькая. И неожиданно ясная.

Что я делаю?

Нахера я к ней пристаю? Для чего? Чтобы выполнить просьбу жены? Да никогда. Мне чертовски не хочется втягивать девчонку во все это.

Поэтому не нужно осаждать крепость, которая скорее сгорит, чем сдастся. Она — не трофей. Она еще совсем юная. Умная, красивая, с характером...И с ней нельзя вот так. Не могу.

Я медленно опускаю руку к щеке. Поражение на вкус горькое, но отрезвляющее.

Она выдерживает мой взгляд ещё секунду.

— Я уволена?

— Нет. Но больше себе такого не позволяй, поняла?

Молчит, а потом разворачивается и уходит. Шаги ровные. Спина прямая. Она уходит победительницей.

И я позволяю ей это.

Потому что иногда настоящая сила не в том, чтобы взять, а в том, чтобы остановиться. Признать поражение. Отступить. Сохранить хоть что-то.

Я возвращаюсь к шахматной доске. Фигуры застыли, как немой приговор. Я беру короля и кладу его на бок.

— Ладно, Лера. Я постараюсь больше тебя не трогать, — мысленно говорю я в пустоту, где ещё держится запах её духов и звенит эхо пощёчины.

← Назад

Оставить комментарий

Глава 8

Лера .

Я вышла, а руки всё ещё дрожали, будто меня трясло изнутри. От страха. От осознания того, что я только что натворила. Я… ударила его. Дала пощёчину хозяину дома ... человеку, от которого зависит моя работа, моя крыша над головой, моя безопасность.

И самое страшное, что он никак не отреагировал.

Не вспылил, не повысил голос, не унизил, не пригрозил увольнением. Ни единого резкого слова, ни тени раздражения. Эта его сдержанность пугала куда сильнее крика. Господи, я точно сойду с ума.

Мне стало плохо. Реально плохо. В груди сжало, будто туда закачали горячий воздух, дышать стало тяжело, голова закружилась от переизбытка эмоций и паники.

Я буквально влетела в нашу комнату. Света сидела на кровати, перебирая аккуратные стопки постиранных вещей, но я даже не взглянула в её сторону. Пронеслась мимо и сразу в ванную. Хлопнула дверью, выкрутила кран на холодную и сунула голову прямо под ледяную струю.