Я прыснула.

— Бабушка Марфа, вы шикарно будете выглядеть.

— Ой, иди ты, — отмахнулась она, но в голосе проскользнула тёплая нотка.

Мы вернулись в комнату. Примерки заняли час. Корсеты затягивали со второй попытки, Света два раза застряла в юбке, а бабушка Марфа, когда надела своё платье, посмотрела в зеркало и выдала:

— Моя задница ни за что в жизни не влезет в эти шёлка. Они же лопнут, когда я чихну.

Мы со Светой заржали так, что, наверное, в соседнем крыле услышали.

— Ба, вы как пирожное, — выдохнула Света, вытирая слёзы.

— Какое пирожное? Я похожа на торт, который перестоял в холодильнике, — проворчала Марфа, но в уголках её губ пряталась улыбка.

Я надела своё бордовое платье, и Света помогла затянуть шнуровку. В груди защипало — не то от корсета, не то от предчувствия.

— Дыши, Лерка, — сказала Света. — А то упадёшь посреди бала, будет позор.

— У меня сил вообще нет, — честно призналась я. — Я сегодня столько таскала, что ноги отваливаются. И потом этот сад, эти листья… Я хочу спать, а не танцевать.

Света сочувственно вздохнула:

— Скажи Николаю Петровичу.

— Он сказал — отказ не предусмотрен.

— Ну и мудак.

— Это мягко сказано.

К восьми вечера мы собрались. Света накрутила свои рыжие кудри, бабушка Марфа кое-как пригладила седые волосы и прицепила маску. Я сделала макияж: стрелки, яркие губы, чтобы хоть как-то соответствовать этому безумию.

Посмотрела в зеркало.

Бордовое платье обтягивало талию, делало грудь выше, а бёдра — шире. В зеркале отражалась не горничная Лера, а… не знаю. Дама из прошлого века. Аристократка с дырявыми карманами.

— Бал-маскарад, блин, — прошептала я себе под нос. — Только фанфар не хватает.

Света подошла сзади, поправила мне маску.

— Красивая ты, Лер. Прям опасная.

— Сама такая.

— Пошли, а то опоздаем. Нас же уволят за непунктуальность.

— Было бы за что увольнять, — вздохнула я.

Зимний сад в полумраке свечей выглядел волшебно. Я не ожидала, что обычные канделябры могут создать такую атмосферу. Тени плясали на листьях, запах ванили смешивался с ароматом духов гостей — богатых людей, которых я никогда раньше не видела. Все в масках, в шёлках, в перьях. Мелькали веера, смех, бокалы.

— Господи, как в кино, — сказала Света рядом. — Только страшно, что кто-то меня узнает и попросит принести шампанское по привычке.

— Не узнает, — успокоила я. — Маски, свет тусклый… мы тут невидимки.

— Ага, невидимки в пышных юбках, — фыркнула Света.

Бабушка Марфа стояла в углу, опираясь на колонну, и сверлила взглядом каждого, кто к ней приближался. Выглядела она как королева, которую разбудили не вовремя.

Я взяла с подноса бокал с чем-то шипучим, отхлебнула. Не вино, не шампанское — какой-то лимонад с мятой. Хозяева явно не хотели, чтобы гости напились и устроили дебош.

— Ну и кислятина, — пробормотала я.

В этот момент заиграла музыка. Медленная, тягучая... Пары начали кружиться между пальмами и кадками.

Я уже собралась отступить в тень, когда кто-то взял меня за руку.

Не спросил. Не позвал. Просто взял.

Пальцы горячие, ладонь широкая, хватка знакомая до мурашек.

Моё тело отреагировало раньше, чем мозг. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Кожа под корсетом вспыхнула.

Я подняла глаза.

Маска скрывала половину лица, но я бы узнала эти губы из тысячи. И этот взгляд — самоуверенный, пожирающий, даже сквозь кружево.

Александр.

Он не сказал ни слова. Просто притянул меня к себе, положил руку на талию — туда, где корсет переходил в юбку, и закружил в танце.

Я даже не сопротивлялась. Ноги двигались сами.

— Ты… — начала было я.

Он наклонился к моему уху. Его дыхание обожгло кожу.

— Ты шикарно выглядишь.

Голос низкий, хриплый, с ноткой того самого — животного, запретного.

Я сглотнула.

— А вы… вы не должны был…

— Я хозяин этого дома, детка. Я должен всё, что захочу.

Музыка играла, свечи мерцали, а я поняла, что этот вечер точно не закончится ничем хорошим.

Глава 14

Лера .

Музыка обволакивает, как тёплая вода. Я не помню, когда в последний раз танцевала. Да и танцевала ли вообще? С Максимом мы ходили в клубы, но это было другое: дёрганые движения, громкий бас, алкоголь в пластиковых стаканчиках. А здесь...

Здесь я чувствую каждую ноту.

Александр ведёт меня так, будто мы всю жизнь танцевали вместе. Его ладонь тяжёлая, горячая, уверенная на талии, а пальцы чуть сжимаются, когда музыка ускоряется, и расслабляются, когда она затихает.

— Ты напряжена, — говорит он, и я слышу флирт в его голосе.

— Я в шоке, — честно отвечаю я. — Вы не должны...

— Александр.

— Что?

— Зови меня Александр, — он наклоняется ближе, его маска почти касается моей. — Здесь, сейчас, я не твой босс.

— Вы им будете завтра утром, — напоминаю я, но голос предательски слабеет.

Он коротко и тихо усмехается, и этот звук отдаётся где-то внизу живота.

— Тогда давай наслаждаться сегодняшним вечером.

Наслаждаться? Он это серьёзно сейчас ... Господи, дай мне пережить этот вечер.

Мы кружимся между пальмами и канделябрами. Свечи отражаются в стёклах, и мне кажется, что нас окружает тысяча маленьких солнц. Я вижу чужие лица в масках, мелькают улыбки, бокалы, но всё это расплывается, теряет резкость. Остаётся только он.

Его руки. Его запах. Его дыхание.

— Ты дрожишь, — замечает он.

— Холодно.

— Врёшь.

Я поднимаю на него глаза. Сквозь прорези маски его взгляд кажется ещё более жадным, чем обычно. Он смотрит на меня так, будто я — единственная женщина в этом зале. В этом мире.

— Хорошо, — выдыхаю я. — Не холодно.

Он ведёт меня в повороте, и моя юбка взметается, касаясь его ног. Я на секунду теряю равновесие, но он подхватывает меня, притягивает ближе. Наши тела соприкасаются: бёдра, грудь, живот. Я чувствую жар, исходящий от него, и понимаю, что корсет мне не нужен. Я и так горю и дышать нечем, черт возьми ...

— Ты помнишь детали? — спрашивает он, и голос его становится ниже, почти шёпотом.

— Что?

— В тот вечер, в ту ночью..

Я молчу, потому что помню. Всё. Слишком хорошо.

— Лера, — произносит моё имя так, будто пробует его на вкус. — Скажи правду.

— Зачем вам это? — я смотрю куда-то в сторону, на танцующую пару в золотых масках. — Что вы хотите от меня услышать?

— Что это не было ошибкой.

Я резко перевожу взгляд на него. В его глазах — не насмешка. Не вызов. Что-то другое, более глубокое, более опасное.

— Это было ошибкой, — твёрдо говорю я. — Я была пьяна. Вы... вы были там. Я не... Не знала, что вы женаты.

— Разве это имеет значение?

Я возмущённо выдыхаю:

— Конечно, имеет! Я не сплю с чужими мужьями!

Он неожиданно останавливается, а музыка всё играет, пары кружатся мимо, а мы стоим посреди зимнего сада, и он смотрит на меня сверху вниз, и его рука всё ещё лежит на моей талии.

— А если я скажу, что мой брак давно мёртв?

— Это ничего не меняет.

— Меняет, — он делает шаг вперёд, и мне приходится отступить, чтобы не столкнуться с ним лбом. — Для меня — меняет.

— Вы не имеете права...

— Я имею право хотеть, — его голос становится жёстче. — И я хочу тебя. С первой минуты, как увидел в этом чёртовом кабинете. И когда ты вспомнила ту ночь... я понял, что не могу остановиться.

— Это звучит как угроза.

— Это правда.

Я пытаюсь отстраниться, но он не отпускает. Его пальцы впиваются в ткань моего платья, и я чувствую, как шнуровка корсета натягивается.

— Отпустите, — шепчу я.

— Нет.

— Александр...

— Мне нравится, как ты произносишь моё имя.

Он наклоняется, и я задерживаю дыхание. Его губы в миллиметре от моих. Я чувствую мятный запах, смешанный с вином. Мои веки тяжелеют, я закрываю глаза...