— У нас в двадцать первом веке много необычного, — я усмехнулась. — Вы бы видели, что такое айфон. Или фитнес-браслет. Или доставка пиццы за тридцать минут.

— Ты расскажешь мне? — спросил он. — Об этом всём?

— Расскажу, — пообещала я. — Когда будет время. А пока — давайте договоримся: я всё та же леди Валери. Просто теперь вы знаете, откуда ветер дует.

— Договорились, — он взял мою руку и на этот раз не поднёс к губам, а просто сжал — тепло и крепко. — И знаешь что?

— Что?

— Я рад, что ты упала в тот бассейн.

Я рассмеялась и почувствовала, как с плеч свалилась гора. Теперь он знал. Самый главный человек в этом мире — знал мою тайну. И это не разрушило ничего. Напротив — кажется, сделало нас ближе.

Следующие несколько дней прошли в хлопотах. Нужно было восстановить тренировки (рыцари и правда расслабились без меня — пришлось гонять их вдвое усерднее), помочь Тиму с новой партией круассанов (слух о нашей выпечке распространился за пределы замка, и из соседнего баронства пришёл заказ на «сто штук для ярмарки»), а ещё — разобрать бумаги, которые прислал король в связи с капитуляцией Корвинского.

Самого Корвинского, кстати, не казнили. Учитывая его добровольную сдачу и моё заступничество, король заменил казнь на пожизненное изгнание в отдалённый монастырь. Его земли были разделены между вассалами, а замок перешёл под королевское управление. Сэр Ламберт, как и было обещано, получил амнистию и даже сохранил часть земель — теперь он был тише воды ниже травы и слал герцогу Эшфорду благодарственные письма каждую неделю.

— Ещё один враг превратился в союзника, — заметил герцог, просматривая очередное письмо Ламберта.

— Дипломатия выпечкой и фитнесом, — усмехнулась я. — Надо будет запатентовать метод.

— Что значит «запатентовать»?

— Зарегистрировать как изобретение. Чтобы все знали, кто придумал.

— И кто же придумал?

— Леди Валери из рода Окделл, — я шутливо поклонилась. — Советник по военной подготовке, главный пекарь и специалист по переговорам в плену.

Он покачал головой, но уголки его губ дрогнули в улыбке.

К середине ноября в замке воцарилась спокойная, размеренная жизнь. Тренировки шли своим чередом, пекарня процветала, а Марта и Тим, кажется, окончательно влюбились друг в друга. Я часто заставала их вместе на кухне: Тим месил тесто, а Марта сидела рядом и что-то шила, и оба они выглядели такими счастливыми, что сердце радовалось.

Однажды вечером, когда я сидела в своих покоях и записывала в дневник (я завела его недавно — на грубой бумаге, гусиным пером, но с огромным удовольствием) последние события, в дверь постучала Изабель.

— Леди Валери, — она вошла, сияя, как начищенная монета, — у меня новость!

— Какая? — я отложила перо.

— Я… — она запнулась и покраснела, — кажется, я жду ребёнка.

Я вскочила и обняла её.

— Изабель! Это же чудесно! Гилберт знает?

— Ещё нет, — она улыбнулась. — Я хотела сначала вам сказать. Вы… вы стали мне как старшая сестра. И я хочу, чтобы вы были крёстной.

Я замерла. Крёстная мать.

— Это огромная честь, — тихо сказала я. — Я согласна. Только… тебе придётся научить меня всем этим молитвам. Я их пока не очень знаю.

— Научим, — Изабель рассмеялась. — Вместе справимся. Как и со всем остальным.

Она ушла, а я ещё долго сидела, глядя в окно на падающий первый снег. Ноябрь в этом году выдался мягким, и снежинки, кружась за стеклом, ложились на каменные зубцы стен белой пушистой шалью.

Было тихо. Спокойно. Хорошо.

Вот так, думала я, и случается счастье. Не громко, не с фанфарами — а тихо, как первый снег. Когда ты понимаешь, что у тебя есть дом. Есть люди, которые тебя любят. Есть дело, которое приносит пользу. И есть кто-то, кто знает твою тайну и всё равно остаётся рядом.

Я закрыла дневник и спрятала его в сундук. Завтра будут новые заботы: тренировка, пекарня, письма, планы на зиму. Но сегодня можно было просто посидеть у камина и посмотреть на снег. Я это заслужила. Мы все это заслужили.

Декабрь в замке Эшфорд начался с суеты. Нет, не так — с СУЕТЫ, заглавными буквами. Потому что если вы думаете, что средневековый замок зимой погружается в спячку, как медведь, то вы глубоко заблуждаетесь. Особенно если в этом замке живу я.

Всё началось с того, что герцог объявил о предстоящем праздновании Середины Зимы — местного аналога Рождества, который отмечали с размахом. В замок должны были съехаться вассалы, соседи, а также королевский посланник с каким-то важным указом. Это означало, что нам предстояло подготовить пир на полторы сотни гостей, разместить их на ночлег и организовать развлечения.

— Леди Валери, — герцог вызвал меня в кабинет в первый же день декабря, — я хочу, чтобы этот праздник стал особенным.

— Особенным? — я присела на своё обычное место и потянулась за чашкой горячего взвара. — В каком смысле?

— Прошлый год был тяжёлым. Заговор Корвинского, шпион в замке, военные тревоги. Люди устали. Я хочу, чтобы этот праздник напомнил им, ради чего мы живём. Ради дома. Ради семьи. Ради… надежды.

Он посмотрел на меня, и я заметила, что в его синих глазах мелькнуло что-то тёплое. Он больше не был тем мрачным тираном, которого я встретила в первые дни. Теперь передо мной сидел человек, который думал не только о войнах и политике, но и о том, чтобы его люди были счастливы.

— Вы хотите устроить не просто пир, а настоящее шоу, — резюмировала я. — Что ж, у меня есть несколько идей.

— У тебя всегда есть идеи, — он усмехнулся. — Выкладывай.

— Во-первых, нужна ёлка, — сказала я.

— Что?

— Дерево. Большое, пушистое, желательно ель. Мы поставим его в главном зале и украсим.

— Зачем? — он нахмурился.

— Это традиция, — я не стала вдаваться в подробности, что эта традиция появится только через несколько столетий. — Символ жизни посреди зимы. Кроме того, это красиво. Дети будут в восторге. Да и взрослые тоже.

— Дерево в зале, — он задумчиво потёр подбородок. — Звучит странно. Но допустим. Что ещё?

— Гирлянды из омелы и остролиста. Свечи в каждом окне. Сладкие подарки для детей — Тим справится, он уже освоил карамель. И ещё… — я замялась, — я хочу устроить показательные выступления рыцарей. Но не боевые, а… что-то вроде спортивного шоу.

— Спортивного шоу?

— Полоса препятствий, поднятие тяжестей, может быть, даже соревнования по бегу. Сделаем это весёлым, с призами и шутками. Пусть люди увидят, что наши рыцари не только воины, но и атлеты. Это поднимет боевой дух.

Герцог обдумал предложение и кивнул.

— Добро. Но организовывать будешь ты. Я дам тебе людей и средства. И… — он помедлил, — мне нужен особый подарок для королевского посланника. Что-то, что покажет наше гостеприимство и силу одновременно.

— Я подумаю, — пообещала я. — У меня есть одна задумка.

Задумка была проста и гениальна одновременно: подарочная корзина. В моём мире это называлось «корпоративный подарок», но здесь такой формат был в новинку. Я планировала собрать всё лучшее, что производил замок: круассаны Тима, пряники, сыр из замковой сыроварни, бутылку выдержанного вина из погребов, а также маленький свиток с рецептами (разумеется, красиво оформленный каллиграфом). И сверху — записка от герцога с личными пожеланиями.

— Такого ещё никто не делал, — одобрил Эшфорд, когда я изложила план. — Простолюдины дарят еду, аристократы — золото и драгоценности. А ты предлагаешь соединить.

— Практичность и элегантность — вот девиз замка Эшфорд, — я шутливо отсалютовала ему кружкой. — По крайней мере, пока я здесь.

Подготовка к празднику заняла две недели. Мы работали как единый организм: Марта возглавила отряд слуг, ответственных за уборку и украшение зала; Тим и его кухонная бригада колдовали над меню; сэр Бертран и сэр Эдмунд тренировали рыцарей для показательных выступлений; Изабель, несмотря на своё «интересное положение», помогала мне с подарками и оформлением.