— Значит, ваш мир становится немного больше, — я улыбнулась. — И это хорошо.

Он вдруг перестал смеяться и посмотрел на меня — долгим, внимательным взглядом, от которого у меня мурашки побежали по спине.

— Что? — спросила я.

— Ничего, — он отвёл глаза. — Просто подумал, что никогда не встречал таких, как ты. И вряд ли встречу ещё.

Я не нашлась, что ответить. Мы сидели в тишине, трещал камин, за окном падал снег. И в этой тишине было что-то такое хрупкое и важное, что нарушить её словами казалось почти кощунством.

На следующий день замок сиял. В главном зале высилась ёлка — огромная, под потолок, украшенная яблоками, орехами, лентами и маленькими свечками в глиняных плошках (я строго проинструктировала слуг насчёт пожарной безопасности). Гирлянды из омелы и остролиста свисали с балок. Столы ломились от угощений. А во внутреннем дворе, на расчищенном от снега плацу, уже строились рыцари для показательных выступлений.

Королевский посланник, лорд Эшби, прибыл в полдень. Это был пожилой, но бодрый аристократ с умными глазами и острым языком. Он с интересом оглядел украшенный зал, попробовал круассан (и потребовал добавки), а увидев ёлку, восхищённо покачал головой.

— Такого я ещё не видел, — признался он. — Дерево в зале. Свечи. Это местная традиция?

— Традиция замка Эшфорд, — ответил герцог, бросив на меня короткий взгляд. — Символ надежды посреди зимы.

— Красиво, — лорд Эшби кивнул. — Очень красиво. И, кажется, я начинаю понимать, почему ваш замок процветает, герцог. У вас тут что-то особенное.

— Это всё наши люди, — скромно сказала я, стоявшая чуть поодаль.

— И ваш советник, — добавил лорд Эшби, глядя на меня. — Я наслышан о леди Валери. Говорят, вы творите чудеса.

— Чудеса — по части отца Бенедикта, — я улыбнулась. — А я просто слежу за физической формой.

Лорд расхохотался.

Вечером, после пира и выступлений (сэр Бертран в честном бою на полосе препятствий уступил сэру Эдмунду, но потребовал реванша; Тузик, хромая, вылез из конюшни и напугал двух служанок, но был прощён за умилительный вид), я стояла на крепостной стене и смотрела на огни деревни внизу. Праздник удался. Гости были довольны. Королевский посланник пообещал передать королю самые лестные отзывы о замке и его обитателях.

— Опять одна? — раздался голос за спиной.

Я уже не вздрогнула.

— И вам не спится, ваша светлость?

— После такого дня трудно уснуть, — он встал рядом. — Я хотел поблагодарить тебя. За всё. За ёлку. За подарки. За Тузика.

— Тузик — это отдельная история, — я усмехнулась. — Кстати, как вам подарок для лорда Эшби?

Корзина с угощениями и рецептами произвела фурор. Лорд заявил, что никогда не получал ничего подобного, и попросил разрешения приезжать в замок Эшфорд «на каникулы».

— Это было блестяще, — признал герцог. — Ты снова меня удивила.

— Я старалась, — я прислонилась к каменному парапету. — Знаете, когда я только попала сюда, я думала, что моя главная задача — выжить. А теперь… теперь мне кажется, что я здесь не просто так. Что всё это — тренировки, пекарня, даже Тузик — часть чего-то большего.

— Чего же?

— Создания дома, — тихо сказала я. — Не просто места, где живут люди. А настоящего дома, где каждый может найти тепло и поддержку. Это, наверное, звучит пафосно…

— Нет, — перебил он. — Это звучит правильно.

Он помолчал, а потом вдруг сказал:

— У меня для тебя подарок.

— Подарок? — я удивилась. — Праздник же завтра. Точнее, Середина Зимы — послезавтра.

— Это личное, — он достал из складок плаща небольшой свёрток и протянул мне. — Не люблю ждать.

Я развернула ткань. Внутри оказался кулон — маленький серебряный круг на тонкой цепочке. В центре круга была выгравирована буква «В» — инициал Валери, — а вокруг неё — крошечные цветы, похожие на незабудки.

— Это сделал местный ювелир по моему заказу, — сказал герцог, и его голос звучал необычно тихо. — Буква — твоя. Цветы — символ памяти. Чтобы ты не забывала, кто ты и откуда пришла.

Я сжала кулон в ладони и почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Спасибо, — прошептала я. — Это… очень красиво.

— Ты заслужила, — он вдруг шагнул ближе и осторожно поправил выбившуюся прядь моих волос. — С праздником, Лера.

— С праздником, — эхом отозвалась я.

И в этот миг, под звёздным декабрьским небом, на крепостной стене замка Эшфорд, я поняла окончательно и бесповоротно: я дома. Здесь, в средневековье, с рыцарями, которые приседают, с поварёнком, который печёт круассаны, с огромным псом по имени Тузик и с мрачным герцогом, который умеет делать подарки, трогающие до глубины души.

Это был мой мир. И я никуда не хотела из него уходить.

Если вы думаете, что после праздников жизнь в замке вошла в спокойное русло, то вы опять ошибаетесь. Потому что зима в средневековье — это не уютные посиделки у камина с глинтвейном и книжкой. Это постоянная борьба. С холодом, с гололёдом на стенах, с замерзающими колодцами, с простудами, которые косили обитателей замка пачками, и с нехваткой дров, которые, оказывается, надо было заготавливать летом втрое больше.

Я поняла масштаб проблемы, когда однажды утром проснулась от того, что мой нос превратился в ледышку. В прямом смысле: в комнате было так холодно, что вода в кувшине покрылась тонкой коркой льда, а изо рта шёл пар, как у паровоза.

— Марта! — крикнула я, кутаясь в одеяло. — Почему так холодно?!

Служанка вбежала, закутанная в три слоя одежды и похожая на капусту.

— Так ведь дров мало, леди, — прошептала она виновато. — Кастелян сказал экономить. Мол, зима длинная, а запасы не бесконечные.

— Экономить? — я вскочила с кровати и тут же затанцевала на холодном полу. — При температуре минус пять в спальне?! Да мы тут все заболеем и умрём!

— Уже болеют, — Марта шмыгнула покрасневшим носом. — Сэр Эдмунд третий день с кашлем лежит. У Тима жар. И ещё трое слуг.

Я натянула на себя всё, что было в сундуке: два платья одно поверх другого, шерстяные чулки, плащ и меховую накидку, которую мне подарила Изабель. Потом решительно направилась к кастеляну.

Реджинальд сидел в своей каморке у кладовых, закутанный в одеяло и злой как собака. Перед ним лежали списки запасов, и цифры, судя по его мрачному лицу, не радовали.

— Сэр Реджинальд, — я встала на пороге, скрестив руки на груди, — объясните, почему мы мёрзнем.

— Потому что зима, леди, — огрызнулся он. — А вы думали, тут южные острова?

— Я думала, что замок герцога должен быть готов к зиме. А у нас дрова экономят так, будто мы в осаде.

— Вообще-то мы чуть не были в осаде, — буркнул кастелян. — Пока вы в плену сидели, никто дровами не занимался. А теперь вот…

Я выдохнула и заставила себя успокоиться. Реджинальд, при всей своей вредности, был прав в одном: из-за событий с Корвинским подготовка к зиме действительно пострадала. Но сидеть и мёрзнуть было не выходом.

— Дайте мне списки, — сказала я. — Я придумаю, как решить проблему.

— Вы? — он недоверчиво прищурился. — Вы же тренируете рыцарей и печёте булочки. Что вы понимаете в снабжении?

— Я понимаю, что холодные и голодные люди не могут работать, — отрезала я. — А больные — тем более. Дайте списки.

Он нехотя протянул мне пергамент. Я пробежала глазами по цифрам. Дров действительно оставалось мало. Запасы зерна были на исходе. Мяса, слава богу, хватало — охотники работали исправно, подстреливая оленей в лесу. Но овощей почти не было, и это грозило цингой к весне.

Я отправилась к герцогу. Эшфорд был у себя в кабинете и выглядел таким же замёрзшим, как все остальные, хоть и старался не подавать виду. Перед ним горел камин — единственный, который топили без экономии, — и он сидел так близко к огню, что я испугалась, не загорятся ли его рукава.

— Ваша светлость, — я села напротив, — у нас чрезвычайная ситуация.