Капитан поклонился герцогу, бросил на меня благодарный взгляд и вышел. Мы с Эшфордом остались вдвоём.

— Ты действительно изменилась, — задумчиво произнёс он, глядя на закрывшуюся дверь. — Прежняя Валери пряталась бы в углу и молилась. А нынешняя… ты хоть понимаешь, что влезла в опаснейшую интригу?

— Понимаю, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Но я не могла пройти мимо. Изабель плакала у меня в комнате, с разорванным рукавом и разбитым сердцем. Гилберт готов рискнуть карьерой и жизнью ради неё. А где-то там, за границей, старый герцог с тремя мёртвыми жёнами точит зубы на ваши земли. Если я могу помочь — я помогу.

— Почему? — тихо спросил он. — Ты мне ничем не обязана. Даже наоборот — я держал тебя в этом замке из милости и почти не замечал. Почему ты готова рисковать ради людей, которых знаешь всего несколько дней?

Я задумалась. Действительно, почему? Можно было бы просто выживать, тренировать рыцарей, печь круассаны и делать вид, что политика меня не касается. Но это была бы не я.

— Потому что я не люблю несправедливость, — сказала я наконец. — В моём мире… то есть, в моём понимании, люди должны иметь право на любовь, независимо от сословий. И правители должны быть честными со своими подданными. И если я могу сделать этот конкретный кусочек мира чуточку лучше — я сделаю.

Герцог долго молчал. В камине потрескивали дрова, за окном шумел ветер, а он всё смотрел на меня — будто пытался разгадать загадку, которую я сама до конца не понимала.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Пусть будет по-твоему. Леди Изабель получит разрешение посещать замок для «духовных бесед». Гилберт будет её охранять. А ты… — он помедлил, — ты продолжай тренировать рыцарей. Если война всё-таки начнётся, они должны быть готовы.

— Будут готовы, — твёрдо пообещала я. — Я сделаю из них лучших бойцов в королевстве. Дайте только время и… и пару мешков овса для протеиновых батончиков.

— Для чего? — не понял герцог.

— Долгая история, — отмахнулась я и направилась к двери. — Расскажу как-нибудь за круассанами.

Вечером того же дня, когда я сидела в своих покоях и набрасывала план следующей тренировки, в дверь осторожно поскреблись. Я открыла — на пороге стояла запыхавшаяся Марта.

— Леди Валери! — выпалила она. — Там голубя принесли. С письмом. Из замка барона. От леди Изабель!

Я схватила крохотный свиток и развернула его. Всего несколько строк, написанных неровным, взволнованным почерком:

«Дорогая леди Валери! Дядя разрешил мне навещать Вас для духовных бесед! Я приеду завтра после полудня! Не могу дождаться! Ваша Изабель».

А ниже — приписка, сделанная словно впопыхах:

«Р.S. Он спрашивал про Вас. Про то, правда ли Вы одержимы. Я сказала, что Вы самая добрая и благочестивая леди из всех, кого я знаю. Надеюсь, это поможет».

Я улыбнулась и спрятала письмо в карман. Итак, план начинал работать. Завтра Изабель будет здесь — и мы сможем продолжить нашу тайную операцию по спасению любви. А заодно, возможно, узнаем что-то новое о планах барона.

Но сейчас меня ждало более прозаическое дело: завтрак с рыцарями (надо обсудить с ними рацион — местная еда слишком тяжёлая и жирная) и встреча с Тимом, который обещал показать мне результат своей первой попытки испечь хлеб на закваске.

Утро началось с того, что я едва не свалилась с лестницы — во второй раз за эту неделю. На сей раз причиной была не травма головы, а исключительно моя рассеянность: я слишком увлеклась разглядыванием гобелена в коридоре и не заметила ступеньку.

— Леди Валери! — взвизгнула Марта, подхватывая меня под локоть. — Вы опять хотите удариться головой? Вам одного раза мало?

— Прости-прости, — я перевела дух и поправила съехавший чепец. — Просто засмотрелась. Ты знаешь, что на этом гобелене изображён единорог, который больше похож на козу с шишкой на лбу? Кто это вышивал?

— Старая леди Маргарет, — шёпотом сообщила Марта, — покойная тётушка его светлости. Она была подслеповата, но очень гордилась своими рукоделиями. Герцог не разрешает их снимать — память.

Я уважительно покивала козо-единорогу и продолжила спуск. Сегодня предстояло много дел: утренняя тренировка с рыцарями, подготовка к визиту леди Изабель и, если повезёт, разговор с герцогом о том, что я узнала на плацу.

Кстати, о плаце. За прошедшую неделю мои подопечные заметно продвинулись. Сэр Бертран больше не ворчал (ну, почти), а его приседания стали образцово-показательными. Сэр Эдмунд, молодой рыцарь с серыми глазами, научился отжиматься пятьдесят раз без остановки и теперь смотрел на меня с выражением, близким к обожанию. Даже угрюмый кастелян Реджинальд, проходя мимо плаца, перестал креститься и только поджимал губы.

— Доброе утро, леди Валери! — приветствовал меня Гилберт, когда я вышла во двор. Сегодня он был не в доспехах, а в простой кожаной куртке — видимо, собирался на разведку. Рядом с ним стоял оседланный конь, нетерпеливо переступавший копытами.

— Доброе, капитан. Куда собрались, если не секрет?

— Не секрет, — он чуть понизил голос. — Дозоры заметили новые следы у южного тракта. Герцог приказал проверить лично. Вернусь к вечеру.

— Будьте осторожны, — сказала я серьёзно. — Изабель приедет после полудня. Я обещала ей, что вы будете рядом.

Гилберт на мгновение закрыл глаза, и я увидела, как дрогнули его ресницы.

— Вы не представляете, что для меня значат эти встречи, — сказал он тихо. — Даже если это просто «духовные беседы» под присмотром. Я вижу её — и этого достаточно.

— Пока достаточно, — поправила я. — Но мы работаем над тем, чтобы этого стало больше. Поезжайте, капитан. И возвращайтесь целым.

Он вскочил в седло, кивнул мне и направил коня к воротам. Я проводила его взглядом и пошла к рыцарям, которые уже выстроились на плацу.

— Сегодня, господа, у нас по плану круговая тренировка, — объявила я, потирая замёрзшие руки. — Четыре станции: приседания с утяжелением, отжимания, упражнения на пресс и бег на месте. Работаем по минуте на каждой станции, потом смена. И так три круга. Вопросы?

— Утяжеление — это что? — спросил сэр Бертран, подозрительно косясь на груду камней, которую я приготовила заранее.

— Это камни, — любезно пояснила я. — Будете приседать, держа камень перед грудью. Отлично нагружает мышцы кора.

— Чего нагружает? — рыжебородый рыцарь выглядел так, будто я предложила ему танцевать с бубном.

— Мышцы живота и спины, — терпеливо перевела я. — Те самые, которые держат вас в седле и не дают упасть от удара копьём. Вперёд, сэр Бертран. Камни ждут.

Тренировка прошла на ура. К концу третьего круга рыцари были мокрыми от пота, но на лицах читалось то особое удовлетворение, которое бывает только после хорошей физической нагрузки. Даже сэр Бертран крякнул:

— А знаете, леди, в этом что-то есть. Спина и правда легче стала. И мечом махать сподручнее.

— Я рада, что вы оценили, — улыбнулась я. — Завтра добавлю упражнения с партнёром. А пока — всем отдыхать и пить больше воды. Обезвоживание — враг воина.

— Чего? — переспросил кто-то, но я уже спешила в замок: нужно было успеть привести себя в порядок перед визитом Изабель.

Леди Изабель прибыла ровно в назначенный час. Я наблюдала за ней из окна своих покоев: карета с гербом барона Грейвза (чёрный волк на золотом поле) въехала во внутренний двор в сопровождении двух вооружённых всадников. Из кареты выпорхнула сама Изабель — в скромном сером платье с белым воротником, с молитвенником в руках. Выглядела она точь-в-точь как благочестивая девица, прибывшая для духовных бесед.

— Марта, встречай гостью, — скомандовала я. — И приготовь нам чай. Или что тут у вас пьют во время благочестивых разговоров?

— Травяной взвар, — подсказала служанка. — С мёдом и мятой.

— Отлично. Взвар так взвар.

Через несколько минут Изабель уже сидела в моих покоях, чинно сложив руки на коленях. Но едва Марта закрыла дверь, оставив нас вдвоём, благочестивая маска слетела.