Завернув за угол, мы наткнулись на высокого мужчину в тёмном камзоле, с седыми висками и выражением лица, будто он унюхал прокисшее молоко. Он преградил путь, скрестив руки на груди.

— Леди Валери, вам не следует покидать покои в таком виде. Его светлость будет недоволен, — произнёс он ледяным тоном.

— О, у нас появился живой шлагбаум, — я остановилась и окинула его оценивающим взглядом. — Представьтесь, пожалуйста. И заодно объясните, почему я должна спрашивать разрешения, чтобы сходить поесть?

Мужчина побагровел.

— Я сэр Реджинальд, кастелян замка. И вам надлежит соблюдать приличия, леди. Особенно после вашей утренней… выходки.

— Выходка — это когда я специально бросаюсь с лестницы, чтобы вы мне вызвали психиатра, — фыркнула я. — А я, сэр Реджинальд, просто хочу жрать. Это базовая потребность, знаете ли, чуть выше потребности в безопасности, но ниже потребности в уважении. Пирамида Маслоу. Не слыхали? Жаль.

Кастелян открыл рот, но, видимо, словарный запас закончился. Марта тихо пискнула и вцепилась в мой рукав.

— Мы… мы только на кухню, господин кастелян. Леди дурно, ей нужно подкрепиться.

— Пусть идёт, — раздался вдруг низкий, вибрирующий голос позади Реджинальда. Кастелян мгновенно побледнел и отступил в сторону, вжимая голову в плечи.

Я подняла взгляд и впервые увидела его.

Герцог Эшфорд стоял в нескольких шагах от меня, и всё, что рассказывала Марта, оказалось вопиющим преуменьшением. Он был высок настолько, что я мгновенно почувствовала себя гномом. Широкие плечи обтягивал чёрный дублет, отороченный серебром, на поясе висел кинжал с крупным рубином. Тёмные волосы небрежно падали на лоб, а глаза… да, синие. Но не сапфиры — скорее, ледяные осколки. От него исходила аура такой силы и высокомерия, что воздух, казалось, сгустился.

Он медленно обвёл меня взглядом, задержавшись на босых ногах, растрёпанной косе и вызывающе задранном подбородке. На его лице отразилась сложная гамма чувств: удивление, брезгливость и лёгкое любопытство.

— Я смотрю, удар о каменные ступени не пошёл тебе на пользу, Валери, — произнёс он тоном, которым говорят с неразумными животными. — Ты выглядишь как крестьянка, сбежавшая с сеновала. И говоришь… странно.

Я сделала глубокий вдох, чтобы не ляпнуть первое, что пришло в голову (а пришло сравнение с напыщенным индюком). Вместо этого я изобразила нечто среднее между книксеном и наклоном для растяжки подколенных сухожилий.

— Ваша светлость, я упала, ударилась головой, и мои манеры временно покинули чат. Обещаю исправиться, как только поем. Не желаете составить компанию? Уверена, совместный приём пищи способствует выработке серотонина.

Герцог медленно моргнул. Реджинальд икнул. Марта, кажется, начала молиться.

— Каким образом ты собираешься добыть этот… серотонин? — поинтересовался герцог с пугающей вежливостью.

— Для начала съесть что-нибудь вкусное и желательно не постное, — честно ответила я. — А потом, возможно, побегать вокруг замка. Говорят, кардио творит чудеса с настроением.

— Побегать, — повторил он так, будто я предложила станцевать на обеденном столе голышом. — Вокруг замка. Леди, ты в своём уме?

— В своём, только в другом теле, — не удержалась я. — Но это детали. Так как насчёт завтрака? Или обеда? Кстати, который час? У вас есть солнечные часы или надо определять по крикам голодных слуг?

Герцог приблизился на шаг. Теперь я чувствовала исходящий от него запах — смесь металла, кожи и чего-то тёплого, похожего на сандал. Он наклонился, почти касаясь моего уха, и прошептал:

— Ты изменилась, Валери. Прежняя ты пряталась в углу и рыдала от одного моего взгляда. А нынешняя дерзишь, ходишь босиком и несёшь какую-то чушь про беготню. Если это новая тактика привлечь моё внимание — она… позабавна. Но не злоупотребляй моим терпением. Я могу приказать запереть тебя в башне и кормить хлебом и водой, пока бесы, что в тебя вселились, не выйдут наружу.

— Запереть в башне? — я усмехнулась, хотя сердце ёкнуло. — А тренажёрный зал там будет? Или хотя бы турник? Нет? Тогда скучно. Лучше дайте мне свободу передвижения, и я обещаю не рушить ваши стереотипы о слабых женщинах. По крайней мере, сегодня.

Он выпрямился и посмотрел на меня так, будто я была диковинным зверьком, внезапно научившимся говорить. Потом издал короткий смешок — сухой, как треск сломанной ветки.

— Хорошо, леди Валери. Иди на кухню, набивай живот. Но помни: за каждым твоим шагом будут следить. И если твоё странное поведение угрожает чести рода Эшфорд, я превращу твою жизнь в ад.

— Договорились, ваша светлость, — кивнула я. — А я, в свою очередь, сделаю всё, чтобы ваша жизнь стала чуточку веселее. Вы, кажется, давно не смеялись от души.

Я развернулась и, гордо ступая босыми ногами по каменным плитам, направилась в сторону, откуда, по моим предположениям, тянуло съестным. Марта догнала меня, запыхавшись, и зашипела:

— Леди, вы с ума сошли! Он же вас мог прямо там, в коридоре, придушить!

— Не придушил бы, — отмахнулась я. — Я видела, как дрогнул уголок его рта. Этот тип — деспот, но ему скучно. Скучающий тиран — опасен, но предсказуем. Пока я его развлекаю, я жива.

На кухне — огромном задымленном помещении, где у огромного очага колдовали толстые кухарки — воцарилась тишина, едва я появилась. Но узнав, что леди желает «поесть и побольше», женщины засуетились и вскоре усадили меня за деревянный стол, выставив тарелку с горячим мясным рагу, ломоть чёрного хлеба и кружку чего-то, отдалённо напоминающего сидр. Я набросилась на еду с жадностью человека, не видевшего белка пару лет. Марта сидела рядом и круглыми глазами наблюдала, как я уплетаю за обе щёки.

Внезапно я заметила молоденького паренька, который скромно стоял у двери, переминаясь с ноги на ногу. На вид — лет шестнадцать, вихрастый, с оттопыренными ушами и любопытными карими глазами.

— Ты кто? — спросила я с набитым ртом.

— Ти-и-им, — проблеял он. — Поварёнок. Мне велено передать, что его светлость приказал выделить вам новые покои. Получше. И платья доставить из кладовой. Старые, сказал, мол, леди из них выросла… в смысле, изменилась.

Я чуть не поперхнулась. Герцог Эшфорд, тиран и деспот, расщедрился на гардероб? Либо у него проснулась совесть, либо он решил одеть меня как куклу, чтобы не позорила его замок босыми пятками. В любом случае, это было забавно.

— Передай его светлости мою глубочайшую благодарность, — пропела я, облизывая ложку. — И спроси, можно ли мне завтра утром выйти во внутренний двор и сделать небольшую пробежку. Если что, я готова письменно обязаться никого не шокировать.

Тим вытаращился, но кивнул и исчез за дверью.

Я посмотрела на Марту, которая всё ещё не пришла в себя от потрясения. Потом перевела взгляд на потолочные балки, где висели связки сушёных трав, и вдохнула пряный воздух.

— Знаешь, Марта, кажется, я начинаю понимать, зачем меня сюда закинули. Какая-то высшая сила решила, что этому мрачному месту не хватает правильной мотивации. И ты знаешь что? Я с ней согласна.

Я широко улыбнулась, чувствуя, как где-то в груди разгорается знакомый огонёк азарта. Властный герцог, мрачное Средневековье, отсутствие горячей воды и спортзала? Пф-ф-ф. Я превращу этот замок в филиал фитнес-лагеря, даже если для этого придётся укротить самого свирепого дракона. С юмором и хорошей разминкой — мы справимся.

Где-то вдалеке раздался тяжёлый звук шагов — судя по всему, герцог направлялся в свои покои. Я подмигнула Марте и прошептала:

— Всё только начинается, подруга. Запомни этот день — день, когда Валери Окделл перестала быть тенью.

На улице начинало смеркаться, а в замке Эшфорд зажигали факелы. И в этом колеблющемся свете мне показалось, что даже гобелены с оленями смотрели на меня с лёгким удивлением. Что ж, добро пожаловать в новую жизнь, Лера. Точнее, Валери. И пусть средневековье трепещет.

Просыпаться в чужом теле — занятие, скажу я вам, на любителя. Первые несколько секунд после пробуждения я отчаянно пыталась нащупать рядом тумбочку с айфоном, чтобы глянуть уведомления из фитнес-чата. Рука нашарила лишь грубую ткань балдахина и что-то колючее — кажется, соломенный тюфяк. Пахло сухими травами и всё той же вездесущей сыростью.