— Они нас встречают, — прошептала Марта, и в её глазах стояли слёзы. — Леди Валери, они правда нас встречают!

— Конечно, встречают, — я улыбнулась, хотя в горле тоже предательски першило. — Мы же герои. Не каждый день делегация превращается в заложников, а потом устраивает в тылу врага фитнес-клуб и выходит сухой из воды.

— Сухой — это громко сказано, — пробурчал сэр Бертран, но по его обветренному лицу расползалась довольная улыбка. — Я, пока через болота ехал, три раза в грязь провалился.

— Зато мышцы размяли, — я подмигнула ему.

Герцог Эшфорд ждал нас у ворот. Он стоял в окружении свиты — кастелян Реджинальд с постным лицом (но, клянусь, в его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение), мэтр Бонифаций с неизменным саквояжем, отец Бенедикт с распятием (и смотрел он на меня так, будто я воскресла из мёртвых, что ему категорически не нравилось) и, разумеется, леди Изабель, которая, забыв о приличиях, бросилась к мужу прямо через строй рыцарей.

— Гилберт! — она повисла у него на шее, и капитан, счастливо смеясь, закружил её на месте.

Я спешилась и подошла к герцогу. Он смотрел на меня, и его лицо, обычно непроницаемое, выражало сложную гамму чувств. Я бы сказала — облегчение пополам с желанием отругать меня за что-то.

— Леди Валери, — произнёс он. — Вы вернулись.

— Как видите, ваша светлость. В целости и сохранности. Даже с прибылью.

— С прибылью?

— Рецепт болотной ухи, — пояснила я. — Тим выменял его у повара Корвинского. Обещает приготовить сегодня на ужин.

Герцог медленно покачал головой. Потом сделал шаг вперёд, взял мою руку и поднёс к губам — жест настолько неожиданный и церемонный, что по толпе пробежал изумлённый шёпот.

— Я рад, что вы живы, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только я. — И я благодарен. За всё.

— Это моя работа, — так же тихо ответила я, чувствуя, как теплеют щёки. — Советник по военной подготовке, помните?

— Помню, — он выпрямился, и его голос снова стал официальным. — Но об этом позже. Сейчас — отдых. Вы все заслужили горячую ванну, хороший ужин и сон в нормальных постелях.

Замок встретил нас теплом и уютом. Марта немедленно принялась хлопотать: стащила с меня пропылённое платье, нагрела воды для мытья, разложила на кровати свежую одежду. Я погрузилась в бадью (оловянную, но довольно вместительную) и блаженно закрыла глаза, чувствуя, как смывается дорожная грязь и напряжение последних дней.

— Леди Валери, — Марта сидела рядом на скамеечке и тёрла мою спину мочалкой, — вы даже не представляете, как тут переживали. Его светлость места себе не находил. Я слышала, он три ночи не спал. Всё ходил по кабинету и карты рассматривал.

— Правда? — я приоткрыла один глаз.

— Правда, — служанка кивнула. — А когда пришло ваше письмо — то, что сэр Ламберт отправил, — он вызвал Гилберта и сказал: «Она справилась. Она справилась даже в плену». И знаете, мне показалось, он улыбался.

Я хмыкнула и снова закрыла глаза. Значит, герцог переживал. Надо же. А с виду такой ледяной. Впрочем, я уже начинала понимать, что под этой ледяной бронёй скрывается что-то более тёплое и сложное. И, кажется, это «что-то» постепенно пробивало себе дорогу наружу.

Вечером в главном зале был устроен пир. Не такой пышный, как свадьба Гилберта и Изабель, но очень душевный. За длинными столами собрались все обитатели замка — от рыцарей до поварят. Жареные гуси, запечённая рыба, пироги с грибами и, разумеется, круассаны (Тим, едва вернувшись, кинулся на кухню и за три часа наверстал всё, что пропустил за время плена). Вино лилось рекой, и даже сэр Бертран, обычно сдержанный в выпивке (после того памятного случая в таверне), сегодня позволял себе лишний кубок.

— За леди Валери! — провозгласил он, поднимаясь с кубком. — За женщину, которая приседает, печёт и умудряется победить, даже когда её берут в плен!

— За леди Валери! — грянул зал.

Я смущённо улыбнулась и подняла свой кубок в ответ.

— Спасибо, господа. Но победа была общей. Без вас — без капитана Гилберта, сэра Бертрана, сэра Эдмунда, Марты, Тима — ничего бы не вышло. Мы сработали как команда.

— Как команда, — подхватил Гилберт, сидевший рядом с Изабель. — И кстати, о команде. Леди Валери, вы не забыли, что завтра тренировка? Рыцари, кажется, без вас совсем разболтались.

— Разболтались? — я притворно нахмурилась. — Это мы проверим. Завтра на плацу — общий сбор. И пусть только попробуют сказать, что я даю им поблажки!

По залу прокатился дружный смех. Даже герцог, сидевший во главе стола, позволил себе лёгкую улыбку.

После пира, когда гости начали расходиться, я вышла во внутренний двор подышать свежим воздухом. Ночь была ясной и холодной — ноябрь вступал в свои права, и луна серебрила каменные стены замка. Я куталась в плащ и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё неделю назад я сидела в плену, гадая, выживу ли. А теперь стою здесь — дома. И это слово больше не казалось мне чужим.

— Опять одна?

Я обернулась. Герцог стоял в нескольких шагах, как всегда неслышно подкравшись.

— У вас талант появляться, когда я думаю о вас, — заметила я.

— Обо мне? — он приподнял бровь.

— О вас, о замке, о том, что я назвала это место домом, — честно ответила я. — Это странно? Я здесь всего ничего, а чувство такое, будто всю жизнь прожила.

— Может быть, дело не во времени, — тихо сказал он, останавливаясь рядом. — А в том, что ты наконец нашла своё место.

— Возможно, — я помолчала. — Знаете, когда я сидела в плену, у меня было время подумать. О себе, о вас, о том, что здесь происходит. И я поняла: я не хочу возвращаться в прежнюю жизнь. Даже если бы могла.

— В прежнюю жизнь? — переспросил он. — Ты говоришь так, будто пришла откуда-то издалека.

Я замерла. Прокол. Язык мой — враг мой. Но, может быть, это и есть тот самый момент, когда стоит рассказать правду?

— Герцог, — я набрала в грудь побольше воздуха, — вы когда-нибудь слышали о… путешественниках во времени?

Он нахмурился.

— Это что-то из легенд? Вроде тех, что рассказывают менестрели?

— Что-то вроде, — я решилась. — Представьте, что человек из другого мира — из очень далёкого будущего — однажды просыпается в чужом теле, в чужом замке, в чужой эпохе. И пытается выжить, используя то, что знает: фитнес, диетологию, немножко психологии и рецепт круассанов.

В лунном свете его лицо казалось высеченным из мрамора — бледное, с резкими тенями. Он долго молчал.

— И этот человек — ты? — спросил он наконец.

— Я. Меня зовут Лера Снегирёва. Я из двадцать первого века. Была фитнес-тренером, упала в бассейн, а очнулась в теле леди Валери. Всё, что я знаю — про зарядку, про питание, про полосу препятствий — это оттуда. Из моего мира.

Он молчал. Я уже приготовилась к чему угодно: к гневу, к обвинениям в колдовстве, к вызову отца Бенедикта с кадилом. Но он вдруг спросил:

— Там, в твоём мире, ты была счастлива?

Вопрос застал меня врасплох.

— Я… не уверена. У меня была работа, квартира, абонемент в бассейн. Но назвать это счастьем? — я покачала головой. — Счастье — это когда ты кому-то нужен. Когда у тебя есть дело и люди, ради которых стоит просыпаться по утрам. В моём мире мне этого не хватало.

— А здесь?

— А здесь — есть, — я улыбнулась. — Рыцари, которые ворчат, но делают упражнения. Марта с её чепцом и вечной тревогой. Тим, который мечтает стать пекарем. Изабель и Гилберт, чью свадьбу мы устроили. И… вы.

— Я? — его голос дрогнул.

— Вы, — подтвердила я. — Герцог, который приютил странную родственницу, доверил ей тренировать армию, а потом пошёл войной на врага, чтобы её спасти. По-моему, это тянет как минимум на хорошую балладу.

Он шагнул ближе. Теперь я чувствовала тепло, исходящее от него, и запах — всё тот же: сандал, металл и что-то, чего я не могла назвать, но что стало для меня родным.

— Лера, — произнёс он, пробуя моё настоящее имя на вкус. — Это необычное имя.