Она стояла на своем балконе и смотрела на огни моста. Ветер с залива был по-прежнему резким и соленым. Но теперь она знала его характер. Она знала, что этот ветер не может сломать. Он может только очистить. Экран ее простого телефона слабо светился в темноте, храня три коротких сообщения, которые были единственной связью с той, другой жизнью. И в этом была странная, горькая, но неразрывная связь.

Пять лет во Владивостоке не пролетели. Они протекли сквозь пальцы, как морская вода — холодная, соленая, оставляющая на коже ощущение чистоты и легкую, едва уловимую стянутость. Это было время не скорости, а глубины. Время врастания корнями в эту каменистую, продуваемую всеми ветрами почву.

Маленькое бюро «Дальневосточный проект» тихо и незаметно закрылось. Виктор Петрович уехал к дочери в Новосибирск, смахнув скупую мужскую слезу на прощание и подарив Ольге на память свой кульман и раритетную, потрепанную рейсшину. «Рисуй, – сказал он хрипло. – У тебя рука твердая. Не пропадай».

Она и не пропала. Она сняла еще более маленькую, но светлую мастерскую на чердаке одного из старых домов в центре, с огромным окном в крыше, через которое было видно небо — то хмурое и свинцовое, то пронзительно-синее. Она работала фрилансером. Ее клиентами были не корпорации, а люди. Владелец книжного, мечтавший превратить его в уютный клуб для таких же, как он, библиофилов. Молодая пара, купившая первую квартиру и желавшая, чтобы в ней пахло счастьем, а не новостройкой. Хозяйка маленькой сыроварни, которая хотела, чтобы покупатели чувствовали себя как в Провансе, а не в бетонной коробке у дороги.

Ольга научилась слушать. Не просто слышать слова, а ловить сокровенные, часто невысказанные желания. Она вкладывала в каждый проект часть этой тихой, новой жизни. В ее интерьерах не было пафоса и блеска питерских бутиков. Там было много дерева, натуральных тканей, удобной мебели, продуманного света. Там было уютно. И люди это чувствовали. Ее имя понемногу стало обрастать легендами среди местных предпринимателей. «Есть такая, Ольга. Недешево, но делает с душой. Не так, как эти приезжие из больших контор».

Она жила. Не существовала, а именно жила. Ходила на рынок, выбирала свежую рыбу, училась ее готовить. Завела на подоконнике ящик с зеленью. Иногда, по вечерам, спускалась к воде, садилась на холодный бетон набережной и просто смотрела, как залив темнеет, поглощая последние отсветы заката. Одиночество перестало быть врагом. Оно стало тихим, понятным собеседником.

Однажды утром, за чашкой кофе, она листала местную, чуть помятую газету с объявлениями. Искала вакансии для дочери своего прораба. И вдруг взгляд зацепился за небольшой, но яркий блок.

«Тихоокеанский Автоцентр»

Требуется дизайнер-проектировщик.

*Разработка концепции нового премиум-выставочного зала (1500 кв.м).*

Высокие требования к портфолио, опыт работы от 5 лет.

З/п достойная.

Резюме на почту…

Сердце сделало в груди один странный, тяжелый удар. «Тихоокеанский Автоцентр». Это было одно из крупнейших автомобильных предприятий на Дальнем Востоке. Его вывески, солидные и брутальные, она видела по всему городу. Это был уровень, от которого она сознательно отказалась пять лет назад. Большие площади, большие бюджеты, большая ответственность. Корпоративная кухня. Все, что она когда-то знала и от чего сбежала.

Она уже было отложила газету, но рука сама потянулась за ноутбуком. Не из-за денег. И не из-за амбиций. Ею двигало другое — холодное, профессиональное любопытство. Сможет ли она еще? Не растеряла ли хватку, работая с крошечными кафе и квартирами? Не ушло ли чутье к большому пространству, к сложным инженерным задачам, к работе с премиальными материалами?

Она откликнулась. Отправила тщательно собранное портфолио — скромное, но емкое, где были и ее питерские монстры, и душевные владивостокские проекты. И забыла. Погрузилась в работу над дизайном детской комнаты для мальчика, мечтавшего стать космонавтом.

Через неделю раздался звонок. Вежливый женский голос пригласил ее на собеседование.

Офис «Тихоокеанского Автоцентра» располагался в новом бизнес-центре с панорамными окнами и видом на бухту Золотой Рог. Воздух пах деньгами, дорогим кофе и новым ковролином. Ольга, в своем простом, но безупречном черном костюме, чувствовала себя немного чужой в этой блестящей, стерильной атмосфере. Дежа вю давило на виски.

Ее провели в просторный, но аскетичный кабинет. Большой стол из темного дерева, несколько мониторов, на стене — карта Дальнего Востока с флажками дилерских центров. И за столом — он.

Максим.

Он почти не изменился. Точнее, изменился, но как скала, которую ветер и вода лишь слегка обточили, подчеркнув ее основную, несокрушимую форму. Поседел, стал еще более скупым на движения. Лицо покрыла сеть морщин, но взгляд остался прежним — острым, цепким, мгновенно оценивающим и взвешивающим все вокруг. Он изучал бумаги и лишь на секунду поднял на нее глаза, когда она вошла.

И в этих глазах не дрогнуло ни единой мышцы. Не было ни удивления, ни узнавания, ни любопытства. Абсолютный ноль. Он лишь кивнул на стул перед столом.

— Ольга? Садитесь, пожалуйста.

Голос его был низким, немного хриплым, как и прежде. Он говорил с ней так, как будто видел впервые в жизни. И она, почувствовав ледяную волну адреналина, сыграла по его правилам. Села. Сложила руки на коленях. Лицо — маска профессиональной отстраненности.

Он задавал вопросы. Четкие, конкретные, в лоб. О материалах, о световых решениях для больших пространств, об оптимизации потоков клиентов, о стоимости квадратного метра под ключ в ее исполнении. Она отвечала так же четко, без лишних слов, приводя цифры, примеры, аргументы. Это был танец двух профессионалов, прекрасно знающих свое дело. Никаких намеков на прошлое. Никаких упоминаний о нем.

В конце он откинулся на спинку кожаного кресла. Помолчал, глядя на нее своим тяжелым, неотрывным взглядом.

— Ваше портфолио впечатляет. И подход. Чувствуется школа. И… своя философия. Неожиданно для такого масштаба.

— Большое пространство — это та же маленькая комната, — сказала она, и голос ее не дрогнул. — Просто воздуха больше. И ответственности.

Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки.

— Лаконично. Мне нравится. Когда сможете приступить?

Она вышла из кабинета с контрактом в сумке. Руки у нее слегка дрожали. Она спустилась на первый этаж, вышла на улицу и, прислонившись к холодной гранитной стене, сделала несколько глубоких вдохов. Ветр с залива ударил ей в лицо, и он пах теперь не свободой, а вызовом.

Работа закипела. Она погрузилась в нее с головой, с той самой яростью, что была ей свойственна в прошлой жизни, но теперь очищенной от страха и тщеславия. Она была просто первоклассным специалистом, делающим свою работу. Максим был идеальным начальником — требовательным, но справедливым, ценящим результат выше пустой болтовни. Они общались исключительно по делу. Сухо, профессионально, уважительно.

Иногда, краем глаза, она замечала, как он наблюдает за ней. Не как мужчина за женщиной, а как старый волк за молодым, но перспективным хищником. В его взгляде читалось одобрение. И еще что-то… что-то, что она не могла понять. Какую-то тайную мысль.

Ее проект был принят на ура. Новый выставочный зал, с его светлыми пространствами, умным светом, зонами отдыха из натурального камня и дерева, стал визитной карточкой компании. Клиенты задерживались там дольше, продажи выросли. Максим как-то раз, проходя мимо, бросил ей скупое: — Хорошая работа. — Для него это было равно восторженной овации.

Прошел почти год их странного, молчаливого сотрудничества. Однажды она зашла к нему в кабинет подписать договор на еще один проект — дизайн сервисной зоны. Он подписал свои экземпляры, она — свои. Воздух в кабинете был наполнен тишиной, прерываемой лишь скрипом его пера.