Дорога превратилась в монотонную ленту: асфальт, лес, редкие заправки. Олег взял на себя роль штурмана, отмечая по карте посты ДПС и камеры. Ольга пила энергетики, стиснув зубы.

— Ты когда-нибудь задумывался, что будет после? — спросила она, чтобы не уснуть.

— После? — Олег усмехнулся. — Если «после» наступит, куплю тебе кофе в том кафе у порта. Ты говорила, там хороший эспрессо.

Она улыбнулась. В его голосе не было насмешки — только усталость и что-то еще… надежда?

К полудню они пересекли границу Пермского края. Олег сменил Ольгу за рулем, несмотря на ее протесты.

— Твои глаза красные, как у вампира, — заявил он. — Спи.

Она прикрыла веки, но сон не шел. Сквозь ресницы наблюдала, как его пальцы сжимают руль — уверенно, без лишнего напряжения. Как он щурится на солнце, и тень от ресниц падает на скулы. Как капли пота скатываются по шее, исчезая под воротником рубашки…

— Перестань пялиться, — он не повернул голову, но уголок его рта дрогнул.

— Я не пялюсь!

— Пялишься. И это отвлекает.

Она засмеялась и наконец уснула под ритмичный гул двигателя.

Проснулась от его руки на плече.

— Мы здесь, — голос Олега прозвучал прямо над ухом, низкий и усталый.

Она резко открыла глаза. За окном — промзона, серое небо, размытые огни ночного города. Знак «Нижний Новгород» мелькнул в свете фар и исчез.

— Уже? — Ольга потянулась, чувствуя, как ноют мышцы после десяти часов за рулем.

Land Cruiser мягко покачивался на разбитой дороге. Олег вел машину уверенно, без лишних движений, но его пальцы нервно постукивали по рулю.

— Где-то тут… — пробормотал он, резко сворачивая в узкий переулок.

Ольга пригляделась. Улицы были почти пустынны — только редкие фонари, отбрасывающие желтые пятна на асфальт, да одинокий пьяница, шатающийся у подъезда.

— Ты знаешь, куда едешь? — спросила она.

Олег не ответил. Его глаза были прикованы к дороге, но в них не было неуверенности. Он сворачивал то направо, то налево, будто ехал по навигатору, которого у них не было.

— Ты… ты тут часто бываешь? — Ольга нахмурилась.

Олег лишь хмыкнул.

— Бывал.

Они проехали мимо старинного здания с колоннами — похоже, театра или музея, — затем резко свернули в темный двор.

— Здесь, — Олег заглушил двигатель.

Ольга осмотрелась. Двор был заставлен старыми «Ладами» и ржавыми детскими качелями. В углу — пятиэтажный кирпичный дом с облупленной штукатуркой.

— Ты живешь здесь? — она не скрывала удивления.

Олег открыл дверь и вышел, не ответив. Ольга последовала за ним.

Ночь была прохладной, пахло асфальтом и чем-то сырым — возможно, близостью Волги. Олег шел быстро, не оглядываясь, но его шаги были уверенными. Он знал дорогу.

— Ты что, запоминал все повороты? — Ольга ускорила шаг.

— Да.

— Это невозможно.

— Нет.

Он остановился у подъезда с выбитыми стеклами, достал из кармана ключ — старый, потертый, явно не новый.

— Ты… ты держал его при себе все это время? — Ольга не понимала.

— Всегда.

Он открыл дверь, и они поднялись на третий этаж. Лестница скрипела под ногами, пахло пылью и старыми обоями.

Квартира оказалась за неприметной дверью с потертым номером «37». Олег вставил ключ, повернул — щелчок был громким в тишине подъезда.

— Входи, — он пропустил ее вперед.

Ольга переступила порог.

Темнота. Запах затхлости, пыли, но не запустения — скорее, места, которым редко пользуются, но не забывают.

Олег щелкнул выключателем.

Гостиная была небольшой, с диваном, застеленным старой простыней, и столом, на котором лежали карты, блокноты, пачка сигарет. На стене — фотографии, но Ольга не успела разглядеть.

— Это твоя квартира? — она повернулась к нему.

Олег уже снимал куртку.

— Одна из.

— Одна из?

— Да.

Он бросил ключи на стол и подошел к окну, резко дернул штору — убедиться, что снаружи никого.

Ольга стояла посреди комнаты, чувствуя, как реальность снова сдвигается.

Олег знал этот город. У него здесь был дом. Ключ.

И, возможно, не только это.

— Друг присматривает, — пояснил Олег, проверяя холодильник. Там лежала бутылка воды и пачка доширака. — Сегодня вечером он привезет документы и деньги. А пока…

Он подошел к ней, внезапно серьезный.

— Ты в безопасности.

Ольга не успела ответить. Его губы накрыли ее рот — горячие, требовательные. Она ответила с той же яростью, вцепляясь в его волосы.

— Здесь… — она еле выдохнула, когда он срывал с нее футболку.

— Никого нет.

Олег поднял ее на стол, сбросив на пол стаканы. Его пальцы скользнули по ее груди, вниз, к пряжке джинсов. Ольга выгнулась, чувствуя, как он освобождает ее от одежды.

— Ты уверен, что рана… — она пробормотала, касаясь повязки.

— Заткнись.

Он снял рубашку, и она увидела шрамы — старые и новые. Притянула к себе, целуя каждый.

Стол заскрипел под их весом. Олег вошел в нее резко, без прелюдий, будто боялся, что время кончится. Ольга впилась ногтями в его спину, шепча что-то бессвязное.

Потом была кровать — узкая, жесткая. Они не могли остановиться. Как будто завтра не существовало. Как будто за этими стенами не было тех, кто охотился за ними.

— Останешься со мной? — спросил он позже, когда они лежали в темноте.

— До конца, — ответила она.

Они лежали, сплетенные в темноте, как два уцелевших солдата после боя. Его рука тяжело лежала на ее талии, пальцы слегка сжимали кожу, будто проверяя – реальна ли она. Ольга прижалась спиной к его груди, чувствуя, как его дыхание медленно выравнивается, а сердце бьется все спокойнее.

Впервые за долгие дни – может, за всю жизнь – она не думала о завтрашнем дне. Не прислушивалась к шагам за дверью. Не вздрагивала от каждого скрипа дома. Здесь, в этой узкой кровати, под грубым одеялом, пахнущим пылью и его кожей, она чувствовала себя в безопасности.

Олег притянул ее ближе, его губы коснулись ее плеча – не поцелуй, а скорее подтверждение:ты здесь, я здесь, мы живы.

— Спи, — прошептал он, и голос его был хриплым от усталости.

Она закрыла глаза.

За окном Нижний гудел своей ночной жизнью – где-то сигналили машины, кто-то смеялся во дворе, ветер шевелил листья в старых тополях. Но эти звуки казались далекими, почти нереальными.

Гораздо реальнее было его тепло за спиной. Его дыхание у нее в волосах. Его рука, которая даже во сне не отпускала ее.

Ольга уснула с одной мыслью:пусть утро не наступает.

Но оно наступило.

Первые лучи солнца пробились сквозь щели в шторах, осветив пыль, витающую в воздухе. Олег уже не лежал рядом – она почувствовала это, даже не открывая глаз. Но его запах остался на подушке, а на тумбочке стоял стакан воды – для нее.

Она потянулась, и в этот момент дверь в комнату скрипнула.

— Не стреляй, это я, — раздался его голос.

Ольга приподнялась на локте. Олег стоял на пороге, босый, в растянутой футболке, с двумя кружками дымящегося кофе в руках.

— Где ты его взял? — она прищурилась.

— Умею договариваться с соседями, — он сел на край кровати, протягивая ей кружку.

Кофе был крепким, почти горьким, но Ольга сделала глоток и застонала от удовольствия.

— Как спалось? — спросил он, наблюдая, как она прикрывает глаза, наслаждаясь вкусом.

Ольга посмотрела на него – на его небритую челюсть, на тень под глазами, на едва заметную улыбку в уголках губ.

— Как будто меня не пытались убить, — ответила она.

Олег рассмеялся – низко, по-хриплому, и в этот момент она поняла: буря еще впереди. Но пока – пока можно просто пить кофе. И чувствовать себя в безопасности.

Утро в Нижнем было хрустальным. Солнце играло в куполах старинных церквей, а воздух пах Волгой и свежим хлебом. Ольга стояла у окна, наблюдая, как во дворе старушка кормит голубей крошками.