— Нет, сейчас.

Олег замер, потом медленно повернулся к ней. В его глазах отражался тусклый свет фонаря за шторой — два золотых уголька во тьме.

— Завтра мы уезжаем.

Где-то на кухне капнула вода из крана. Ольга почувствовала, как её собственное дыхание стало глубже.

— Куда?

— Туда, где нас не найдут.

Он сказал это так просто, будто говорил о прогулке в парк. Ольга хотела спросить ещё что-то, но Олег уже притянул её к себе, и его губы закрыли все невысказанные вопросы.

За окном ветер шевелил листья, а в комнате снова запахло кожей, солью и их смешанным дыханием.

Она хотела расспросить, но усталость накрыла ее, как теплая волна. Последнее, что она помнила — его руку, которая не отпускала ее даже во сне.

Ольга закрыла глаза, и сон пришёл почти сразу.

Ей снился Питер.

Не тот, что остался за спиной — серый, дождливый, с вечно раздражённым Димой и кипами бумаг на столе. А другой. Пустой.

Она шла по Дворцовой площади, но вокруг не было ни туристов, ни машин. Только ветер гонял по брусчатке окурки и обрывки афиш. Её шаги гулко отдавались в тишине.

Вдруг — телефонный звонок. Громкий, резкий, не из сна. Ольга потянулась к нему в темноте, но трубка оказалась ледяной.

— Ты уверена, что хочешь ответить? — голос Олега звучал из ниоткуда.

Она проснулась.

Комната была тёплой, реальной. Олег спал рядом, его грудь поднималась и опускалась в такт дыханию. За окном ещё темно, но где-то за рекой уже брезжил рассвет — бледная полоска между ночью и утром.

Ольга прижалась к его груди, чувствуя, как её собственное сердце успокаивается.

— Просто сон, — прошептала она в его кожу.

Олег что-то пробормотал, не просыпаясь, и потянул её ближе.

Ольга проснулась от резкого скрипа машин за окном.

Открыла глаза, и первое, что почувствовала — тяжесть. Не в мышцах, а где-то глубже, под рёбрами, будто проглотила камень.

Сквозь шторы пробивался утренний свет, золотистый и наглый. Он напоминал:пора. Пора собираться, пора в дорогу, пора возвращаться к той жизни, которая ждала где-то там, за тысячу километров.

Она потянулась к Олегу — ищущее движение, привычное уже. Но место рядом было пустым.

"Наверное, вышел за кофе", — подумала Ольга.

Она села на кровати, оглядывая комнату. Его вещей не было. Только след от его тела на простыне да смятая подушка.

— Олег?

Тишина.

Ни рваных джинсов, ни черной футболки, ни пистолета, который он обычно оставлял на тумбочке.

Ольга схватила телефон — ни звонков, ни сообщений. На улице стоял их Land Cruiser, нетронутый, будто Олег просто испарился.

— Может, вышел за сигаретами… — она налила кофе, но он казался горьким и безвкусным.

К полудню она начала звонить. Раз за разом. Глухие гудки.

Ольга металась по квартире, проверяя шкафы.

Кофе закипал на плите, наполняя кухню горьковатым ароматом. Ольга машинально налила в две чашки, потом застыла, глядя на вторую.

Ольга продолжала набирать раз за разом номер Олега.

Гудки. Долгие, бесконечные.

Пятый звонок.

— Алло?! — сорвалось у нее в пустоту.

Тишина в трубке.

Ольга методично обыскивала квартиру: ванная — мокрый след от душа уже высох, прихожая — нет его ботинок, балкон — пусто.

Только в углу шкафа, за ящиком с бельем, нашла забытую тельняшку.

Она сидела на полу, прижав сине-белую ткань к лицу.

Пахло им.

Соленой кожей, дешевым мылом из гостиниц, тем самым одеколоном, который он купил на заправке.

Телефон выскользнул из потных пальцев.

— Черт… черт… черт…

Она била кулаком по дивану, пока не заболела рука.

За окном смеркалось.

Ольга стояла у стекла, следя, как во дворе зажигаются фонари.

Может, его больше нет?

Может, все это было сном?

Но тельняшка в ее руках была реальной. Как и следы его зубов на ее плече.

Она не включала свет.

Сидела в темноте, слушая, как где-то за стеной плачет ребенок, а соседи сверху передвигают мебель.

Ждала.

Просто ждала.

Ольга не заметила, как уснула. Одно мгновение она сидела, уставившись в темный экран телефона, а следующее — её веки стали неподъёмными, как свинцовые шторы. Сон накрыл её внезапной волной, без сновидений, без тревоги — просто вырубил, как будто организм сам решил, что больше не может выносить это напряжение. Она свалилась на диван, даже не добравшись до кровати, скомканная тельняшка всё ещё зажата в кулаке.

Она проснулась от собственного кашля — горло пересохло, язык прилип к нёбу. Солнечный луч пробивался сквозь щель в шторах, разрезая пыльный воздух комнаты. Ольга моргнула, пытаясь понять — сколько времени прошло? Где она? Почему всё болит?

Потом вспомнила.

Телефон. Никаких сообщений.

Она стояла у холодильника, держась за ручку, но не открывала его.

"Нужно поесть", — приказала себе Ольга.

Но вместо этого налила стакан воды. Вода была тёплой, с привкусом ржавых труб.

Она вышла на улицу, как лунатик.

Парк у озера.Там, где кормили уток. Теперь утки клевали крошки у ног какой-то молодой пары. Девушка смеялась, запрокинув голову. Ольга отвернулась.

Кафе "Старый город".Тот же официант, те же столики. Но ни намёка на то, что Олег мог быть здесь.

Набережная.Ветер гнал по воде мелкую рябь. Вчерашние следы на песке уже смыло.

Ольга вернулась в квартиру и села на пол у двери.

Солнце медленно ползло по стене, отмечая время, которого стало слишком много. Где-то за стеной соседка напевала песню "Синий иней". Вода капала из крана на кухне — кап... кап... кап...

Она взяла телефон, набрала его номер — и положила трубку, не дозвонившись.

"А что, если он..."

Нет. Она не позволяла себе додумать.

Вечером она нашла в шкафу недопитую бутылку красного. Дешёвое, кислое. Выпила прямо из горлышка, морщась.

За окном медленно гас свет. Зажигались фонари.

Ольга прижала лоб к холодному стеклу.

— Ты же обещал... — её дыхание запотело на стекле, стёрлось.

Где-то внизу залаяла собака. Засмеялись подростки. Жизнь шла своим чередом.

Только в этой квартире время будто остановилось.

Перед сном она ещё раз позвонила.

"Абонент временно недоступен..."

Ольга бросила телефон на диван.

Она не плакала. Просто легла, уткнувшись лицом в ту самую тельняшку, и закрыла глаза.

Завтра будет третий день.

Или, может быть, конец.

Ольга проснулась от собственного крика. Рука инстинктивно рванулась в сторону - туда, где должно было быть тепло его тела, но простыня была холодной и пустой. Сон, в котором Олег возвращался, рассыпался как дым.

Она сидела на кровати, обхватив колени. В горле стоял ком, а веки жгло от невыплаканных слез. Две ночи без него. Две ночи, когда она засыпала, прижимая к груди его тельняшку, вдыхая ускользающий запах его кожи.

Кофе. Нужно сделать кофе. Ольга механически поставила чашку, но рука дрогнула - кипяток пролился на стол, оставив темное пятно. Она смотрела, как жидкость растекается по дереву, впитывается в трещины. Как ее жизнь последние три дня.

Она стояла перед зеркалом в ванной. Темные круги под глазами. Пересохшие губы. Волосы, потерявшие блеск. "Кто ты теперь?" - спросило отражение.

Чемодан. Нужно собрать чемодан. Ольга открыла шкаф, и запах его - смесь табака и того дешевого одеколона - ударил в нос. Она зажмурилась, упираясь лбом в дверцу. "Соберись, черт возьми!"

Вещи летели в сумку беспорядочно: ноутбук, зарядка, несколько вещей. Тельняшка - последней. Она сжала ее в руке, потом резко швырнула в чемодан.

Двор встретил ее криком чаек. Land Cruiser стоял там же, где и три дня назад. Ольга бросила чемодан на заднее сиденье. Села за руль. Ключ в замке зажигания.