Ольга сжала зубы.

— Я ему не верила! Он мне ничего не говорил!

Ложь вылетела легко. Она видела, как мужчина переглянулся с напарником.

— Врешь.

Удар в живот заставил ее согнуться. Она упала на колени, кашляя, но не закричала.

— Говори, сука!

Верзила схватил ее за волосы, дернул голову назад.

— Я... не знаю...

Холодная вода хлынула ей в лицо. Она захлебнулась, слезы смешались с водой.

— Сколько раз ты с ним спала, а? — верзила склонился над ней, его голос стал тише, опаснее. — Он шептал тебе на ушко, когда трахал? Говорил, какие планы строит?

Ольга плюнула ему в лицо.

Последовал удар кулаком в челюсть.

Голова откинулась назад, во рту запахло медью.

Но она не закричала.

Не дала им этого удовольствия.

Последний удар дверью прозвучал как выстрел. Шаги удалялись по коридору, смешиваясь с бормотанием мужчин.

—«Чертова стерва...»

—«...сказал Ярослав, пусть посидит...»

—«...все равно сломается...»

Голоса растворились где-то наверху. Замок щелкнул.

Тишина.

Ольга осталась одна в полумраке подвала. Время потеряло смысл. Минуты сливались в часы, часы — в пустоту. Она не знала, сколько прошло — может, час, может, пять. Жажда сковала горло, а холод проникал в кости, заставляя тело дрожать мелкой, неконтролируемой дрожью.

Она закрыла глаза, пытаясь представить что-то теплое: солнце на мостовой Петербурга, запах кофе в ее любимой кружке, руки Олега на своей коже...

Нет.

Она резко открыла глаза.

Не его. Никогда больше.

В темноте подвала ее мысли стали четкими, как лезвие.

Если они держат ее здесь, значит, Олег все еще нужен им. Значит, он может прийти. И если он придет...

Ее пальцы сжались в кулаки.

...она встретит его не как любовница, а как палач.

Она услышала шаги сквозь дремоту — легкие, почти неслышные. Не грубая поступь охранников, а чьи-то осторожные шаги.

Дверь приоткрылась без привычного лязга. В проеме возник силуэт — не коренастый верзила, а кто-то другой.

—Выходи.

Голос был тихим, но твердым. Женским.

Ольга подняла голову. В тусклом свете коридора она разглядела высокую фигуру в темном плаще, бледное лицо и холодные глаза, смотрящие на нее без жалости, но и без злости.

—Кто вы?— голос Ольги звучал хрипло, будто перетертый битым стеклом.

Женщина не ответила. Она сделала шаг назад, давая понять:«Идем».

Ольга медленно поднялась на дрожащие ноги. Каждый мускул болел, но в груди горел новый огонь — ярость, решимость, жажда мести.

Она вышла из подвала.

Шаг за шагом.

Навстречу судьбе.

Каждый шаг по узкой лестнице давался Ольге с трудом. Ноги, скованные долгим сидением на холодном полу, дрожали, а спина ныла от побоев. Она шла, держась за влажные каменные стены, чувствуя, как под пальцами скользит плесень.

Женщина в плаще шла впереди, не оборачиваясь. В тусклом свете ламп Ольга разглядела ее четче: лет пятидесяти шести, стройная, с прямой спиной, словно у бывшей балерины. Седые волосы были собраны в тугой узел, а на лице — ни единой улыбки. Только холодные, словно высеченные изо льда черты и тонкие, поджатые губы.

— Не отставайте, — бросила она через плечо, даже не глядя на Ольгу.

Свет в конце лестницы ударил в глаза. Ольга зажмурилась, резко прикрыв лицо рукой. После темноты подвала даже тусклые лампы казались ослепительными.

— Входите, — женщина отступила в сторону, пропуская Ольгу вперед.

Ольга переступила порог и сразу поняла – это кабинет. Воздух здесь был другим: пахло дорогой кожей, старыми книгами и слабым ароматом сигар. Пространство перед ней раскрывалось как сцена – высокие потолки, массивные дубовые стеллажи, заполненные книгами в одинаковых переплётах. В центре – тяжёлый письменный стол с зелёным сукном, на котором аккуратно разложены бумаги, стоит массивная чернильница и несколько телефонов разных моделей. На стене — портрет мужчины в военной форме, его глаза смотрели на Ольгу с холодной оценкой.

Но больше всего её поразили окна – высокие, от пола до потолка, затянутые тяжёлыми шторами. В щели между ними пробивался дневной свет. Значит, она провела в подвале не часы, а целые сутки.

— Садитесь, — женщина указала на кресло напротив стола.

Ольга опустилась в кресло, ощущая, как мягкая кожа принимает форму её избитого тела. Руки автоматически легли на подлокотники, пальцы впились в кожаную поверхность. В голове роились вопросы, но задавать их пока не было смысла.

Женщина молча вышла, закрыв за собой дверь с тихим щелчком. Ольга осталась одна в этом просторном, дышащем властью кабинете. Тишину нарушало только тиканье маятниковых часов где-то за спиной.

Ольга осмотрела кабинет еще раз. На столе — серебряный подстаканник, фотография в рамке (лица не разглядеть), пепельница с окурком. В углу — небольшой бар с хрустальными графинами.

Богато. Холодно. Без души.

Она уже хотела встать, осмотреться, но в этот момент дверь приоткрылась.

Сначала Ольга услышала шаги — тяжелые, уверенные. Потом запах — дорогой парфюм с нотками кожи и табака.

И наконец — голос.

— Ну вот мы и встретились, Ольга, - произнёс мужчина, и в его голосе звучали нотки человека, привыкшего командовать.

Он вошел в кабинет с невозмутимой уверенностью человека, который знает, что каждое его движение имеет вес. Его шаги были медленными, размеренными — не спеша, но и не задерживаясь, словно он давал Ольге время рассмотреть его. Дорогие ботинки глухо стучали по паркету, их темная кожа блестела под светом ламп.

Его фигура казалась монолитной: широкие плечи, прямая спина, руки, слегка согнутые в локтях, как будто готовые в любой момент схватить или оттолкнуть. На нем был идеально сидящий костюм — темно-синий, почти черный, с едва заметной полоской. Галстук плотно прилегал к воротнику, будто затянутый удавкой.

Ольга следила за каждым его движением. Как он провел рукой по стулу, прежде чем сесть, будто проверяя, нет ли на нем пыли. Как его пальцы, крупные и жилистые, на мгновение задержались на спинке кресла, прежде чем он опустился в него с почти театральной плавностью. Он не просто сел — онразместился, заняв пространство так, словно это кресло было частью его самого.

Его лицо оставалось непроницаемым: высокие скулы, резко очерченная линия подбородка, тонкие губы, сжатые в едва уловимую усмешку. Глаза — холодные, серые, как сталь — изучали Ольгу без тени эмоций. Он положил руки на стол, пальцы сложил в замок, и Ольга заметила, что на мизинце левой руки — массивный перстень с темным камнем.

— Ну вот мы и встретились, Ольга, — повторил он, и его голос, низкий и ровный, заполнил кабинет, как дым после выстрела.

Ольга не отвечала. Она ловила каждую деталь: как он слегка наклонил голову, будто прислушиваясь к ее молчанию. Как его большой палец медленно провел по костяшкам другой руки — жест, который мог быть и привычкой, и скрытой угрозой.

Он ждал. И в этой паузе было больше силы, чем в любых словах.

Мужчина сидел за столом, его пальцы медленно барабанили по поверхности. Он не торопился. Его взгляд — тяжелый, неспешный — скользил по Ольге, будто взвешивал каждую деталь: потрепанную одежду, ссадины на руках, лице, спутанные волосы. Но больше всего его интересовали глаза.

Ольга сидела перед ним, сжав кулаки. Она тоже изучала его.

Высокий. Широкоплечий. Шрам.

Шрам пересекал все лицо — от виска до подбородка, белой полосой на смуглой коже. Густые брови, коротко стриженные волосы. Он выглядел как человек, который давно перестал бояться и научился внушать страх другим.

— Меня зовут Ярослав, — произнёс он, слегка растягивая слова, будто давая ей время осознать вес этого имени. — И я тот человек, чьи деньги Олег пытался украсть.