— Чтобы быть моей.

— Я никогда не буду твоей.

Он замер. Его дыхание стало глубже, тяжелее.

— Ты уже моя.

— Телом, может быть. Но не сердцем.

Ярослав резко встал с кровати, его лицо исказила гримаса ярости.

— Ты думаешь, это имеет значение? — прошипел он.

— Да.

Ольга тоже поднялась, натянула на себя халат. Она дрожала, но не от страха — от злости.

— Я не смогу полюбить тебя. Никогда.

Эти слова повисли в воздухе, как нож, воткнутый между ребер.

Ярослав замер. Его плечи напряглись, челюсть сжалась так сильно, что выступили желваки.

— Ты не понимаешь, с кем говоришь.

— Понимаю. С человеком, который боится признать, что он проиграл.

Он шагнул к ней, схватил за подбородок, заставил смотреть в глаза.

— Я ничего не проиграл.

— Тогда почему ты держишь меня здесь? — Ольга не моргнула. — Если я для тебя всего лишь трофей… забери его силой. Но знай — я все равно уйду.

Его пальцы дрогнули. На секунду она подумала, что он ударит ее.

Но он отпустил.

Тишина.

Ярослав медленно подошел к двери, его пальцы дрожали.

Когда дверь захлопнулась за ним, Ярослав сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Он впервые за долгие годы чувствовал себя побежденным.

Дверь захлопнулась с глухим стуком, и Ольга осталась одна. Она сидела на краю кровати, обхватив колени, и слушала, как его шаги медленно затихают за дверью. В комнате стало неожиданно тихо — так тихо, что она слышала, как бьется ее собственное сердце.

Она провела ладонью по простыне — там, где только что лежал он. Ткань еще хранила тепло его тела, и этот едва уловимый жар обжигал ее пальцы. Ольга закрыла глаза, вдыхая оставшийся в воздухе запах — дорогой парфюм, смешанный с потом, кожей и чем-то неуловимо опасным, что всегда витало вокруг него.

"Он ушел..."

Мысль звучала странно — и как облегчение, и как потеря.

Она медленно опустилась на подушку, чувствуя, как тело ноет после той ночи. Каждое прикосновение Ярослава будто выжгло на ней невидимые метки — синяки на бедрах, следы от его пальцев на запястьях, жгучую память его губ на своей шее. Ольга потянулась к одеялу, натянула его на себя, но холод, пробирающий под кожу, был не от температуры в комнате.

Она ждала криков, угроз, нового насилия. Но он просто вышел. Без слов. Без попыток удержать. Как будто все, что было между ними этой ночью, ничего не значило.

Ольга перевернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку. Оттуда тоже пахло им. Она хотела злиться — на него, на себя, на эту абсурдную ситуацию, — но вместо этого почувствовала лишь пустоту. Глухую, бездонную.

Ольга зажмурилась, пытаясь прогнать странное чувство, сжимающее горло. Усталость накрыла ее тяжелой волной — после бессонных ночей, страха, этой безумной ночи... Веки стали непомерно тяжелыми.

Она не заметила, как провалилась в сон.

Во сне ей снилось море.

Широкое, холодное, бескрайнее.

И одинокий корабль на горизонте, медленно исчезающий в тумане.

Утро пришло с серым светом за решёткой окна. Ольга проснулась от стука в дверь — лёгкого, но настойчивого. Она не ответила, но дверь всё равно открылась. На пороге стояла Лиза — строгая, с бесстрастным лицом.

— Вам нужно собраться, — сказала она. — Через час вас отвезут в город.

Ольга медленно села на кровати. Тело ныло, будто её переехал грузовик. Голова была тяжёлой, мысли — мутными.

— Куда? — спросила она хрипло.

— Туда, куда скажете, — ответила женщина. — У вас есть деньги?

Ольга покачала головой. Кошелёк, телефон — всё осталось в Land Cruiser. В том, что теперь было грудой металла.

Женщина кивнула и вышла, оставив дверь приоткрытой. Через несколько минут она вернулась с конвертом.

— Здесь пять тысяч рублей, — сказала она, протягивая его Ольге.

Женщина ничего не ответила. Она просто вышла, оставив Ольгу одну.

Сборы заняли несколько минут. В шкафу висела чистая одежда — простые джинсы, чёрная футболка, куртка. Всё чужое, но подходящее по размеру. Ольга переоделась, сунула конверт в карман и вышла.

В коридоре её ждал охранник — тот самый, что бил её в подвале. Теперь он смотрел на неё без злости, даже с каким-то подобием уважения.

— Машина ждёт, — сказал он и повёл её к выходу.

Двор был залит утренним светом. Чёрный внедорожник стоял у ворот, мотор тихо урчал. Ольга остановилась, оглядываясь, а затем села в машину. Дверь захлопнулась, и они тронулись.

Город встретил её шумом и суетой. Люди спешили на работу, машины сигналили, где-то играла музыка. Всё это казалось чужим, как будто она смотрела на мир через толстое стекло.

Машина остановилась у знакомого здания, и Ольга замерла, уставившись на стеклянные двери входа. Она сама попросила привезти её сюда, в офис, а не домой — словно боялась остаться наедине с пустой квартирой, с тишиной, с мыслями. Но теперь, глядя на родные ступени, по которым поднималась тысячу раз, она чувствовала себя чужой.

"Я должна войти. Просто сделать шаг..."

Но тело не слушалось. Пальцы вцепились в сиденье, ноги будто приросли к коврику.

— Всё в порядке? — водитель обернулся, его голос звучал откуда-то издалека.

Ольга кивнула, не в силах выдавить ни слова.

Она вышла на тротуар, и городской шум обрушился на неё — гул машин, смех прохожих, чьи-то шаги за спиной. Каждый звук резал слух, как нож.

"Я свободна..."

Мысль казалась чужой, нереальной.

Лифт довёз её до нужного этажа, двери открылись — и сразу знакомый запах: кофе, бумаги, чьих-то духов. Всё, как всегда. Только она была другой.

— Ольга?! — первым её заметил коллега из соседнего отдела. — Ты где пропадала? Все думали, ты...

Он замолчал, разглядев её лицо.

— Я... — голос сорвался, превратившись в хрип.

Она прошла мимо, не отвечая, чувствуя на себе десятки глаз. В кабинете всё стояло на своих местах — чашка с засохшим кофе, стопка бумаг, её любимая ручка. Как будто время здесь остановилось.

Ольга села за стол, положила ладони на столешницу. Твёрдая, холодная поверхность. Реальная.

"Это моя жизнь. Я вернулась..."

Но почему тогда всё казалось таким чужим?

Она включила компьютер, машинально открыла почту. Сотни непрочитанных сообщений. Клиенты, партнёры, Дима...

— Ольга. — дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился сам Дима. — Чёрт возьми, где ты была?!

Он выглядел измотанным, в руках — папка с бумагами.

Она подняла на него глаза и вдруг поняла, что не может ответить. Слова застряли в горле комом.

— Я... — Ольга сжала кулаки, чувствуя, как подступает что-то тёплое и горькое к глазам. — Я не знаю.

Дима замер, его лицо изменилось. Он осторожно подошёл, положил папку на стол.

— Ладно. — сказал он тихо. — Потом расскажешь.

Он вышел, закрыв за собой дверь.

Ольга осталась одна.

На экране мигало письмо от клиента — что-то срочное, важное. Но она не могла заставить себя прочитать. Всё, что она чувствовала — это странную пустоту.

"Я свободна..."

Тогда почему ей казалось, что часть её осталась там, в той комнате, где он в последний раз смотрел на неё своими холодными глазами?

Она взяла чашку, поднесла к губам, но кофе был горьким и противным. Как будто за эти дни всё изменилось — даже вкусы.

За окном шумел город. Жизнь шла своим чередом.

А Ольга сидела за своим столом, в своём кабинете, и не могла понять — свободна ли она на самом деле.

Ольга провела ладонью по клавиатуре, ощущая под пальцами привычные клавиши. Компьютер гудел, экран светился холодным синим светом, рассыпая перед ней десятки непрочитанных писем. Она щелкнула по первому — отчет за прошлый месяц. Цифры, графики, таблицы. Все так знакомо, и в то же время бесконечно далеко.

"Нужно просто начать,"— подумала она, сжимая пальцы.