Вурдалак на той стороне взревел еще громче. Атаковал сильнее, пытаясь пробиться к Дарине. Моя пара слабела на глазах, ее энергия истончалась. Она тянулась ко мне, умоляя о помощи, и я ринулся в портал, ответив на ее зов.

Я провалился на изнанку. Всем своим существом ощутил, что это не просто банк с магическим хранилищем. Это место, где реальность и магия пересекаются, где границы между мирами стираются, рождая хаос.

Здесь, в эпицентре безумия, хранились самые опасные артефакты. Осколки потерянной власти вурдалаков, впитавшие в себя древнюю, ненавидящую все живое тьму, способные превратить любого человека в бездушного раба, а землю — в выжженное царство смерти.

Хранилище не просто защищали призрачные стражи. Оно жило, дышало, став частью древнего проклятия, его сердцем и разумом. И стражи Изнанки, в отличие от стражей Света, были не просто призраками, а сущностями, рожденными из тьмы, из самого страха.

Они не просто были готовы убить все живое, что проникнет внутрь, — они могли разорвать душу на клочки, оставив лишь эхо невыносимой боли и всепоглощающего ужаса. Но вурдалаки, эти псевдо живые создания, слепленные из тьмы и ненависти, умели противостоять им и существовать на той стороне. Они не чувствовали боли, не знали страха. Они были детьми этой тьмы, и, возможно, именно это давало мне шанс пройти через смертоносную охрану…

Прежде чем я провалился в портал, Высший маг успел взмахнуть рукой, и на мне появился пояс с древними артефактами — целым арсеналом оружия. Магические кинжалы, артефакты смерти, созданные для уничтожения врагов, были моими единственными союзниками на той стороне.

Эти кинжалы — настоящие проводники в мир тьмы, ключи к древним тайнам, что выжгут душу, но, возможно, спасут жизнь. Но, даже чувствуя их тяжесть и холод, я понимал, что это будет не просто бой. Это будет битва с самой судьбой, с самой Тьмой, что проросла во мне…

Я должен был спасти Дарину, несмотря ни на что.

Эта мысль стала моим единственным светом, моим законом, путеводной звездой. Я был готов сделать это ценой собственной жизни. Пусть моя кровь станет откупом за все грехи, за боль, что я причинил ей. Я не просто жаждал ее спасти — я хотел заслужить ее прощение...

Я не мог отказаться от шанса вернуть то, что было потеряно, восстановить хрупкий баланс между светом и тьмой, вступив в схватку с последней. И если у меня получится это сделать, то сквозь пелену боли и ужаса я отыщу и верну себе ту часть души, что уже почти поглотила тень.

Возможно, помимо истинной пары я смогу вернуть свою вторую сущность. Свою волчью ипостась.

Сначала тени Хранилища поглотили меня полностью, словно сухая губка впитала каплю воды.

Со всех сторон меня окружил мрак, и в первые мгновения я практически полностью ослеп. Чуть ли не задохнулся от смрада, от густого и тяжелого воздуха. Там, где я оказался, пахло озоном, как после грозы, и сладковатой вонью разложения.

Через пару секунд после того, как я провалился в переход, ослепший и беспомощный, зрение снова вернулось. Совсем другой свет резанул по глазам. Он искажал все, что тут находилось, отчего длинные неестественные тени шевелились сами по себе, словно живые существа. Стены пульсировали в такт моему учащенному сердцебиению, и мне казалось, что само это место — гигантское живое существо… А я вирус, инородное тело, проникшее в его кровоток.

И теперь Хранилище пыталось от меня избавиться.

Я проморгался и, оглядевшись, вытащил короткие клинки, которые от одного магического приказа превратились в длинные энергетические лезвия. Они светились голубоватым огнем с белыми всполохами.

Спасибо Высшему магу — оружие и правда оказалось непростым. Греческий огонь не выдержит ни одно создание тьмы. Достаточно полоснуть один раз по твари, а дальше голубое пламя само сожрет любого монстра изнанки.

Зрение полностью восстановилось, и я смог рассмотреть, где оказался. Это был огромный зал со сводчатыми потолками, с большими панорамными окнами и высокими стеллажами вдоль стен.

По углам зала мерцали темно-сизые тени. Со всех сторон доносились шорохи и стоны, словно само Хранилище всхлипывало и стонало от вторжения. Оно, недовольно рыча, выпустило сначала тени, а потом мрак передо мной рассеялся, и я увидел Дарину…

Моя истинная пара стояла в самом центре зала. Запертая в клетке, сотканной из черного пламени и тьмы. Своеобразные, переплетающиеся лучи искаженного света несколькими рядами окружали клетку.

Дарина стояла на коленях в самом ее центре. Она казалась сломленной, дрожала и всхлипывала, смотря на меня с надеждой на спасение, возродившейся где-то в глубине души. В ее взгляде, полном слез и ужаса, все еще тлели искорки упрямства и силы.

На шее девушки я заметил хорошо знакомый мне амулет, а на ее левой руке — странные древние узоры.

— Маршал! — Дарина вдруг потянулась ко мне. Ее надрывный крик был едва слышен, пробиваясь сквозь гул Хранилища прямо мне в душу. — Берегись! Призрак вурдалака…

Резко обернувшись, я ловко увернулся от темного существа, что атаковало меня со спины. На меня раз за разом нападала тень, сжимая в руке клинок, горящий темным светом.

Тварь, с которой я скрестил клинки, яростно взревела и продолжила атаковать меня. Занесла свое оружие, размахиваясь, и нанесла очередной удар.

Странно, но мое оружие без проблем отразило атаку вурдалака. Искры разлетелись по всему залу, и звон отдался громким эхом от каменных стен Хранилища.

Вурдалак с шипением и рычанием замер напротив меня, а затем взмахнул темным оружием так, словно всю прошлую жизнь занимался боями на мечах. Он оскалился, сверкнув красным, будто раскаленным взглядом, и вдруг откинул капюшон, обнажая уродливую костлявую голову. Кожа, что обтягивала черепушку вурдалака, казалась бледной, почти прозрачной. По ее поверхности стелились черные узоры татуировок.

Тварь ухмыльнулась еще омерзительнее и вновь взревела. Она словно оживала, снова становясь материальной…

— Маленький волчонок прилетел на пламя своей истинной пары, — просипела голосом, напоминающим скрежет камня по стеклу. — Ты опоздал, Недоальфа. Она уже почти стала частью Изнанки. Ее жизнь — дар этому месту в обмен на мое воскрешение…

Вурдалак взмахнул руками и что-то зашептал, призывая на помощь темные силы.

В следующее мгновение из стен Хранилища хлынули полчища тьмы. Ужасные создания всевозможных форм, всякие разные сущности, сотканные самой тьмой, бросились в атаку, нападая на меня со всех сторон.

Я ничего не ответил на выпад вурдалака. Ярость, страх, собственный голос — все это сжалось в груди холодной решимостью. Я кинулся вперед, отбиваясь от теней, чувствуя, как лезвие клинка поет в моей руке, рассекая не плоть, а саму энергию тьмы, из которой были созданы эти твари.

Я не видел ничего, кроме ее глаз.

Они были моим маяком в этом аду. Во мраке, что смыкался кольцом вокруг меня.

Вурдалак снова взмахнул рукой, и от стены отделилась огромная тень, принимая форму волка с когтистыми лапами. Тварь рванула ко мне, оскалившись и зарычав.

Теперь я отражал атаки со всех сторон. Я упорно продолжал пробиваться к свету, к своей истинной. Превращал созданий тьмы в крошево, ловко орудуя длинными клинками, которые сжимал в обеих руках.

— Стражи! — раздался звонкий незнакомый голос с той стороны, где была заточена моя пара. — Вы так долго за мной гонялись! А теперь просто стоите и наблюдаете, как твари изнанки пожирают меня и мою кровную сестру? — пробился сквозь тьму яростный призыв. — Если Дарина и Маршал погибнут… то утянут за собой всех нас! Их смерть откроет портал с изнанки в наш мир! И все, что вы так рьяно защищали, сгинет во тьме… Тьма сожрет меня! Вы так долго меня искали, а сейчас просто позволите погибнуть?

Я понятия не имел, кто эта девушка и к кому она обращалась, но произнесенная речь возымела действие. Внезапно тьма ослабила натиск.

Большую часть тварей отвлекли на себя стражи. Я не смог разглядеть их, да и времени особо не было. Для меня было достаточно того, что эти стражи ворвались в самую гущу битвы. Перетянули на себя внимание тварей.