У меня перехватило дыхание. Слезы, которые я сдерживала последние сутки, хлынули из глаз. Я уткнулась лицом в его колени и заплакала.

Он не стал меня успокаивать словами. Он просто положил руку мне на голову и начал гладить волосы. Медленно, ритмично.

— Все хорошо, — шептал он. — Мы здесь, мы живы.

Когда слезы иссякли, я подняла голову.

— Призрак, — сказала я, вытирая лицо рукавом. — Он ушел, но оставил послание.

Цзинь Вэй кивнул, его лицо снова стало серьезным.

— Он проиграл этот бой. У него нет армии големов. Но у него осталась его сила, и его безумие.

— Церемония Небесного Единения, — напомнила я. — Она состоится завтра. Астрономическое явление нельзя отменить. Парад планет произойдет вне зависимости от того, есть у него ключ или нет.

— Что он может сделать без ключа?

— Я думала об этом, пока мы ехали, — я встала и начала ходить по комнате. Мой мозг, отдохнувший и подстегнутый опасностью, снова заработал в полную силу. — Он хотел открыть врата цивилизованно. Через «черный ход». Тихо и аккуратно, используя накопитель энергии. Мы разрушили его план. Теперь у него остался только один вариант.

— Какой? — спросил генерал.

— Ему нужен источник энергии такой мощи, чтобы порвать ткань реальности. Если он не может использовать накопленную энергию сотен людей… он использует энергию самого места.

Я остановилась перед картой столицы, висевшей на стене.

— Столица построена на месте силы. Пересечение лей-линий. Именно поэтому здесь стоял дворец династии Шан, и поэтому здесь стоит наш дворец. Сердце Империи — это не просто артефакт. Это узел.

— Он хочет уничтожить узел? — нахмурился Цзинь Вэй.

— Нет. Он пойдет в самое сердце, туда, куда мы не смогли добраться. В тронный зал Древних.

— Но входы завалены, мы проверяли.

— Для человека, который может проходить сквозь стены и превращаться в тень, завалы не проблема. Проблема была в «Печати Сдерживания», которую мы забрали. Теперь там нет защиты.

Я повернулась к нему.

— Цзинь Вэй, мы думали, что обезопасили мир, но на самом деле мы открыли ему дорогу. Без Печати энергия в том месте нестабильна. Ему нужно просто подтолкнуть её. И тогда…

— И тогда взрыв уничтожит не просто пещеру, — закончил он за меня. — Он уничтожит столицу.

— Весь город провалится в тартарары. Буквально.

В комнате повисла тишина.

— У нас сутки, — сказал генерал, поднимаясь с кресла. Он пошатнулся, но устоял.

— Тебе нельзя сражаться, — напомнила я. — Врач сказал…

— К черту врача, — его голос был тихим, но в нем звенела сталь. — Если я не смогу сражаться мечом, я буду сражаться зубами, но я не дам ему уничтожить мой дом.

Он подошел ко мне и взял мое лицо в свои ладони.

— Алиса. Ты знаешь, как его остановить?

— Он из плоти и крови, даже если считает себя богом, — ответила я. — У него есть тело, значит, его можно убить. Но магия на него не действует так, как на других. Он поглощает Ци.

— Значит, нужно что-то, что не является магией. Старая добрая сталь.

Я вспомнила свои иглы. Они были бесполезны против него в пещере. Он остановил их силой мысли.

— Нужно отвлечь его, — сказала я. — Он одержим идеей совершенства. Он нарцисс. Если мы заставим его ошибиться…

В мою голову пришла безумная идея. Идея, достойная той, кто переписывал сюжеты книг.

— Цзинь Вэй, помнишь, он предлагал мне править вместе?

— Не смей даже думать об этом, — его глаза потемнели.

— Нет, я просто сделаю вид. Он считает, что мы похожи, что я — такая же, как он. Чужая, не из этого мира. Это его слабое место. Он одинок, в своем величии и безумии он страшно одинок. Он ищет отражение.

— Ты хочешь стать приманкой? Опять?

— Я хочу стать зеркалом. Я покажу ему то, что он хочет видеть, а пока он будет смотреть… ты нанесешь удар. Единственный, потому что второго шанса у нас не будет.

Генерал молчал, разглядывая мое лицо, словно пытаясь запомнить каждую черточку.

— Это будет наш последний бой, Алиса, — сказал он наконец.

— Тогда давай сделаем так, чтобы мы выжили.

Вечером мы сидели на веранде, укутавшись в пледы, и пили чай. Снег, который обещали тучи, так и не пошел, но воздух был морозным и чистым.

— Расскажи мне о своем мире, — попросил вдруг Цзинь Вэй. — Об Алисе.

И я рассказала. Рассказала о самолетах, которые летают выше фениксов, о городах, где ночь светла как день, о книгах, которые читают с экранов, светящихся, как магические кристаллы. Рассказала о своей учебе, о родителях, о том, как нелепо и глупо умерла под колесами автобуса.

Он слушал внимательно, не перебивая, словно сказку о далекой, невозможной стране.

— Там нет магии? — спросил он.

— Там есть наука. Она похожа на магию, но доступна всем.

— Хороший мир, — сказал он задумчиво. — Безопасный. Ты скучаешь по нему?

— Я скучала, — призналась я. — Раньше. Я думала, что это все — сон, кошмар, из которого я хочу проснуться. Но теперь…

Я посмотрела на него, на его профиль, освещенный луной.

— Теперь мой дом здесь, потому что здесь ты.

Он повернулся ко мне. Чашка с чаем была отставлена в сторону.

— Я никогда не умел говорить красивых слов, — произнес он хрипло. — Я солдат. Мой язык — приказы и доклады. Но я хочу, чтобы ты знала, если мы завтра выживем… я больше не отпущу тебя. Ни в монастырь, ни в другой мир. Ты моя, Алиса, а я твой.

— Это звучит как приказ, генерал, — улыбнулась я сквозь подступающие слезы.

— Это капитуляция, — ответил он и поцеловал меня.

Его губы были настойчивыми, руки — сильными.

Мы целовались под холодной луной, на пороге конца света, и в этот момент я чувствовала себя абсолютно, бесконечно живой.

— Пойдем, — прошептал он, отрываясь от моих губ. — Нам нужно выспаться. Завтра будет долгий день.

Мы вошли в дом, держась за руки.

Утро, которое должно было стать последним для этого мира, началось не с рассвета. Оно началось с тьмы.

Солнце взошло, но его свет был болезненным, грязно-желтым, небо над столицей окрасилось фиолетовым, а воздух застыл, птицы молчали, даже ветер, казалось, исчез.

Церемония Небесного Единения началась.

Мы с Цзинь Вэем вышли из дома, когда город еще только просыпался. На этот раз мы не прятались, мы шли открыто, но не по главным улицам, а переулками, срезая путь к Запретному городу.

Генерал был бледен, под его глазами залегли глубокие тени, а движения, обычно плавные и текучие, стали резкими.

— Ты как? — спросила я, когда он слегка оступился на брусчатке.

— Я в порядке, — ответил он привычной ложью. — Просто… непривычно не чувствовать поток. Словно оглох на одно ухо.

Он не мог использовать магию, вообще, врач предупреждал: любая попытка призвать Ци сожжет его остатки каналов и убьет на месте. Теперь он был просто человеком с мечом, и это пугало меня больше всего.

Мы подошли к стенам дворца с восточной стороны, где находился старый служебный вход для водовозов. Стража была на взводе, но, увидев генерала, вытянулась по стойке смирно.

— Ваше превосходительство! — гарнизонный капитан выглядел так, будто увидел призрака. — Мы думали… ходили слухи, что вы…

— Слухи преувеличены, — оборвал его Цзинь Вэй. — Где император?

— В Небесном Храме, готовится к молитве. Охрана усилена тройным кольцом.

— Хорошо, никого не впускать и не выпускать, даже если небо упадет на землю — стоять насмерть.

Мы прошли мимо, углубляясь в лабиринт дворцовых переходов. Нам не нужен был император, нам нужно было то, что находилось глубоко под его ногами.

Дворец был огромен, но он был построен на костях. На руинах предыдущей династии, которую уничтожила та же сила, что сейчас пыталась вернуться. Мы спускались все ниже, мрамор сменился гранитом, гранит — грубым черным базальтом.

— Здесь, — я остановилась перед глухой стеной в одном из винных погребов.