И тут «Призрак» опустил голову и посмотрел прямо на нас. Он не мог нас видеть, мы были скрыты в тени галереи, но он смотрел точно на то место, где мы стояли. Он улыбнулся. Ангельской, печальной улыбкой. И снова я услышала его голос в своей голове.«Вы все-таки пришли. Я ждал вас. Добро пожаловать на финал пьесы, дитя теней».

В тот же миг двери храма за его спиной распахнулись. И из темноты храма вышли «Клинки Тени». Двадцать лучших убийц континента. Они выстроились по обе стороны от своего лидера, и их зеркальные маски хищно блеснули в предрассветном свете.

А сотня фанатиков во дворе как по команде замолчала. Они медленно повернули головы в нашу сторону, и в их руках появились короткие, кривые мечи, которые они до этого прятали в складках своих одежд.

— Кажется, представление начинается, — процедил Лэй, обнажая меч.

Мы оказались в ловушке, выхода не было. Перед нами — сотня фанатиков, готовых умереть за своего лидера. За ними — двадцать элитных убийц и сам «Призрак».

— План Б, леди? — спросил Шань, вставая рядом со мной. В его голосе не было страха, лишь мрачная ирония.

— План Б — это умереть с честью, — ответил за меня Лэй. — В атаку! За императора!

И они бросились вперед. Пятеро против ста двадцати. Это было безумие. Это была славная, героическая и абсолютно бессмысленная смерть, но я не двинулась с места. Потому что я поняла, это все был спектакль. Грандиозный, кровавый спектакль, устроенный специально для меня.

Я посмотрела на «Призрака». Он не двигался, ждал. Он ждал, что я сделаю. Вступлю ли я в эту безнадежную драку или… Я выбрала третий вариант, проигнорировала бойню, разворачивающуюся во дворе, проигнорировала крики своих товарищей. Я побежала вдоль галереи, к боковому входу в храм.

«Интересно», — снова прозвучало у меня в голове.

Двое «Клинков Тени» отделились от основной группы и бросились мне наперерез. Они были быстры, как молнии, но я была быстрее. Я метнула две иглы, не целясь, просто в их сторону, заставляя их на мгновение сбиться с шага. Этого мгновения мне хватило, чтобы проскользнуть в боковую дверь.

Я оказалась внутри храма. Здесь было темно и пахло ладаном и пылью. В центре, на огромном алтаре, лежал Артефакт. «Ключ Запуска». Он был похож на «Печать Сдерживания», но кристалл был не молочно-белым, а угольно-черным, и он, казалось, впитывал в себя свет.

Я знала, что у меня есть лишь несколько секунд, подбежала к алтарю и, не колеблясь, положила на него ладони. Я влила в черный кристалл всю свою Ци, всю свою ярость, весь свой страх, все свое отчаяние.

Но я сделала не то, чего он ожидал. Я не пыталась его уничтожить, не пыталась его активировать. Я начала его переписывать.

Я использовала свои знания о шифрах, о схемах циркуляции энергии. Я не ломала его структуру, а вносила в нее хаос. Я меняла символы местами, разворачивала потоки энергии в обратную сторону, создавала логические парадоксы в его кристаллической решетке. Я превращала идеальный, смертоносный механизм в бесполезный кусок камня.

Храм наполнился низким, вибрирующим гулом. Черный кристалл начал светиться изнутри багровым светом, а по его поверхности побежали трещины.

В этот момент в храм вошел «Призрак». Он двигался неспешно, его белые глаза спокойно наблюдали за тем, что я делаю.

— Впечатляет, ты не просто оружие. Ты — творец. Ты создаешь хаос из порядка. Ты действительно похожа на меня.

Он подошел и встал по другую сторону алтаря. Он не пытался мне помешать.

— Ты думаешь, это что-то изменит? — спросил он. — Ты уничтожила один ключ, но у меня есть схема. Я создам новый.

— На это уйдут годы, — выдохнула я, чувствуя, как силы покидают меня. Артефакт сопротивлялся, высасывая мою энергию.

— У меня есть годы, — улыбнулся он своей ангельской улыбкой. — У меня есть вечность.

Кристалл на алтаре задрожал еще сильнее. Я знала, что он вот-вот взорвется.

— А у твоих друзей вечности нет! — крикнула я, отдернула руки от алтаря и метнула в «Призрака» последние три иглы. Весь свой оставшийся резерв.

Он не увернулся, просто поднял руку. И иглы застыли в сантиметре от его ладони, пойманные невидимым силовым полем.

— Грубо, но эффективно, против обычных людей.

Он легким движением пальцев стряхнул мои иглы, и они со звоном упали на пол, а потом он исчез. Просто растворился в воздухе.

В тот же миг кристалл на алтаре взорвался. Меня отбросило взрывной волной, я ударилась о колонну, и мир погрузился во тьму. Последнее, что я услышала, был не грохот взрыва, а его голос у меня в голове. Голос, полный не злобы, а странного, почти отеческого восхищения. «До скорой встречи, дитя теней. Наша игра только началась».

Возвращение в сознание было медленным, мучительным, похожим на всплытие из глубокой, темной воды на поверхность. Первым вернулся слух, уловивший странный, протяжный звон, затем — обоняние. Воздух был густым от запаха горящего дерева, раскаленного камня и озона, и, наконец, — боль. Она вернулась не вспышкой, а всепоглощающей волной, затопившей каждую клеточку тела.

Я с трудом открыла глаза. Надо мной было небо. Не потолок храма, а открытое, бледно-серое предрассветное небо, на котором, как кляксы, расплывались клубы черного дыма. Я лежала на спине, на чем-то твердом и остром. Я повернула голову, и мир качнулся.

Храма больше не было.

На его месте дымились почерневшие руины. Взрыв уничтожил не только алтарь, но и все здание, обрушив крышу и разметав колонны, как спички. Я лежала на краю этой воронки, чудом выброшенная взрывной волной, а не погребенная под обломками.

Я попыталась сесть, и острая боль пронзила грудь, заставив меня закричать.

— Тихо, леди. Лежите. Не двигайтесь.

Рядом со мной, как из-под земли, возникла фигура. Это был Шань. Его лицо было покрыто копотью, на щеке — глубокий порез, а левая рука безвольно висела вдоль тела, перевязанная грязной тряпкой.

— Что… что случилось? — прохрипела я. — Бой…

— Бой окончен, — сказал он, и в его голосе не было ни капли триумфа.

Он помог мне приподняться, подложив под спину свой плащ. Теперь я видела весь двор. Это было поле бойни. Тела фанатиков в серых робах были разбросаны повсюду. Некоторые были убиты мечами, другие — сожжены до неузнаваемости. Но среди них, как черные, сломанные камни, лежали и тела гвардейцев. Я видела двоих… троих…

— Мы проиграли? — прошептала я.

— Мы выжили, — поправил меня Шань. — Когда взорвался храм, они… Их лидер исчез, их святыня взорвалась. Они потеряли волю к борьбе. Мы смогли прорваться и отступить.

Из-за руин, прихрамывая, вышел командир Лэй. Его лицо было черным от сажи и ярости. Он подошел и посмотрел на меня сверху вниз.

— Вы живы. Генерал будет доволен. Я, признаться, сомневался.

— Где Фэй? — спросила я, боясь услышать ответ.

— Мы потеряли Фэя, — сказал он глухо. — Его убил один из «Клинков», прежде чем мы смогли отступить.

Фэй. Юркий, веселый мальчишка-сирота, который умел читать следы и подражать пению птиц. Его больше не было. Боль от этой новости была острее, чем боль в сломанных ребрах. Я вспомнила его лицо, его смех, и к горлу подступил горький комок. Это я привела их сюда. Их смерть была на моей совести.

— Мы заберем их тела, — добавил Шань, увидев выражение моего лица. — Мы не оставим своих.

Я поняла, что эта миссия, которая для меня была отчаянной авантюрой, для них была просто работой. Работой, на которой они каждый день теряли друзей. И они не винили меня. Они просто делали то, что должны.

— «Призрак»… он ушел?

— Да, — кивнул Лэй. — Он и его «Клинки» исчезли в тот же миг, как прогремел взрыв. Они не стали нас преследовать. Кажется, их цель была не в том, чтобы нас уничтожить.

— А в чем тогда? — спросила я.

Лэй посмотрел на дымящиеся руины храма.

— Я не знаю. Я перестал понимать эту войну. Она не похожа ни на одну из тех, что я вел раньше.