— Нам сюда, — он указал на центральный проход. — Держитесь плотной группой, здесь возможны обвалы.

Мы двинулись вперед. Единственным источником света были два фонаря — у генерала впереди и у замыкающего гвардейца сзади. Мы шли в почти полной тишине, нарушаемой лишь тихим хрустом гравия под ногами и звуком капающей воды. Я старалась двигаться как можно тише, копируя бесшумную походку гвардейцев. Я чувствовала их дыхание за своей спиной, они все еще были напряжены и ждали, что я споткнусь, запаникую, стану помехой.

Туннель то сужался так, что приходилось идти боком, то расширялся в небольшие пещеры, где со сводов свисали корни растений. Воздух был тяжелым. Я никогда не была под землей. Я не думала, что тьма может быть такой… абсолютной. Она была не просто отсутствием света, она была субстанцией. Живой, давящей, враждебной.

Внезапно Цзинь Вэй поднял руку, и весь отряд замер. Я затаила дыхание. Он прислушивался.

— Впереди, — прошептал он. — Метрах в ста. Голоса и… стук.

Мы погасили фонари, тьма стала полной, я не видела даже собственной руки. Генерал взял меня за плечо.

— Сейчас мы пойдем без света. Положите руку на плечо впереди идущего. Не отставайте, и чтобы ни звука.

Началась самая сложная часть пути. Мы двигались на ощупь, цепочкой, в абсолютной темноте. Я положила руку на плечо генерала. Через его кожаную броню я чувствовала напряжение его мышц. Он двигался уверенно, как будто родился в этой тьме. Мое собственное сердце колотилось где-то в горле, каждый шаг был риском, каждый камень под ногой мог покатиться и выдать нас.

Постепенно я начала различать звуки, о которых говорил генерал. Глухой, ритмичный стук кирки о камень. Приглушенные голоса. И слабое оранжевое мерцание, пробивающееся из-за поворота туннеля впереди.

Мы остановились у самого поворота. Генерал жестами, которые его люди, очевидно, понимали даже в темноте, отдал приказы. Четверо гвардейцев бесшумно скользнули вперед, растворяясь во мраке. Еще четверо приготовили короткие арбалеты.

Цзинь Вэй повернулся ко мне.

— Впереди зал, судя по звукам, их около пятнадцати. Двое часовых у входа, мои люди разберутся с ними. Когда мы войдем, начнется бой. Ваша цель, — он посмотрел мне прямо в глаза, — не лезть в драку. Ваша цель — свечи.

— Свечи?

— У них там наверняка будет алтарь или рабочий стол с документами. На нем будут гореть свечи или лампы. Как только начнется бой, кто-то из них бросится к ним, чтобы погасить и сбежать в темноте, или чтобы сжечь бумаги. Вы не должны этого допустить. Используйте свои… умения. Погасите любой источник света, к которому они сунутся. Понятно?

Я кивнула. План был гениальным в своей простоте. Он не бросал меня в самое пекло, а давал мне конкретную, важную задачу, где мои уникальные навыки были бы максимально полезны.

Мы ждали. Прошла минута, показавшаяся вечностью. Затем из-за поворота донеслись два тихих, коротких звука, похожих на кашель. Похоже это был сигнал.

— Сейчас, — прошептал генерал. И они скользнули вперед, как черные пантеры. Я пошла следом за генералом.

Мы ворвались в зал. Это была огромная пещера, явно искусственного происхождения. В центре стоял грубо сколоченный стол, заваленный свитками и странными алхимическими приборами. Вокруг него суетилось около десятка людей в темных робах. Еще несколько человек с кирками работали у дальней стены, где виднелся свежий пролом. Вся пещера была освещена десятком масляных ламп, расставленных по периметру.

Наше появление было для них полной неожиданностью.

— Стража! — закричал один из них, но было уже поздно.

«Черная стража» была как стая волков, ворвавшаяся в овчарню. В узком пространстве длинные мечи культистов были бесполезны против коротких, широких клинков и отточенных движений гвардейцев. Звон стали, короткие вскрики, глухие стуки падающих тел.

Я сделала то, что приказал генерал, остановилась у входа, игнорируя сражение. Мой взгляд был прикован к столу. Как и предсказывал Цзинь Вэй, один из культистов в робе, похожий на ученого, бросился сгребать свитки со стола. Другой рукой он потянулся к большой лампе, стоявшей в центре, очевидно, чтобы опрокинуть ее и устроить пожар.

Время для меня замедлилось. Я видела только его руку, тянущуюся к лампе. Я не думала, а действовала. Я вскинула левую руку, высвобождая Ци. Три стальные иглы легли мне в ладонь.

Три едва слышных свиста, вспышка боли на лице культиста. Он закричал, зажимая лицо руками, из которых посыпались свитки. Одна игла вошла ему в щеку, другая — в лоб, третья — в кисть, которой он тянулся к лампе. Он повалился на пол, корчась от боли.

Но тут я увидела, как один из культистов, сражавшийся с заместителем генерала, проиграл бой, но умирая, он из последних сил метнул в спину Цзинь Вэю кинжал. Генерал был занят другим противником и не видел этого.

Расстояние было слишком большим. Мои иглы могли не долететь. Я сделала единственное, что могла, вложила всю свою оставшуюся Ци в кинжал, который все еще сжимала в руке. Я представила, как энергия Металла окутывает его, делая его продолжением моей воли и метнула его.

Кинжал летел, вращаясь, и я знала, что промахнусь, но в последний момент моя Ци, все еще связанная с ним, дала ему легкий, почти незаметный толчок в сторону.

Раздался звон. Мой кинжал ударил в летящий кинжал культиста, отбив его в сторону и он со скрежетом отскочил в стену.

Генерал обернулся на звук. Он увидел кинжал на полу, увидел меня, стоящую с вытянутой рукой, и увидел культиста, корчащегося у стола.

Бой закончился. Вся пещера была завалена телами. Вся операция заняла не больше минуты. Гвардейцы быстро и деловито проверяли тела, добивая раненых. Цзинь Вэй подошел к столу и начал собирать уцелевшие свитки.

Затем он подошел ко мне, остановился, глядя на меня так, как будто видел в первый раз. Он ничего не сказал, просто поднял руку и коснулся моего плеча. Легкое, почти невесомое прикосновение.

— Вы не ранены? — спросил он. Голос его был ровным, но в нем не было привычного холода. Я отрицательно покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Адреналин отступал, оставляя после себя тошноту и дрожь во всем теле.

Цзинь Вэй кивнул и убрал руку.

— Гвардеец Лэй! — позвал он своего заместителя. — Обыскать всех. Найти все документы. Мы уходим через десять минут.

Он отошел, чтобы отдать дальнейшие распоряжения. Я же прислонилась к холодной, влажной стене, пытаясь унять дрожь. Я сделала это, выжила, и не просто выжила — я была полезной, и спасла ему жизнь.

Я посмотрела на культиста, в лицо которого вонзились мои иглы. Он был еще жив, тихо стонал. Я впервые видела вблизи результат своей магии. Кровь, боль, страдание. Это не было похоже на тренировки в моей комнате. Это была реальность. Реальность, в которой я только что искалечила человека.

И в этот момент, глядя на него, я поняла, что пути назад больше нет. «Алая Пиявка» была жестокой от капризов и глупости. Я же становилась жестокой по необходимости, и не знала, что из этого было хуже.

Время после боя тянулось, как густая, вязкая патока. Адреналин, бурлящий в крови, отхлынул, оставив после себя звенящую пустоту и слабость в коленях. Я стояла, прислонившись к влажной стене пещеры, и смотрела, как «Черная стража» работает. Это был отлаженный, безжалостный механизм. Ни одного лишнего движения, ни одного лишнего слова. Они методично обыскивали тела культистов, собирая любое оружие, любые знаки или записки. Раненых не щадили — короткое, почти милосердное движение клинка обрывало их стоны. Трупы быстро заворачивали в грубые рогожи и оттаскивали в боковой проход. Через полчаса от бойни не осталось и следа, кроме запаха крови, который, казалось, въелся в самый камень.

Я старалась не смотреть на искалеченное лицо культиста, в которого попали мои иглы. Но мой взгляд снова и снова возвращался к нему. К его открытым, стеклянным глазам, в которых застыло удивление и боль. Я сделала это. Я, Алиса, студентка-историк, которая в прошлой жизни падала в обморок от вида крови, отняла у человека зрение и, возможно, жизнь. Это осознание было тяжелее, чем толща земли над головой. Это был невидимый груз, который лег мне на душу, и я понимала, что он останется со мной навсегда.