Прошлая жизнь, жизнь Алисы, казалась теперь выцветшей картиной, сном о ком-то другом. Та девушка боялась пауков и не выносила вида сырого мяса. Эта — просыпалась и первым делом проверяла, на месте ли кинжал генерала, спрятанный под подушкой. Его холодная, тяжелая рукоять стала моим единственным якорем в этой новой реальности. Я доставала его, и в утреннем свете разглядывала герб «Черной стражи» — оскалившегося снежного барса. Символ власти. Символ доверия. Символ моей сделки с дьяволом, у которого были глаза цвета безлунной ночи.

Днем я надевала маску Леди Лиюэ. Маска стала плотнее, совершеннее. Если раньше я играла холодность и отстраненность, то теперь мне даже не приходилось играть. Ужас, пережитый в подземелье, выжег из меня последние остатки юношеской импульсивности. Мои движения стали более плавными, голос — тише, а взгляд — тяжелее. Придворные дамы, встречая меня в саду, замолкали и почтительно кланялись. Они чувствовали перемену, и принимали мой новый, пугающий авторитет за признак растущего влияния клана Ли, не подозревая, что его источник скрыт в крови и тенях, о которых они и помыслить не могли.

Отец тоже заметил перемену. Он стал чаще звать меня в свой кабинет, но уже не для того, чтобы отдать приказ или проверить, а чтобы посоветоваться. Я стала его главным аналитиком. Он приносил мне доклады шпионов, финансовые отчеты, доносы. Я раскладывала их на своем столе и, как и в прошлой жизни раскладывала исторические источники, находила связи, выявляла мотивы, предсказывала следующие ходы его врагов.

— Клан Чжао выводит активы через южный порт, закупая недвижимость в соседнем государстве, — говорила я, указывая на, казалось бы, несвязанные отчеты о торговле шелком. — Они чувствуют, что теряют позиции, и боятся полного краха. Надавите на их морскую торговлю, и они запаникуют еще больше.

Отец смотрел на меня со смесью восхищения и страха. Он создал монстра, которого больше не мог контролировать.

Но главным моим полем битвы оставалась охота на «Детей Пепла». Моя маленькая шпионская сеть, оправившись от шока после истории с архивариусом, заработала с новой силой. Теперь они искали не людей, а знание. Я дала им точное описание загадочного символа-спирали. Мои «нищие» и «торговцы» расспрашивали старьевщиков, монахов, бродячих сказителей о любых легендах, связанных с подобным знаком.

Две недели поиски не давали ничего. Символ словно стерли из истории. Он не упоминался ни в одном из доступных мне свитков в отцовской библиотеке, ни в одной из легенд, которые пересказывали мои люди. Я зашла в тупик, понимая, что нужная мне информация хранится там, куда мне нет доступа — в закрытых секциях Императорской Академии или в храмовых архивах, куда допускались лишь посвященные. Мне нужен был Цзинь Вэй.

Сообщение нужно было передавать осторожно. Я знала, что за мной теперь следят все — и враги, и союзники. Я разработала новый метод. Через Сяоту я купила в неприметной лавке набор благовоний. Среди десятка обычных палочек сандала и жасмина была одна, сделанная из редкой «лунной травы», которая при горении давала едва уловимый серебристый дымок. Я зажгла ее вечером, установив на подоконнике окна, выходящего на самую тихую часть сада. Я не знала, увидят ли. Но я верила в эффективность его ведомства.

Ответ пришел через два дня. Ко мне в покои явился посыльный от вдовствующей императрицы. Он передал мне официальное приглашение посетить Зал Небесной Мудрости в Императорском дворце, чтобы помочь ее фрейлинам разобраться в каталогизации древних гобеленов. Это была идеальная легенда. Зал Небесной Мудрости находился в том же крыле, что и Запретный Архив. Приглашение от самой императрицы было пропуском, который не мог оспорить никто. Я поняла, что генерал не просто получил мой сигнал, но и нашел изящный способ дать мне то, что я просила.

Запретный Архив встретил меня тишиной и запахом пыли веков. Меня провела туда главная фрейлина императрицы, пожилая женщина, и, оставив под присмотром седого, как лунь, хранителя, удалилась. Хранитель не задавал вопросов. Он лишь поклонился и указал на ряды стеллажей, уходящих во тьму. Я поняла, что он — человек генерала.

— Что ищет госпожа? — спросил он.

— Я ищу упоминания о звездах, — сказала я, используя кодовую фразу, которую мы обговорили. — О тех, что упали с неба до прихода нынешней династии.

Он кивнул и повел меня в самую дальнюю секцию, куда, казалось, не ступала нога человека уже сотню лет. Здесь хранились не свитки, а тяжелые глиняные таблички и книги в кожаных переплетах, исписанные на доимперском, почти забытом языке. Это было мое царство. Здесь мои знания Алисы-историка были куда более ценным оружием, чем магия Ци.

Часы летели незаметно. Я перебирала табличку за табличкой, книгу за книгой. Мои пальцы покрылись пылью, глаза болели от напряжения. Я находила отчеты о кометах, трактаты по астрологии, мифы о сотворении мира. Но нигде не было даже намека на искомый символ.

Я уже почти отчаялась, когда моя рука наткнулась на тонкую книгу, засунутую между двумя массивными томами. У нее не было названия. Кожаный переплет потрескался от времени. Я открыла ее. Это был дневник. Дневник придворного астронома династии Шан, жившего за несколько лет до ее падения. Язык был сложным, архаичным, но я могла его разобрать.

Большая часть дневника состояла из рутинных записей о движении планет. Но в самом конце, на последних страницах, тон астронома менялся. Он становился тревожным, почти паническим. Он писал о «блуждающей звезде», которая появилась на небе и чей свет «отравляет души и искажает реальность». Он писал, что император, одержимый жаждой вечной жизни, приказал построить под дворцом «небесный алтарь», чтобы «поймать свет этой звезды и впрячь его в свою колесницу».

И тут я увидела его. На полях, рядом с записью, был нарисован тот самый символ. Спираль с точкой в центре. Под ним была подпись: «Ее истинное имя — Пожиратель. Она пришла забрать долг».

У меня перехватило дыхание. Это не был символ созидания. Это был символ разрушения. «Сердце Империи» было не источником власти, а оружием. Оружием, которое, судя по всему, и уничтожило династию Шан. И теперь «Дети Пепла» пытались его снова активировать.

Но это было не все. На следующей странице была карта звездного неба. И на ней, рядом с созвездием Дракона, была отмечена та самая «блуждающая звезда». Астроном нарисовал траекторию ее движения и написал: «Она вернется. Когда Великий Дракон закроет луну своим хвостом. Ее свет снова прольется на землю через единственное окно — Око Мира в Долине Шепчущих Столпов».

Долина Шепчущих Столпов. Я знала это название из географических трактатов. Удаленное, почти недоступное ущелье на границе с Дикими Землями. Место, овеянное дурными легендами.

Я нашла то, что так долго искала. И теперь я знала, что они ищут. И знала, где находится последняя часть головоломки.

Именно в этот момент я почувствовала легкое, едва уловимое дуновение холодного воздуха за спиной. Я замерла. В архиве не было сквозняков. Седой хранитель сидел у входа, я видела его силуэт.

Я не стала оборачиваться, а медленно, как можно незаметнее, прижала дневник к себе и сделала шаг в сторону, за стеллаж. Моя правая рука скользнула к левому предплечью, к спрятанным иглам.

Из-за стеллажа напротив бесшумно выступила фигура. Это был один из младших архивариусов, молодой парень, которого я видела, когда входила. Но его глаза… они были пустыми, безжизненными, как у куклы. А в руке он держал не свиток, а тонкое, как игла, стило, покрытое чем-то темным и липким. Ядом.

— Книгу, госпожа, — прошептал он. — Отдайте книгу. Хозяева будут довольны.

«Дети Пепла». Они добрались и сюда. Они поняли, где я буду искать.

Я отступала вглубь темного прохода между стеллажами.

— Кто твои хозяева? — спросила я, пытаясь выиграть время, оценить обстановку.

— Те, кто вернет миру истинный порядок. Те, кто смоет грязь этой династии пеплом, — он двигался на меня, медленно, неотвратимо.