— Чего ты хочешь, — сказал он. Тихо. За тишиной было столько всего что рыжеватый слуга, кажется, начал молиться.

— Вот этот напиток. — Я кивнула на кувшин. — Как называется?

Пауза.

— Горьковский корень, — произнёс он. С таким видом будто ждал продолжения ловушки и не мог найти где она.

— Спасибо.

Я потянулась за кувшином — и задела локтем его чашку.

Не специально. Просто не рассчитала расстояние — непривычные руки, непривычное тело. Я всё ещё каждые несколько минут удивлялась насколько оно длиннее моего. Как будто всю жизнь водил одну машину и вдруг пересел на другую — габариты не те, локти не туда.

Чашка качнулась. Я схватила — обеими руками, крепко.

И почувствовала что-то странное.

Тёплое. Быстрое. Снизу вверх по ладоням — как разряд статического электричества только в десять раз сильнее. Живое какое-то. Как будто что-то проснулось на полсекунды, моргнуло и заснуло обратно.

Что.

Кофе из чашки — той которую я держала, крепко держала обеими руками — выплеснулось. Аккуратной тёмной дугой. Прямо на его документы.

Тишина.

Каэль смотрел на залитые бумаги.

Я смотрела на свои руки.

Нет. Я держала чашку. Обеими руками. Кофе не может выплеснуться из чашки которую держат обеими руками — это противоречит базовым законам физики которые я учила, сдавала и до вчерашнего дня считала незыблемыми. Угол наклона стола. Судорога в руке. Сквозняк.

Очень целенаправленный очень своевременный сквозняк.

— Это не я, — сказала я.

Каэль медленно поднял взгляд. В глазах — янтарь. Не мерцающий — горящий.

— Что.

— Не специально. Оно как-то само...

— Само, — повторил он. Таким тоном.

— Я понимаю как это звучит —

— Твоя магия, — перебил он тихо. — Снова. — И добавил после паузы, тише и злее: — Или ты хочешь сказать что не управляешь ею. Тоже.

О. «Тоже». Значит у Эвелин с этим было всё в порядке. Значит то что происходит сейчас — для него ещё один признак что что-то не так. Плохо.

Я смотрела на руки. Длинные пальцы, ровные ногти. Ничего необычного. Никаких спецэффектов. Ничего что объяснило бы физически невозможный кофе.

Рациональное объяснение существует. Я его просто пока не нашла. Найду обязательно. Я врач, у меня медицинское образование, я верю в доказательную базу и —

Кофе выплеснулся.

Ладно. Потом.

— Документы можно высушить, — сказала я. — Если быстро.

Каэль встал. Резко. Посмотрел на меня — долго, с выражением человека которому очень есть что сказать и который принял решение этого не делать. Пока. Вышел.

Слуга за стеной смотрел в потолок с видом человека который очень хочет быть где-то ещё.

— Отлично, — сказала я тихо. — Прекрасное утро.

Библиотека.

Высокие стеллажи, запах старой бумаги, тихо и никого. Я шла вдоль полок и читала корешки.

Одна необъяснимая вещь за раз. Иначе голова лопнет. А голова — единственный актив который у меня сейчас есть.

Нашла хроники. Каэль — верховный командующий с двадцати восьми лет, с нуля, без протекции. Женился по указу короля.

По указу. Значит тоже не по своей воле. Значит нас обоих сюда загнали — меня вообще случайно, его королевским приказом. Весёлая семья.

Отец Эвелин — лорд Серен, опала, три года назад. За год до свадьбы.

Три года назад — опала. Три года назад — ключ. Год спустя — свадьба по указу. Это не совпадение. Совпадения скромнее.

Взяла другую книгу — про магические типы. Открыла без особого интереса.

Магия — это их, местное. К Саше Громовой отношения не имеет. Хотя кофе...

Нет. Кофе — потом.

Нашла про хаотичный тип.

Редкий. Непредсказуем. Реагирует на эмоциональное состояние носителя. Носители хаотичной магии представляют особый интерес для короны ввиду...

Страница была вырвана.

Ровный аккуратный край. Намеренный.

Хорошо, — сказала я себе. — Просто кто-то вырвал страницу. Много причин. Например...

Я честно пыталась придумать хоть одну.

Не придумала.

Встала. Подошла к окну.

Во дворе Каэль разговаривал с кем-то. Светлые волосы. Рука с белой повязкой.

Лира.

Оживлённая, с жестами. Каэль — неподвижный, серьёзный. Она коснулась его руки — быстро, привычно, как нечто само собой разумеющееся. Давний жест.

Он не отодвинулся.

Не моё дело, — сказала я себе. — Совершенно не моё дело. Хотя — подождите. Это моё дело хотя бы потому что именно она обвинила меня в нападении. Без свидетелей. В чужом коридоре. И именно к нему побежала первой.

Ладно. Это уже моё дело.

Дверь открылась.

Каэль. На пороге — высокий, тёмный, с тем выражением лица которое я уже читала как я недоволен но пока сдерживаюсь. Смотрел на меня. Потом на книгу. На вырванную страницу.

— Что ты читаешь.

— Хроники сначала. Потом вот это. — Я показала. — Страница вырвана. Про хаотичный тип.

Молчание.

— Я знаю, — сказал он.

— Вы вырвали?

— Нет.

— Тогда кто?

Пауза. Он смотрел на меня — с каким-то сложным выражением которое я не успевала поймать. Янтарь в глазах — ровный, тихий.

— Лира хочет тебя видеть, — сказал он. — Завтра.

Смена темы. Элегантно. Прямо как у главврача когда вопрос неудобный.

— Хорошо, — сказала я. — Приду.

— Ты. Согласна.

— Да.

— Без условий.

— Без условий.

Он смотрел на меня как на задачу у которой не сходится ответ. Долго. Потом — тихо, и в тихом было что-то острее чем в громком:

— Что ты задумала, Эвелин.

О. Вот оно. Он не верит что я просто соглашусь. Потому что Эвелин никогда просто не соглашалась. За каждым её словом был умысел и он это знает — два года учил.

Я смотрела на него.

— Ничего, — сказала я.

— Ничего, — повторил он. Без интонации. Так говорят когда слово означает прямо противоположное.

— Каэль. — Я произнесла это спокойно. — Я просто хочу поговорить с Лирой. Без скандала. Без сцен. Просто поговорить.

— Ты никогда в жизни не говорила с ней просто, — сказал он тихо. — Ни одного раза за два года.

— Значит начну.

Он смотрел. Долго. Потом произнёс — тихо и очень отчётливо:

— Если ты сделаешь ей больно —

— Не сделаю, — перебила я.

— Эвелин —

— Не. Сделаю.

Тишина.

Что-то прошло по его лицу — сложное, многослойное. Он не поверил. Я это видела — он не поверил ни одному слову. Но что-то в том как я это сказала, что-то в интонации или в том что не отвела взгляд — что-то его остановило.

— Что с тобой происходит, — сказал он. Не агрессивно — почти устало. Как человек который задаёт этот вопрос уже второй раз и снова не ждёт ответа.

— Не знаю, — сказала я честно.

Он постоял ещё секунду. Потом развернулся и вышел.

За дверью — голоса. Каэль и кто-то ещё. Незнакомый голос — молодой, с такой интонацией в которой даже нейтральная фраза звучит как начало шутки.

Я открыла дверь.

В коридоре стояли двое. Каэль — с обычным своим выражением, то есть никакого. И рядом — молодой мужчина которого я раньше не видела. Лет двадцати пяти. Светловолосый, почти льняной, волосы чуть длиннее чем нужно и убраны по принципу откинул рукой, и хватит. Ростом почти с Каэля, но весь другой — открытый, лёгкий, как будто из другого материала сделан. Глаза серо-зелёные, живые, с таким искренним интересом к происходящему которого у Каэля, судя по всему, никогда не было — или было, но хирургически удалили в раннем детстве. Смотрел на меня с выражением человека который шёл за одним а нашёл совершенно другое.

И — что важно — без тени страха.

Кто это, — подумала я. — И почему он единственный в этом замке смотрит на меня как на человека а не как на стихийное бедствие.

— Вот это да, — сказал он. — Она правда в библиотеке.

Значит это что-то из ряда вон. Запомним.