Лавиния мгновенно преобразилась. На ней снова была маска холодной леди с прямой спиной. Поза и лицо очень сильно походили на то, как подавали себя жрицы, которых когда-либо видел Зан.

– Тогда ты должен одеться и вооружиться, Зан'тал, – ее голос прозвучал ниже обычного, от этого Зана аж тряхнуло. Такой Лавинии он хотел служить. – Моему стражу не подобает ходить обнаженным и привлекать ненужные взгляды. Иди. Служитель потом покажет тебе мои комнаты. Скажи ему, что ты переезжаешь ко мне, чтобы защищать меня.

Он поднялся, чтобы выполнить ее поручение, не чувствуя ни капли сопротивления.

– И, Зан, – мягче добавила она, глядя на него из-под ресниц, – не забудь заплести косы супруга.

Зан отвернулся, чтобы Лавиния не видела, как по его лицу расплывается довольная улыбка, удержать которую было решительно невозможно.

Небольшое святилище погрузилось в сумрак. Едва заметная тень проскользнула у меня за спиной, заставив женщину, сидевшую передо мной, замолчать. А секунду спустя в лампаде справа загорелся небольшой огонек, совсем не похожий на пафосные чаши Пламени в больших храмах. Но благодаря шарообразному стеклу позади лампады, свет заполнил почти все помещение, оставляя темными только углы.

– Это всего лишь мой страж, продолжайте, – подбодрила я женщину.

Я не видела, как Зан ушел и снова сосредоточилась на том, о чем она просила.

Им всем требовалась помощь, они всегда ждали именно белых жриц. И не было бы места, где меня встретили бы неприветливо.

А вот Зан предпочитал держаться в тени. Дроу сам по себе всегда привлекал ненужное внимание. А дроу-страж белой жрицы, не то чтобы явление невиданное, но крайне редкое. Насколько я знаю, таких всего двое, включая Зана.

Женщина говорила сбивчиво, испуганно, но я уже видела, что главная ее проблема вовсе не в синяках и травмах, а в их источнике.

Белой жрицей быть не так уж весело. Хотя черные выполняли ровно ту же работу, они могли действовать прямо. А еще они ничего не боялись, предпочитали оседать в городах и принимать гостей на дому, ну или в больших храмах.

– Я вылечу все, не беспокойтесь, – прошептала я сжимая ладонь женщины.

Она была молода, лишь немногим старше меня. Только вот горя от своего мужа она натерпелась намеренно, и это меня безмерно злило.

Я направила силу на ее свежие и застарелые раны. Белые языки пламени пробегали по моей и ее коже, исцеляя забирая боль, которая жаром оседала на моей коже.

– С мужем тоже могу вам помочь, – шепнула я, когда на лице женщины расплылась расслабленная счастливая улыбка.

– Мне не уйти, у нас детки… – чуть рассеянно прошептала она, все еще улыбаясь. Видимо не первый раз говорила эту фразу.

– И не нужно!

Я достала из своей сумки маленький черный камешек в металлической оправе. Это был мой знак. Не лос’тал, конечно. Такой камень не достать. Но мы в прошлом году удачно проезжали мимо месторождения черных опалов, я оказала несколько услуг тамошнему землевладельцу, и теперь у меня таких камешков был большой запас.

Я сосредоточилась, передавая камню нужную задачу. Пламя на моей руке стало черным на одно мгновение, так быстро, что женщина ничего не заметила. Она только удивленно смотрела на протянутое украшение:

– Я никогда не смогу вам заплатить, госпожа, – она испуганно глянула на корзину с овощами, которой расплатилась со мной. С обычных людей редко можно было получить много.

– Не волнуйтесь, это подарок, – ответила я, отдавая ей камень, – повесьте на шею или на запястье, можно даже на простую веревку. Не бойтесь камень не потеряется, а веревка не порвется.

– И что мне этот камень? – женщина взяла украшение и подняла к свету.

– Обычная стекляшка, – соврала я, чтобы она не подумала продать… хотя если продаст, значит совсем дура и помогать таким бессмысленно. – Пока этот камень на тебе, Пламя защитит тебя. Если твой муж снова тебя ударит…

– Да вы что?! Он бы никогда! – запротестовала она.

– … всякий удар отзовется ему двойной болью, – жестко продолжила я. – Это быстро его отучит распускать руки.

Женщина сглотнула и еще раз посмотрела на камень.

– Спасибо, госпожа, – прошептала она и поспешила уйти.

– Она не будет носить его, – от дальней стены отделилась тень, и в круг света вошел Зан.

Я поднялась опираясь на его руку, затянутую в перчатку. Даже в духоте святилища, он оставался в низко надвинутом капюшоне, и одевался так, чтобы нигде не было видно ни сантиметра кожи. Всё чтобы скрыть, что он дроу. Это тоже меня злило, но сделать с этим ничего не выходило.

– Тогда возможно мои стражи проведут воспитательную беседу с ее милым мужем? – пробурчала я.

– Возможно, – ответил Зан забирая у меня еще один камень. Жрица я может и белая, но обладая хорошей фантазией использовать силу Пламени можно очень разнообразно. Особенно, если прямого приказа я не отдавала и вообще не знаю, что именно будут делать мои стражи.

Прежде я ошибалась, различая Белое и Черное Пламя, теперь я точно знала, что это лишь две стороны одной монеты, и повернуть ее можно любой стороной, главное знать, какая обожжет слабее.

Я вышла из святилища, надеясь, что больше просителей на сегодня нет.

– Госпожа, вам записка от мэра, – Алан, один из моих стражей, протянул мне свиток из белой плотной бумаги.

– В этом захолустье есть мэр? – я подняла бровь и сломала печать.

Было уже темно, но один из подарков Пламени – я теперь отлично видела в темноте. Только мои глаза вспыхнули, когда я сосредоточилась.

Алан отшатнулся на полшага. Он был с нами больше полугода, но все еще иногда меня опасался.

Зан громко фыркнул за моей спиной, от чего Алан покраснел и выпрямился. Многие мечтали попасть в стражи к жрице, я и не брала, тех кто приходил на отборы не по своей воле. Но это не значило, что они были готовы ко всему и не боялись. Увы, жизнь жрицы многим представлялась куда веселее. Раньше я тоже питала подобные иллюзии.

Я пробежала глазами по строчкам. Ничего необычного.

Узнав, что в город приехала жрица, всякий властьимущий стремился выказать почтение. Но не прийти своими ножками и поклониться Пламени, а пригласить в свои гостевые покои, попытаться подсунуть своего слугу-шпиона, подложить в постель сына или на худой конец племянника. И обязательно попросить о незначительной маленькой услуге, которая на деле была ничуть не благороднее или проще моей жажды мести.

Впрочем, Зан был прав, пока мы не узнаем истинных виновников, в мести не было смысла.

Местный мэр не стал исключением, предложил свой кров, пригласил на ужин или обед.

– Сегодня вернемся в гостиницу, – решила я, направляясь в нужную сторону, – да и завтра тоже. Зан'тал, как думаешь, мы сможем задержаться здесь подольше? Хочу отдохнуть.

– Можем, госпожа, – уверенно ответил он, занимая место справа от меня, – парни уже прочесали весь город. Ничего подозрительного.

– Город маленький, – кивнул Алан, он шел немного позади, – а жители выглядят доброжелательными. Гарт пошатался по злачным местам, ничего плохого о жрицах не услышал.

– Пусть завтра Тарин тоже пошатается, – приказал Зан. – Продолжаем делать вид, что со жрицей нас только трое.

– Хорошо, старший, – ответил Алан.

Теперь у меня было четыре стража кроме Зана. Три человека и эльф-полукровка. Люди в отличие от дроу внимания не привлекали, что было удобно, поэтому чаще полукровка и Зан делали вид, что не со мной. Руководить стражами Зану это не мешало. Но в этом городе он решил быть рядом не только ночью.

Память других жриц и те, с кем я встречалась, говорили одно – чтобы выжить, нужно все время перемещаться. Преданные стражи и отсутствие заранее определенного маршрута лучше всего защищали от убийц белых жриц.

Это означало, что мы всегда были в дороге, лишь иногда останавливаясь на недельку-другую. Или на пару месяцев, если дороги перекрывал снег.