Основной зал храма тоже оказался не таким как мне представлялся. Огромное пустое пространство. Белый пол был заставлен каменными черными чашами в которых горел огонь, совершенно обычный. Чаш было так много, что казалось, будто это запрудина, заросшая кувшинками. Зато люди могли подходить к чашам и общаться с Пламенем, не тревожа других.

Мы с Заном прошли вглубь зала. Я хотела видеть алтарь, скрывавшийся в тени у дальней стены, единственной отделанной сложным орнаментом. По бокам от алтарного камня было по две массивные колонны, а над алтарем висела огромная, не меньше двух метров в диаметре, чаша с огнем. Подойдя ближе, я поняла, что в этом месте у храма не было крыши, и дым, поднимающийся от огня, уходил прямо в небо, окутывая шпили храма. Вот почему они были так похожи на столбы настоящего огня. Иллюзия. Никакой божественной магии.

Алтарь оказался серым одноцветным камнем на котором мог бы поместиться человек. Но и только. Никакой особенной отделки. Только несколько желобков по периметру, призванных направлять кровь к зарешеченным углублениям в полу, расположенным с двух сторон от алтаря.

Я провела ладонью по камню, убеждаясь, что ничего необычного в нем нет.

– Дитя, я вижу на твоих устах вопрос, – из-за алтаря вышел пожилой служитель в храмовом облачении.

Его появление было столь неожиданным, что я растерялась.

– Я? Да! У меня есть вопрос! Сейчас…

Я сглотнула, собираясь с мыслями.

Зан мягко коснулся моей руки, вставая рядом и тихо сказал:

– Моя госпожа желает знать, как становятся жрицами.

Служитель скривился глядя на Зана. Его взгляд прошелся по косам, одежде, задержался на мече и вернулся ко мне.

– Не стоит позволять рабам говорить за тебя, дитя, – служитель покачал головой и тепло улыбнулся. – Волнение совершенно естественно в таком месте. Не торопись, ответы никуда от тебя не убегут. – Он повернулся к Зану и резко почти прошипел: – жрицами не становятся, глупое отродье, жриц призывают!

Мне стало обидно за Зана, волна гнева смыла робость:

– Ему это известно! – мой голос прозвучал резко и громко, эхом отозвавшись под сводами, и я сама удивилась этой вспышке.

Старушка молившаяся у чаши неподалеку обернулась. Но я не собиралась отступать.

– Откуда бы? – служитель сложил руки на груди.

Я испытывала желание защитить Зана, увести отсюда и больше никогда не разговаривать с подобными надменными старикашками.

– Он мне уже это рассказал! Его готовили для жриц. Мой супруг достоин уважения.

– Темные эльфийки постоянно присылают своих рабов, чтобы шпионить за жрицами! Ни одна призванная в этот храм не возьмет себе дроу! Они все предупреждены об этой подлой породе.

У служителя было такое лицо, будто он собирался плюнуть в Зана, и только то, что мы находились в храме, не позволило ему это сделать.

– Мой супруг, – я еще раз подчеркнула это слово, – многое мне рассказал, но я хочу уточнить, понять. Он мог ошибиться или чего-то не знать.

– Откуда бы ему что-то знать! – фыркнул служитель. – Говорят, их принимают в школу стражей жриц. Но единственное для чего они на самом деле годятся, это стать жертвой для призыва! Дитя, не вздумай доверять ему! Супружеская клятва не накладывает на его уста запрет врать. Он может рассказать тебе с три короба небылиц и посмеиваться над тем, как легко обвел вокруг пальца деревенскую простачку! Лучше помолись Пламени, поделись своей болью, оно тебя утешит и приходи…

– Нет!

Чем больше служитель говорил, тем меньше он мне нравился. Что за предубеждение? Дроу конечно отвратны, но я же уже поручилась за Зана! Я ему доверяю. Разве мое слово не имеет значения?

– Мой супруг мне не врет, потому что кроме брачной клятвы он дал мне клятву на крови.

– Дитя! – служитель всплеснул руками и неверяще покачал головой.

– Зан, покажи ему!

– Я не могу, госпожа, – тихо ответил Зан.

– Что значит не можешь? – я резко обернулась к своему дроу. Он стоял так близко, что мои волосы мазнули по его груди.

Зан расстегнул правый наруч и закатал рукав. Я сглотнула. Брачная татуировка была на месте, но ни одной красной линии на его коже не было.

– Зан… – растерянно прошептала я, проводя пальцем по холодным, гладким линиям брачной татуировки. Я выдохнула, не в силах поверить: – Как давно?

– Вчера… – он несмело, как-то совсем непривычно улыбнулся, и его скулы потемнели, – твой приказ заплести косы был последним, что приняла клятва, прежде чем раствориться.

Он мог сбежать. И не сделал этого.

Сердце стучало в ушах, мешая думать.

У него была целая ночь. Пока я спала, доверчиво повернувшись к нему спиной. Навредить мне он все равно бы не смог из-за супружеской клятвы. Но без клятвы на крови… у него было намного больше свободы. Я ведь не запрещала отходить от меня. И он умеет двигаться бесшумно.

И все же, вот он стоял рядом. Смотрел на меня открыто и спокойно. Отдавая свою жизнь в мои руки.

Сердце колотилось в ушах, вытесняя все другие звуки, все мысли, кроме одной: он остался.

Мои пальцы дрогнули.

Зан почувствовал это, и его левая ладонь накрыла мою. Я невольно обхватила его запястье и сжала.

Не отпущу. Никому не отдам. Даже Пламени. Придумаю что-то другое.

Особенно когда у Пламени такие бестолковые служители!

Я не отпуская руку Зана повернулась к старику:

– Мне нужно поговорить со жрицей. Я хочу знать правду из первых уст, а не бесконечные пересказы и догадки.

– Услуги жриц стоят недешево, дитя, – служитель нахмурился, глядя на наши руки. – Не стоит их беспокоить пустыми разговорами.

– Это не пустые разговоры! – я снова повысила голос, замечая, как оборачиваются другие прихожане, и постаралась говорить тише: – У меня есть просьба к Пламени. И если я не могу сама стать жрицей, то я должна узнать у настоящей жрицы, сможет ли она выполнить мою просьбу!

– Ты хитро играешь словами, дитя, только сама не понимаешь, что говоришь. Ты знаешь где твои идеи, а где мысли внушенные тебе твоим… супругом?

– Он ничего мне не внушал!

На это мое восклицание обернулись уже наверно все присутствующие в храме.

Зан на мгновение крепче сжал мою ладонь и резко отпустил, кладя руку на рукоять меча.

Рядом зашевелились тени, и из прохода сбоку появились четверо дроу. Все в кольчугах, при оружии, и все недобро смотрели на Зана.

– Зан'тал дэ Тандер! Вот уж не думал, что встречу тебя живым! – воскликнул крепкий дроу, показавшийся мне смутно знакомым.

– Убирайтесь из священного места, ночные твари! – воскликнул служитель. И тут же в его горло прилетел нож.

– Бан'аэрт, Дрен’тир, Лио’днал, Нор’арт, – сухо перечислил Зан, будто мы встретились с друзьями, – я теперь Зан’тал Ашер, вы оскорбили мою госпожу, вмешавшись в разговор.

На упавшего служителя никто даже не обратил внимания, кроме взвизгнувшей старушки. Люди спешно покидали храм, оставляя нас наедине с дроу.

– Твоя госпожа всего лишь человечка, – хмыкнул темноволосый дроу, бросивший нож, Дрен’тир, судя по тому, как их перечислял Зан.

– Вас это не должно волновать, – судя по рычащим ноткам, Зан злился.

Я видела как напряжена его спина, и это решительное выражение лица… он был готов к бою. Но драться с четырьмя хорошо вооруженными воинами, которые наверняка знают чего от него ожидать – так себе идея.

Будто в ответ на мои мысли заговорил стоявший дальше всех Нор’арт. Я узнала его. Это с ним и с Бан'аэртом Зан сражался, когда я его нашла. И тогда они победили.

– Наши взоры устремлены к Пламени. Не время для ссор. Оттого, что дезертир жив, нам ни проку, ни беды нет. Уходи, Зан. Уведи свою… госпожу.

Последнее слово он произнес с таким пренебрежением, что секундную надежду на нового союзника смело вихрем гнева. Я шагнула вперед, не зная, что собираюсь что делать, но уже не в силах оставаться в тени.