Как бы мне не хотелось видеть в нем врага и убийцу, ко мне он относился слишком бережно и внимательно. Ненавидеть его просто так не получалось.

– Расскажи что-нибудь о себе, – попросила я следующим вечером, надеясь, что он станет бахвалиться какими-нибудь победами над глупыми наземными жителями, и мне станет легче.

– О себе? – Зан удивленно поднял бровь, – я тень, госпожа. Твоя тень. Я даже не знаю, какая у меня теперь фамилия, если ты позволишь мне взять твою… – он усмехнулся, не ожидая ответа на этот укол. – Я могу рассказать много историй, но они не из тех, что нравятся женщинам. Кровь, боль, запах гари. Много смертей. В том числе бессмысленных. Я никогда не принадлежал себе, госпожа. И я мало чем горжусь. Вот про кольчуги я бы мог многое рассказать, – он посмотрел на свои руки. Его пальцы будто держали невидимый инструмент и совершали характерные движения. – Но будет ли тебе интересно узнать про это ремесло? Тоже связанное с кровью и болью. Или ты хочешь узнать, что я безжалостный убийца маленьких детей? А ты мне поверишь, если я скажу, что нет?

Он наклонил голову на бок и с тоской изучал мое лицо.

Чего-то подобного я и ожидала.

Снова манипуляции. Уход от ответа. Намеки и обман.

– Конечно, я не поверю лживому дроу! – почти устало воскликнула я.

– Да, так проще, – с готовностью согласился он, его улыбка была совсем не веселой и не злой, скорее горькой. – Мои слова не переубедят тебя, госпожа. Если бы ты хотела что-то узнать обо мне, то смотрела бы на поступки.

– О да! – а вот я рассмеялась вполне искренне, – поступки говорят сами за себя. Вынужденная вежливость, попытки соблазнения. Я не наивная девочка, дроу. Я знаю о тебе достаточно.

– Тогда к чему вопросы? – он улыбнулся, будто за руку меня поймал, когда я тянулась к коробке со сладостями и теперь осуждающе качал головой “ты же знаешь, что это не полезно”.

– Хотела дать тебе шанс мне понравиться, супруг мой, – фыркнула, скрывая смущение, – ты его упустил. Все! Спать!

На следующий день мы добрались до города. Увы, все еще не цель моего пути. Но город значил, что наконец-то можно будет поспать в нормальной постели, а не на голой земле. Помыться. Поесть за столом.

И у меня, помимо собственных монет, был кошель Зана. Возможно, впервые в жизни я без стеснения могла заплатить за отдельную комнату, а не койку в общей спальне.

Трактир обнаружился быстро и снаружи выглядел вполне прилично. Внутри клубился дым, завсегдатаи галдели. Однако, по мере того, как мы с с Заном продвигались через зал к стойке, тональность разговоров менялась. Из расслабленной атмосфера становилась напряженной.

– Комнату, ванну и ужин на двоих, – сказала я, кладя на стойку несколько монет, прежде чем розовощекая трактирщица ляпнет какую-нибудь глупость. По напряженному лицу и взгляду, которым она наградила Зана, я видела, что она хочет.

– У нас приличное заведение, – осторожно сказала женщина, пересчитывая монеты. – Вашему… спутнику нужна отдельная комната.

– Он не спутник, а раб, – бросила я небрежно, – поспит на полу. Не волнуйтесь, ни о каком нарушении морали речи идти не может.

– Но где же тогда ошейник? – воскликнула трактирщица, слишком громко.

– У меня есть кое-что получше, – Зан резко шагнул вперед и оттянул ворот рубашки, показывая линии брачной клятвы, оплетаюшие его правую ключицу. – Моя госпожа соблюдает правила темных эльфов, называя меня рабом, но мы супруги.

И столько самодовольства и гордости в голосе, что мне захотелось прямо здесь, посреди этой забитой людьми комнаты, поставить его на колени и показать, какой он супруг.

Вместо этого я наивно хихикнула и несколько раз хлопнула глазами, надеясь, что трактирщица примет мою злость за смущение.

– Седьмая комната ваша, – улыбнулась трактирщица, протягивая мне ключи, – помывочные у нас только общие. Женские и мужские, разумеется. Пойдете сразу, или сначала ужин?

– Сначала мыться, – решила я.

Направляясь за служанкой, я не сомневалась, что Зан заметил мою злость и чувствует напряжение, разлившееся между нами, как потрескивающий воздух перед грозой.

Я надеялась, что пока буду мыться, смогу привести свои мысли в порядок.

Какой смысл злиться на глупого зверя, кусающего поводок? А он ведь даже не знает, что его ждет. Просто бесится из-за ситуации, в которую попал. Пусть. Меня это не касается. У меня есть цель куда значимее, чем жизнь одного убийцы.

Но когда я вошла в арендованную комнату, поняла, что все попытки успокоиться были бесполезны.

Зан сидел на краю кровати, по пояс обнаженный. Где он взял свежие штаны, я понятия не имела, и это меня мало волновало. Все мое внимание привлекли его белые как снег волосы, рассыпавшиеся по крепким плечам, которые он до этого постоянно завязывал в неаккуратный узел. И из-за грязи и пота прежде они казались серыми. Теперь же они лежали аккуратными прядями, которые он осторожно перебирал, заплетая в сложную прическу из множества кос.

– Что ты делаешь? – я не знала, что меня больше возмущало: то, что он сидел на кровати, то, что пользовался моей расческой, или то, что он…

– Плету косы женатого мужчины, – спокойно ответил он, – это следовало сделать сразу, но я не хотел оскорблять тебя, госпожа, сооружая это на грязных волосах.

– Прекрати немедленно! – рявкнула я, захлопнув за собой дверь. – Никакой ты мне не муж!

– Но ты же приняла клятву, госпожа, – тихо ответил он, не опуская руки, – ты знала ее значение. Ты выбрала, как ответить.

Я понимала, что это провокация. Промолчу, и он уже не остановится. А еще, возможно, он хочет, чтобы я грубо остановила его. В его мире женщины не миндальничают, не нежничают. Они требуют и властвуют.

Рен'днал ожидал этого от моей матери, а она не всегда могла ему это дать. Но я не она. А Зан не мой отец. Он другой. Мы другие.

Я медленно подошла к кровати, останавливаясь напротив него. Он сидел, а я стояла, но наши лица были почти на одном уровне.

– Я выбрала тебя, – холодно произнесла, глядя в глаза. – Но совсем не для брака. Мне удобна твоя клятва. Мне удобно, что у тебя есть этот статус, – я подчеркнула последнее слово. – Но это не меняет ничего между нами. Ты мой раб. Не более того. Расплети волосы.

– Заставь меня, госпожа, – попросил он, встречая мои слова прямым взглядом и чуть поднятым подбородком, будто напрашивался, чтобы я его схватила.

– Уверен, что выдержишь?

– Твою ненависть? – прошептал он, опуская руки вдоль тела. – Моя рана зажила, ты можешь нанести столько новых, сколько пожелаешь. Если это то, чего ты хочешь. То, что тебе нужно.

Я положила руку на шрам, образовавшийся на его груди. Магия и зелья заставила тело исцелиться, но рубец еще долго будет заметен.

На его лице не было ни вины, ни страха. Лишь легкая, почти незаметная улыбка. Он выглядел так, будто только что выиграл крупную партию в кости…

Милосердное Пламя! А ведь так и было! Он наверняка с самого начала планировал затащить меня в постель. И я понимала, что хочу его.

В конце концов, он дал мне клятву. Он принадлежал мне. И установленная связь будет только плюсом к ценности жертвы.

– Мерзкий дроу, – выдохнула я, не узнавая свой голос, согнула пальцы и с силой провела ногтями по его груди. – Ты не имеешь права называть меня супругой. Ты даже смотреть на меня не должен без разрешения.

Эффекта мои слова не возымели, поэтому я размахнулась и ударила его по щеке. Со всей силы. Его голова мотнулась в сторону, но он не изменил выражение лица.

– Я обязан защищать тебя, госпожа, – ответил он мягко. – Какое бы место для меня ты не определила.

Я ударила его снова:

– Твое место у моих ног.

Он тут же сполз на пол. Только теперь он практически оказался у меня между ног, едва не утыкаясь лицом в живот. Отступить означало бы показать слабость.