Это была Лавиния. Но какая-то другая. Холодная. Спокойная. Она смотрела на него как на незнакомца.

– Он не сможет тебе навредить, милая, – первая жрица теперь обращалась к Лавинии, – он умен и уравновешен. Но ты не обязана воспринимать его как мужа.

– А если я захочу? – голос Лавинии был таким же холодным и спокойным как и ее лицо.

– Ну… – рыжеволосая жрица расплылась в довольной улыбке, – никто тебя не осудит, Лави. Развлекайся, он весь твой!

Она приятельски хлопнула Лавинию по плечу и покинула комнату.

Ореол ее силы рассеялся, и пространство заполнила другая, новая сила, которая как ураган окружила Зана, едва не сбивая с ног. Но она не казалась чужеродной, наоборот, она очень походила на те искры, что Лавиния посылала в его тело, когда хотела помочь его ранам затянуться.

– Лавиния? – собственный голос показался Зану испуганным, надтреснутым, слишком низким и опасным. Хотя у него не было никакого желания пугать девушку, кем бы она ни была.

Она обернулась на дверь, убедилась, что та закрыта и резко вся расслабилась, ее плечи опустились, руки задрожали, на глазах выступили слёзы и ее затрясло от начинающейся истерики.

Зан шагнул к ней, прижимая к себе, не думая – его это Лавиния или уже какая-то другая. Все внутри требовало защитить ее, помочь.

– Я так рада, что ты жив, Зан! Ты не представляешь, как я испугалась!

Ее маленький кулак стукнул его в грудь, почти с той же яростью, с какой она била его, когда узнала, что он был в ее деревне.

– Как ты посмел залезть на алтарь? Как тебе вообще такое в голову пришло?

– Лавиния, это все еще ты? – он чуть отодвинулся, чтобы заглянуть ей в глаза.

Они посветлели. Все еще были серые, но теперь больше походили на толстый лед, способный выдержать что угодно, но под которым видно темную воду в глубине.

– Я, – как-то неуверенно ответила она, – и не совсем я. Мне пришлось притвориться…

– Жрицей? – вот теперь он не на шутку испугался за нее. Обхватил лицо ладонями вглядываясь в слишком светлые почти незнакомые глаза, стирая большими пальцами слезы с ее щек.

– Нет, – она совсем по-детски шмыгнула носом, осторожно высвободившись из его рук, села на диван и поманила его за собой.

Зан не был уверен кто ей сейчас нужнее – партнер или раб. И какую роль ему теперь нужно играть. А еще он опасался, что вернется рыжеволосая жрица или служитель храма. Или кто-то еще. Притворяться он умел отлично. Поэтому скользнул на пол к ее ногам, обнял ее колени, поймал руку и положил ее ладонь себе на щеку.

– Это все еще я, госпожа моя, твой Зан'тал, – прошептал он, – расскажи мне, пожалуйста.

– Я не провела ритуал, Зан… Я просила Пламя спасти тебя, – она наклонилась, запустила руку в его волосы. Зан растерянно отметил, что кос на голове снова не было. – Вместо этого Пламя дало мне то, чего я хотела столько лет. Открыло всю правду о жрицах. Обрушило на меня столько знаний! – она зажмурилась и снова заплакала, – я видела… я пережила сотню смертей других жриц. Оказывается, у жриц есть коллективная память… избирательная… но… теперь я знаю слишком много! Я могу легко притвориться, и я теперь не понимаю, что осталось от меня самой! Чужие воспоминания… многие ужаснее моих собственных. Мои прошлые обиды и страхи кажутся ничтожными в сравнении! Но это была моя жизнь!

Слезы безостановочно текли из ее глаз. Зан хотел что-то ответить, но ей явно нужно было выговориться.

– Ты был прав, жриц призывают. Пламя сделало исключение для меня… И еще для нескольких… но те, кто признавался, что они из нашего мира, заканчивали хуже всех… и… это не Пламя выбирает какой жрицей будет призванная. Это выбирает женщина. Очнувшись у меня было два пути: добить тебя или спасти. В первом случае я стала бы черной, как и хотела… но я не могла убить тебя. Зан, я не хочу твоей смерти, не хочу мстить тебе.

Ее пальцы сжали его волосы чуть сильнее, чем следовало, но эта боль не пугала его. Зана пугало отчаяние, с которым она смотрела на него, будто уже попрощалась.

– И не нужно, – он поцеловал ее руку, что все еще лежала на его щеке, осторожно выпутал пальцы другой руки из волос и поцеловал эту руку тоже, – я здесь, я жив. И твоя месть свершилась, я же…

– Те, кто охотятся на белых жриц живы, Зан, – она покачала головой, но не спешила освобождать свои руки из его захвата. – Я видела десятки смертей моих сестер! И я не могу отомстить. Ни за себя, ни за них. Месть и созидание несовместимы.

Она закусила губу и выглядела потерянной и напуганной.

– Лавиния, – Зан вложил в свой голос всю твёрдость и уверенность, которой он обладал и которой не чувствовал в этот момент, – ты самый сильный человек из тех, кого я когда-либо знал.

Он плавно, чтобы не напугать и не расстроить ее еще сильнее, поднялся и сел на диван рядом. Не отпуская ее рук и глядя только в глаза.

– Сейчас тебе кажется, что все потеряно. Но это не так.

Лавиния хотела что-то возразить, но он только крепче сжал ее руки, не давая вырваться, и придвинулся ближе.

– Да, все изменилось. Но теперь у тебя есть сила Пламени. Не та, о которой ты мечтала, но это все еще сила. Вот этими руками ты держала и держишь мою жизнь, – Зан поднял ее руки вверх, на уровень груди, как бы показывая ей. – Это уже огромная ответственность, но ты справилась. Ты умеешь выживать. Ты умеешь справляться с трудностями. Это все ты, только ты. Ты хотела, чтобы я жил? И я жив!

Он прижал ее ладони к своей груди, радуясь, что не оделся, как предлагал служитель храма. Контакт кожи к коже был ярче, интимнее и правильнее любого другого. Если ей все еще нужен якорь, он готов им быть.

– Но я не оставила тебе выбора… – прошептала она.

– У меня был выбор, Лавиния.

Зан даже улыбнулся, невольно чувствуя свое превосходство над своей юной госпожой. Пусть и по мелочам, но все же пока еще она сохраняла свою наивность и ему это очень нравилось.

– Я мог выдать девочку, спрятавшуюся за досками. Но я выбрал пройти мимо. Я мог позволить провести тебе подчиняющий ритуал. Я оказался бы заперт в собственном теле как в клетке, но я не был бы ответственен за то, что происходило после. Я мог дать тебе вассальную клятву и попытаться разрушить ее так же как клятву на крови. Я мог позволить Кел'тамалу помочь мне сбежать. Я мог не говорить тебе кто я. И когда я разрушил клятву на крови…

На ее лице удивление мешалось с негодованием, и он только сильнее прижал ее руки к своей груди.

– Да, Лавиния, я сам ее разрушил, твои приказы конечно помогали. Но… мои усилия ускорили процесс. Я мог сбежать. Я мог упасть посреди храма и не заползать на этот … алтарь, – он проглотил ругательство, опасаясь, что она как жрица может не потерпеть оскорбления Пламени. – Не лишай меня субъектности. Каждый мой выбор вел в эту точку, даже если я направлял свой взор в другую сторону.

– Зан…

Она все же высвободила свои руки. Одной провела по его щеке, убирая упавшие на лицо волосы, другую положила себе на грудь и вытащила из-под ворота платья лос’тал, покрутила его в руке. Зан догадался, что ей пришлось его спрятать, чтобы не выдать себя.

– Ты всегда был таким? Твоё имя ведь переводится как Стальная Слеза?

– Моя прекрасная госпожа поняла это только теперь? – он улыбнулся, едва сдерживая нервный смех.

– Нет, немного раньше, – она покраснела и отвела взгляд. – Что нам теперь делать?

– Жить, – просто ответил он, – притворяться, играть если потребуется. Я кое-что знаю, об отрядах убивающих белых жриц. У тебя есть память убитых. Это дает не самые плохие шансы.

– У жриц есть обязанности, Зан, – она вздохнула. – Я не смогу просто прятаться, пренебрегая тем, что мне дало Пламя, и что я ему пообещала.

– И не нужно. Ты будешь белой жрицей, как и полагается. Я буду исполнять ту роль, которую ты мне отведешь: слуги, стража. Мне все равно. Я выбрал защищать тебя.

Она сглотнула, сосредоточенно кивнула, затем резко поднялась, пряча лос'тал и расправляя пышную юбку.