Следующие несколько дней прошли в сплошном отчаянии. После того как моя мама опубликовала заявление о том, что видео было сфабриковано, нам пришлось пойти в полицию, чтобы дать показания. Но пока мы шли, группа недовольных незнакомцев «приветствовала» меня, и в итоге я оказалась вся в яйцах. Там же были репортёры, которые снимали всё на камеру, и в СМИ появилось ещё больше новостей обо мне. Казалось, что заявление только усугубило ситуацию, и каждый день я просыпалась от новой волны ненависти и угроз в социальных сетях. Все бренды перестали со мной сотрудничать, число моих подписчиков в социальных сетях ещё больше сократилось, а мама заставляла меня большую часть времени оставаться дома, чтобы избежать новых неприятных ситуаций. Я могла только представить, как счастлив был Зак сейчас.

И всё же я не могла перестать думать о нём.

Я скучала по нему. Я скучала по тому, что видела его в своём доме, по тому, что он был рядом, и это было пыткой – хотеть быть рядом с ним, даже несмотря на то, что у меня была татуировка, напоминавшая мне, насколько это неправильно. Это слово всегда было со мной, причиняя боль и напоминая не только о жестокости Зака, но и о моей собственной, и я не знала, как с этим справиться. Я не знала, что делать с татуировкой, но пока отложила этот вопрос, сосредоточившись на плане, как сначала разобраться с папой и Уильямом.

Я пыталась разузнать всё, что могла, о папином бизнесе, но он хорошо заметал следы. Кроме сплетен в интернете, я не смогла найти ничего существенного, что можно было бы представить в суде. Однажды я даже зашла в его кабинет, когда его не было дома, и просмотрела все ящики и шкафы, но ни в одном из документов не было ничего подозрительного. Я подумывала о том, чтобы снова поговорить с Паулой и узнать, не согласится ли она дать показания, но отказалась от этой идеи, потому что считала, что прокурор снова отклонит дело. Без дополнительных доказательств или людей, готовых говорить, у меня ничего не было.

И всё же я нашла решение, хотя оно и требовало немалой доли везения. Мне нужно было снова встретиться с Уильямом на том балу-маскараде, но если я правильно разыграю свои карты, то получу доказательства до того, как он успеет хотя бы пальцем пошевелить. Кроме того, это был единственный способ ответить на видео Зака на моих условиях.

Зак хотел, чтобы я потерпела поражение, и, возможно, ему это удалось, но это не значит, что я должна была стать жертвой. Я больше не собиралась лгать или скрываться. Хотя я никогда не хотела, чтобы кто-то узнал о моём прошлом, факт оставался фактом: я была ужасным человеком и никогда не сталкивалась с последствиями своего поведения. Так что я собиралась признать себя такой, какая я есть, и взять на себя ответственность за свои поступки. Это был единственный способ для меня начать жить так, как я хотела.

Это был единственный способ напомнить себе, что слово, вытатуированное на моей коже, больше не было тем, кем я была.

— Не думаю, что это хорошая идея, — сказала мне Мелоди, услышав мой план. Мы были в моей гардеробной, где я перебирала платья, которые могла бы надеть на бал сегодня вечером. Папа весь день наседал на меня, желая убедиться, что я не «сделаю ничего такого, о чём потом пожалею», и заставил меня поехать с ним на мероприятие. Он также приказал мне надеть что-нибудь сексуальное.

— Это лучшее, что я смогла придумать. — Я достала короткое золотое платье с разрезом сзади и по бокам на талии. Оно было гламурным и изысканным, но при этом достаточно сексуальным, чтобы доказать отцу, что я не ослушаюсь. А ещё оно было идеальной приманкой для Уильяма.

Она вздрогнула и потёрла руки.

— Би, подумай ещё раз. Ты подвергаешь себя опасности. Ты уверена, что не хочешь, чтобы я тоже пошла?

Я сверкнула на неё глазами.

— Нет. Я не хочу, чтобы ты приближалась к Уильяму. Кто знает, найдутся ли другие такие же, как он, кто воспользуется этой возможностью.

— Но ты будешь там совсем одна.

— Не волнуйся. Я быстро уйду. Кроме того, оно того стоит.

— Папа так просто не сдастся.

— Это не имеет значения. Как и у мамы, у него не будет выбора.

Излишне говорить, что он был как на иголках. Вчера федералы провели обыск в мамином офисе, и папа вышел из себя, проведя несколько часов, ругаясь с мамой прошлой ночью. Это только подтвердило, что ему тоже было что скрывать от властей, и это только укрепило моё решение сделать то, что я запланировала на сегодняшний вечер.

Губы Мелоди скривились.

— Ты снова жертвуешь собой ради меня.

— Нет, всё совсем не так. — Я взяла её за руку и ободряюще сжала. — Я делаю это ради нас обоих, так что не говори так.

Она сжала мою руку в ответ, но выражение её лица не изменилось.

— А как же Зак? Он мог бы проследить, чтобы с тобой ничего не случилось.

Я отпустила её руку, чувствуя, как в груди всё сжимается. Мне не нравилось, что мысль о том, что Зак будет меня охранять, так сильно меня привлекала.

— Ты с ума сошла? Как ты вообще можешь предлагать такое?

— Потому что это лучше, чем если бы ты пошла туда одна.

Я стиснула зубы и схватила с полки маленькую сумочку.

— Нет. Я не хочу иметь с ним ничего общего.

— Но что, если с тобой что-нибудь случится?

Я на секунду замерла, и мой взгляд упал на чёрную маску, которую я собиралась надеть на бал.

— Тогда все это увидят, и это ещё больше укрепит мои позиции.

Она покачала головой, что-то бормоча себе под нос, но я не стала прислушиваться и надела платье. Меня переполняли предвкушение и тревога из-за того, что я собиралась сделать, но это был единственный выход. Я не могла рисковать тем, что папа воспользуется Мелоди. Я не могла быть рядом с ней круглосуточно до её восемнадцатилетия. Если я разоблачу и отца, и Уильяма, этого может быть достаточно, чтобы обезопасить её.

Помня об этом, я закончила собираться и вышла на улицу, чтобы встретиться с отцом, не снимая маски. Он стоял у арендованного лимузина, и взгляд, который он бросил на меня из-под своей маски, когда я подошла к нему, сказал мне, что сегодня вечером лучше не валять дурака, и я вздрогнула, готовясь к тому, что должно было произойти.

Надеюсь, после сегодняшнего вечера мне больше никогда не придётся делать то, чего хотели от меня родители, и Уильям и все подобные ему мужчины останутся в прошлом.

ЗАК

— Сука!

— Иди и покончи с собой!

— Как тебе не стыдно!

— Ты будешь гореть в аду!

Эти голоса звучали в видео, которое проигрывалось на экране моего компьютера. На нём была изображена разъярённая толпа, собравшаяся на улице, чтобы устроить Блэр засаду. Рядом стояли репортёры и телекамеры. В этот момент в кадре появилась Блэр, идущая рядом со своей матерью. Голоса стали ещё громче, к ним добавились свист и скандирование:

— Долой Блэр Эверетт.

Хотя она выглядела невозмутимой, шла прямо, высоко подняв подбородок и с бесстрастным выражением лица, я заметил, как она дважды вздрогнула. Она снова притворялась, и это стало ещё очевиднее, когда она подошла ближе к собравшимся и её челюсть начала сжиматься.

— Ты не лучше нас! — Крикнула одна женщина.

Мать Блэр обняла дочь за плечи и повела вперёд, водитель следовал за ними по пятам. Им никак не удавалось пробраться сквозь толпу, и я наблюдал, как они проталкиваются вперёд, пока им не преградила путь девочка-подросток.

— Я так восхищалась тобой, Блэр. Я хотела быть похожей на тебя. Но ты хулиганка и шлюха, и ты заслуживаешь того, чтобы гореть в аду! — Она вытащила яйцо из маленькой коробки, которую держала в руках, и бросила его в Блэр.

Блэр вскрикнула, и яйцо растеклось по её белой блузке, прежде чем она успела прикрыться.

— Каково это, а? Каково это – получать в ответ? — Девушка бросала в неё яйца одно за другим, попадая в плечо, бедро и ногу, и с каждым ударом Блэр съёживалась всё сильнее, а на её лице читался ужас. Толпа обезумела.