— Ты хочешь меня? Как ты можешь так говорить? Как ты, чёрт возьми, можешь так говорить после того, что ты сделал?! — Я оттолкнула его руку.

Его глаза расширились.

— Блэр, я...

— Ты выставил напоказ мой самый уязвимый момент! Ты сделал из меня мишень. А потом навсегда заклеймил меня этой ужасной татуировкой. — Я шлёпнула его, стиснув зубы от боли.

Его лицо исказилось.

— Это не навсегда. Мы можем её удалить. Есть процедуры, и со временем она станет как будто и не было.

Я уставилась на него, чувствуя, как меня пронзает невыносимая боль.

— Мы можем её удалить? Процедуры? Если бы процедуры решали все проблемы, у тебя не было бы ни одной причины злиться на меня, верно?!

Он вздрогнул и отступил на шаг.

— Блэр, я...

— Как ты можешь так себя вести после всего, что ты сделал? Ты думал, я настолько жалкая? Ты думал, я буду рада такому вниманию?

— Нет.

— Тогда как ты ожидал, что я отреагирую?

— Прости, ладно? Прости. Я облажался.

Я ахнула и прикрыла рот рукой. Я не могла ему поверить.

— Ты просишь прощения?

— Да. Хотел бы я всё вернуть. Хотел бы я не причинять тебе боль.

Меня накрыла сильная волна боли, от которой у меня чуть не перехватило дыхание, а по лицу потекли слёзы.

— Нет. Нет, ты… Просто нет.

Он потянулся ко мне.

— Блэр…

— Не трогай меня! — Я отступила от него. — Ты не имеешь права так говорить. Ты не имеешь права извиняться. — Я покачала головой, вытирая слёзы, но они продолжали литься. — Я так долго умоляла тебя остановиться, но тебе было всё равно, ты причинял мне боль снова и снова, пока в тот день не уничтожил меня. Ты смотрел на меня без угрызений совести или сострадания, когда публиковал то видео или когда тот парень делал мне татуировку, причиняя мне ужаснейшую боль. Так что теперь ты не имеешь права так себя вести. — Я схватила свою сумочку с прилавка. — Я пойду в полицейский участок сама.

— Блэр, я...

— Я не хочу этого слышать, Зак! Я вообще ничего не хочу слышать. — Я глубоко вздохнула. — То, что ты сделал для меня сегодня вечером... Я тебе очень благодарна, но если ты думаешь, что это что-то изменит между нами, то ты ошибаешься. Мы враги, Зак, и такими мы останемся навсегда. Так что можешь возвращаться к своей жизни и оставить меня в покое. — Я хотела пройти мимо него, но он остановил меня, схватив за запястье.

— Я не смогу вернуться к своей прежней жизни. Не после сегодняшнего вечера. Ты нужна мне, Блэр. Мне нужно быть рядом с тобой.

Я схватила его за руку и отдёрнула её от своего запястья.

— Я же сказала тебе не прикасаться ко мне! Я не хочу, чтобы ты когда-либо снова меня трогал, слышишь? На самом деле я хочу, чтобы ты держался от меня как можно дальше. — Я направилась к выходу.

— Блэр, подожди! Блэр, ты же не это имеешь в виду!

Я схватилась за ручку и распахнула дверь.

— Я знаю, что ты что-то чувствуешь ко мне! Я знаю.

Я замерла, крепче сжимая ручку. Моё сердце сжалось от такой сильной любви, что мне стало невыносимо даже дышать. Я любила его, любила так сильно, что мне казалось, я развалюсь на части, как только выйду из этого туалета. Но я бы никогда ему этого не сказала. Он никогда не узнает, что я всегда принадлежала только ему.

Я смахнула слёзы и повернулась, чтобы в последний раз взглянуть на него, убедившись, что на моём лице написана только ненависть, вернувшись к своей прежней роли.

— Посмотри на себя, Зак, ты умоляешь меня и ведёшь себя так отчаянно. Где же теперь тот большой и страшный Зак Кёртис?

Он вздрогнул и побледнел.

— Ты правда думал, что я смогу что-то к тебе чувствовать после всего, что ты сделал? Я ненавижу тебя, Зак. Я бы хотела никогда с тобой не встречаться. И я чертовски надеюсь, что вижу тебя в последний раз, потому что я даже находиться рядом с тобой не могу. Ты получил то, что хотел. — Я постучала по своей татуировке. — Теперь живи с этим.

На его лице отразилась безысходность, и я почувствовала, как у меня защемило в груди, когда на его лице быстро сменялись эмоции, а я боролась со слезами. Грусть, удивление, растерянность, гнев. Казалось, что прошли минуты, или часы, пока мы просто смотрели друг на друга, и воздух между нами становился всё тяжелее, пока я не выдержала.

Я оторвала взгляд от его лица и вышла на улицу, закрыв за собой дверь.

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. В сердце поселилась пустота и холод, но я пошла дальше, игнорируя желание вернуться.

Вот и всё. Это был конец нашей жалкой истории, и мне было больнее, чем когда-либо прежде. Зачем он спас меня сегодня? Зачем он притворялся, что ему не всё равно, хотя это было бессмысленно? Это только причинило мне ещё больше боли, и я хотела бы, чтобы это не врезалось так глубоко в мою память, как будто это что-то значило. Я хотела бы, чтобы это ничего не значило.

Я хотела бы, чтобы то, что он сделал для меня сегодня, не заставляло меня любить его ещё сильнее.

Обхватив себя руками, я шагала дальше, стараясь не думать об его отчаянии, когда я уходила... и о том, что боялась никогда не избавиться от своих чувств к нему, как бы ни старалась.

Возможно, это и было моим самым страшным наказанием.

БЛЭР

С бала-маскарада Уильяма прошло несколько недель, и почти каждый день приносил с собой новый хаос. Когда ты так отчаянно цепляешься за власть, падение становится ещё более болезненным, а репутация моей семьи и моя собственная были разрушены.

Мой прямой эфир в TikTok попал в новости, и все знали, на что готов пойти мой отец, чтобы добиться желаемого. Журналисты преследовали меня, чтобы узнать подробности той ночи и моего прошлого, но я отказывалась давать комментарии или давать интервью, хотя после того, как они узнали, что я не такая уж плохая, отношение СМИ ко мне немного изменилось.

Изменилось и общественное мнение. В последнее время я получала неоднозначные сообщения и комментарии: люди либо хвалили меня за смелость высказаться и сочувствовали мне, либо говорили, что я всё это заслужила и должна продолжать страдать. Хотя мне по-прежнему угрожали расправой, и я чудом избежала ещё двух инцидентов, когда на прошлой неделе и за неделю до этого перед моим домом собралась толпа. Это угнетало, и я не знала, что делать. Я старалась сохранять позитивный настрой, но это было сложно, когда люди снова и снова напоминали мне, как сильно они меня ненавидят.

Отцу тоже было нелегко, ведь полиция начала расследование в отношении его компании и его связей с Уильямом. После того как полиция освободила его из-под стражи на следующий день после вечеринки у Уильяма, несколько человек выступили с историями, похожими на историю Паулы, обвиняя папу в мошенничестве и незаконном сносе зданий, а также, некоторые из его сотрудников дали против него показания. Теперь он сидел в тюрьме в ожидании суда, который мог постичь и маму.

Её благотворительная организация также находилась под следствием, поскольку появилось больше доказательств того, что она не использовала все средства по назначению. Когда она не была занята в своей благотворительной организации, работая день и ночь, чтобы исправить ситуацию, она сидела дома и разговаривала по телефону, споря со своими советниками или звоня нашим друзьям за помощью. Однако оказалось, что высокопоставленные друзья не помогают, когда ты оказываешься на самом дне. Они закрыли перед мамой дверь, отказавшись иметь с ней дело.

Что касается Уильяма, его уволили и посадили в тюрьму, когда всплыли новые подробности его сомнительных деловых операций, но это было ещё не всё. Другие девушки начали выступать против него, рассказывая свои ужасные истории о том, как их принуждали к различным сексуальным действиям, зачастую в одно и то же время с друзьями Уильяма. Некоторые из них связались со мной, чтобы поблагодарить за то, что я разоблачила Уильяма и придала им смелости высказаться, и это было приятно. Несмотря на огромный риск, разоблачение Уильяма принесло свои плоды. Более того, это вызвало дискуссию о злоупотреблении властью со стороны правительства и глубокой коррупции. Даже мэр выступил с заявлением, что они позаботятся о том, чтобы это было искоренено, и будут работать над созданием лучшего общества, свободного от влияния и частных интересов.