— Нет! — Я дёрнулась в объятиях Зака. — Отпусти меня. Дай...

— Не стоит так паниковать. По крайней мере, татуировка не будет бросаться в глаза, как мой шрам, — сказал он язвительным тоном.

Парень налил чёрные чернила в маленькую чашку и устроился на стуле рядом со мной.

— Ты хочешь, чтобы она была здесь? — Он посмотрел на Зака, указывая на место под моей грудью.

— Да. И чтобы буквы выделялись.

Мой пульс участился. Парень расстегнул мою рубашку и отодвинул её в сторону, обнажив бюстгальтер и живот, и меня охватила тошнота. Я чувствовала себя униженной, как и в прошлый раз с Уильямом.

Он протёр область под моей грудью и, не используя трафарет, окунул иглу в чернила и приложил её к моей коже. Меня пронзила жгучая боль, и я дёрнулась, вскрикнув.

— Нет, остановись! Остановись! — Я отодвинулась как можно дальше, но это не помогло мне отстраниться от рук Зака или от тату-машинки. Боль только усиливалась по мере того, как парень тянул за рычаг. — Больно!

Он остановился, чтобы убрать излишки чернил.

— Тебе правда стоит перестать двигаться. Так тебе будет только больнее, а татуировка получится неаккуратной.

— Нет. Сделай так, чтобы ей было как можно больнее, — сказал Зак.

О боже.

Я умоляюще посмотрела на них обоих.

— Пожалуйста, остановитесь. Это неправильно.

— То, что ты сделала со мной, тоже было неправильно. Но это тебя не остановило. — Сказал Зак. — Так что и я не остановлюсь. Это справедливость, Блэр. Око за око, чёрт возьми. — В его взгляде, полном ярости и ненависти, читалась лишь непроглядная тьма. Когда парень снова приставил иглу к моей коже, до меня наконец дошло. Это должно было случиться. Зак собирался принудить меня к этому, и я ничего не могла с этим поделать. Как и в случае с видео.

Что-то глубоко внутри меня сломалось, и в сердце вспыхнула боль, какой я никогда раньше не испытывала. На глаза навернулись слёзы, и я дала им волю. Мир погрузился в туман агонии, насилия и унижения, пока парень продолжал делать мне татуировку, а руки Зака больно впивались в мои плечи.

Я понятия не имела, сколько минут прошло, прежде чем жужжание тату-пистолета наконец прекратилось, а боль внизу груди стала почти невыносимой. Я не осмелилась опустить взгляд, чтобы посмотреть, что за татуировку сделал парень, но Зак не дал мне передышки, потому что сфотографировал меня на свой телефон и повернул экран, чтобы показать мне. Я продолжала смотреть в пол.

— Смотри. Всё получилось великолепно.

— Нет.

— Я сказал, смотри. — Он подцепил мой подбородок пальцами и заставил меня взглянуть на тату.

У меня скрутило живот, когда я увидела пять жирных букв, уставившихся на меня.

Шлюха.

Это была татуировка. Почти 15 сантиметров в ширину, она расползалась под моей грудью, злобно и оскорбительно напоминая о себе. Как и его шрам.

Я прижала руку ко рту, чувствуя, как разбивается моё сердце.

Хоть я и пыталась, я так и не смогла простить себя за то, что сделала. И да, отчасти я позволяла ему делать со мной всё это, потому что считала, что заслуживаю этого. Я думала, что если буду терпеть, то смогу каким-то образом искупить свои грехи. Я позволила своей вине и сожалениям руководить мной, позволив Заку издеваться надо мной, но это не был путь к правосудию, и то, что он сделал сегодня... Я никогда не смогу простить его. Он выпустил это видео, выставив на всеобщее обозрение мой самый уязвимый момент и нарисовав мишень у меня на спине, и заклеймил меня, как скотину, этой татуировкой. Это было мерзко и хреново, и пути назад не было.

Монстры порождают монстров.

Эти слова никогда не казались мне такими реальными, как сейчас.

Я медленно подняла на него взгляд.

— Ты ужасен.

На его лице вспыхнула ненависть, и он крепче сжал телефон, так что костяшки его пальцев побелели.

— Я ужасен? Нет, Блэр. Это пустяки. Ты должна радоваться, что я ограничился этим, ведь я мог бы сжечь твоё чёртово лицо.

О боже.

Я всхлипнула и прижала руку ко рту, чувствуя, как немеют конечности.

Он наклонился.

— Запомни, Блэр. Ты всего лишь мусор.

Парень заклеил татуировку плёнкой, и я едва не отпрянула от его прикосновения.

— Вот. Оставь это на день, а потом можешь убрать.

Я не смотрела на него. Я застегнула рубашку и вскочила на ноги, поморщившись, когда татуировка заболела. Я не могла находиться рядом с Заком ни секунды дольше, но заставила себя встретиться с ним взглядом, мои руки сжались в дрожащие кулаки.

— Ты думаешь, что теперь ты такой праведный? Ты думаешь, это всё исправил? Ты ошибаешься. Но я надеюсь, что сейчас ты счастлив. Надеюсь, это поможет тебе обрести покой. — Я повернулась и выбежала из салона, на грани срыва.

Я шла вслепую, слёзы застилали мне глаза. Хотя ночь была тёплая, мне было очень холодно, и я обхватила себя руками, чувствуя, что в том тату-салоне остались и осколки моего разбитого сердца.

Так я и было.

Потому что только сейчас я позволила себе по-настоящему осознать свои чувства к Заку.

Я любила его. Я никогда не переставала его любить.

Часть меня всегда надеялась, что однажды я стану его женой, пережив всю его жестокость. И я только что безвозвратно потеряла его.

Но, с другой стороны, нельзя потерять то, чего у тебя никогда не было.

Теперь бы только моё сердце это поняло и приняло.

ЗАК

— Надеюсь, теперь ты счастлив. Надеюсь, это поможет тебе обрести покой.

Я уставился на её фотографию, изучая татуировку. Красную кожу под ней. Слёзы на её лице. Отчаяние в её глазах.

— Ты не выглядишь довольным.

Я снова посмотрел на татуировщика.

— Это не твоя проблема.

— Ты прав. Это не так. Я выполнил свою часть сделки. Могу ли я рассчитывать на то, что ты будешь молчать и не сдашь меня налоговой?

— Конечно, — процедил я сквозь зубы и бросил на прилавок пару стодолларовых купюр. Найти человека со слабостями, который воплотит мой план в жизнь, было не так уж сложно. Потребовалось совсем немного усилий, чтобы выяснить, что один звонок в налоговую может навлечь на этого парня серьёзные неприятности. Помогло и то, что у него не было моральных принципов. Теперь я больше всего на свете хотел покончить с ним. — Я же говорил тебе, что не буду, если ты тоже будешь молчать об этом. Мы никогда не встречались, понял?

— Конечно.

Не оглядываясь больше, я вышел из салона, желая оказаться как можно дальше от этого места.

Парень был прав, я должен был быть счастлив. Я должен был быть на гребаном седьмом небе от счастья. Это было то, чего я хотел. Увидеть, как Блэр терпит поражение, и дать ей именно то, что она заслужила. Оставить её в пылающей тьме, как и меня когда-то оставила она.

После всего этого я наконец добился своего.

Так почему же, чёрт возьми, я чувствую себя таким неудовлетворённым? После всего, что я вложил в свою месть, после каждой секунды мучений, через которые она меня заставила пройти, мне хотелось только что-нибудь сломать. Почему?

Почему, почему, почему?

— Почему?! — Я ударил кулаком по ближайшей стене, оставив на ней кровавый след.

Я должен был радоваться. Она никогда не оправится от этого. Все будут помнить её такой, какая она есть на самом деле. Это будет преследовать её, куда бы она ни пошла.

Я снова ударил по стене.

Ей придётся терпеть бесконечные унижения и оскорбления.

Я снова ударил по стене.

Ей придётся каждый день смотреть на свою татуировку и вспоминать о моей мести.

Я нанёс ещё один удар. И ещё один. И ещё один. На земле становилось всё больше крови. В глазах потемнело.

— Чёрт! — Я пнул стену и прислонился к ней, хватая себя за волосы. Я достал телефон и посмотрел на её фотографии в своей галерее, и каждая из них только усиливала мою ярость.

Насколько низко я мог пасть?

Она это заслужила. Не только за то, что она со мной сделала, но и за то, что ей удалось обвести меня вокруг пальца и почти заставить всё испортить. Я купился на её образ «хорошей девочки», хотя она всегда была гнилой шлюхой, которая заботилась только о себе. Так почему же, чёрт возьми, я так себя чувствую?