Их водитель бросился к ней, чтобы защитить её, когда люди начали окружать её, осыпая всевозможными оскорблениями. Оттолкнув некоторых из них рукой, он повёл Блэр и её мать обратно туда, откуда они пришли. Некоторые люди начали скандировать:

— Долой Блэр Эверетт! Долой Блэр Эверетт! Долой Блэр Эверетт! Долой Блэр Эверетт!

На этом видео закончилось.

Я уставился на экран, и тишина вокруг меня растянулась на секунды, минуты... Затем я снова включил видео. И снова. И снова.

Ничего.

Я не испытывал ни капли удовлетворения. С каждым повторным просмотром мой гнев только усиливался, пока не стало казаться, что он вот-вот вырвется наружу, и я не смог больше этого выносить. Я отодвинул экран в сторону и вскочил со стула.

Я прошёл через гостиную к окнам от пола до потолка и ударил рукой по стене, опустив голову.

Я должен был, чёрт возьми, радоваться. Её падение было таким же грандиозным, как я и представлял.

Но вместо этого я чувствовал себя неправильно.

Вместо этого я чувствовал себя неудачником.

Вместо этого я хотел защитить её от всех до единого собравшихся там людей.

— Блядь!

Лучи заходящего солнца скользнули по стеклу, отразив меня, и я поморщился, отвернувшись. Казалось, сама вселенная хотела напомнить мне, что я должен ненавидеть её, но это было бессмысленно. Прошло четыре дня с тех пор, как я отомстил ей, с тех пор, как её начали третировать в СМИ и забрасывать всевозможными ненавистническими комментариями, но я чувствовал себя ещё более несчастным и неудовлетворённым. Я не мог сосредоточиться на работе, не мог уснуть, и каждая попытка отвлечься возвращала меня к ней.

Я не мог перестать думать о ней.

Я не мог перестать думать о том, как она извивалась подо мной от удовольствия и выкрикивала моё имя, пока я входил в неё. Я не мог перестать думать о её стонах, о том, как её ногти и зубы впивались в мою кожу, о её идеальном вкусе. Моему члену было всё равно, что она лгунья и причина всей моей боли. Он хотел её снова и снова.

Я хотел её, и не только ради её тела.

Доказательство этого – USB-накопитель с её видео – лежал прямо рядом с моим iMac, который я решил держать на виду, как какой-нибудь мазохист. За последние несколько дней я уже слишком много раз пересматривал её видео, подпитывая свою одержимость, и каждый раз у меня щемило в груди, как будто я ужасно по ней скучал. Её фотографии, которые я хранил в телефоне, только насмехались надо мной.

Я ударил кулаком по стене, вспоминая, как она выглядела в ту ночь у беседки. Теплоту в её голосе, когда она говорила о моих приёмных родителях. Слёзы на её лице, когда она извинялась. Взгляд её глаз, когда она целовала мой шрам. Она казалась такой искренней, как и в своих видео, и я не знал, что и думать.

— Как бы то ни было, я рада, что ты нашёл заботливых людей. Семью.

— Твой шрам прекрасен.

— Ты – это не только твой шрам. Ты намного больше. Никогда не забывай об этом.

Вот же, чёрт!

Я выхватил свой телефон из кармана и зашёл в её социальные сети. В последнее время она ничего не публиковала, но это не помешало мне просматривать её фотографии и видео бесчисленное количество раз за последние несколько дней, желая узнать хоть что-нибудь, что могло бы рассказать мне о том, что с ней происходит. Я жаждал её.

Я открыл её профиль и выдохнул, когда увидел новый пост. Мой взгляд остановился на нём.

Какого черта?

На снимке Блэр была в золотистом платье, которое было слишком коротким, на высоких каблуках, из-за которых казалось, что её ноги тянутся на многие мили, и в кружевной чёрной маске, закрывающей верхнюю половину лица. Она была в фойе своего дома и смотрела в камеру.

Куда она направлялась?

И чёрт возьми, почему она должна быть такой сексуальной?

Мой член уже упирался в джинсы, требуя, чтобы я его подрочил и успокоился, но, кроме того, мне хотелось что-нибудь разбить. Я был не единственным, кто реагировал на неё, и мне это не нравилось. Я не хотел, чтобы другие мужчины видели её такой, особенно когда меня не было рядом, чтобы дать им понять, что никто не смеет к ней прикасаться.

Стиснув зубы, я прочитал подпись, отметив, что она опубликовала это фото всего тридцать минут назад.

«Сегодня ночь масок. Но носить маску можно лишь до определённого момента. Больше не нужно прятаться. #оставайтесьснами».

Какого чёрта? О чём это она?

Раздался звонок в дверь, и я очнулся. Нахмурившись, я посмотрел на часы и пошёл открывать. Я никого не ждал.

Я убрал телефон в карман и открыл дверь, увидев здесь последнего человека, которого я ожидал здесь увидеть.

— Мелоди. Привет.

Мелоди сжала руки и подняла голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Привет, Том. Эм, не Том. Зак. — Её тон был резче, чем обычно, когда она говорила со мной. Значит, она теперь знала нашу с Блэр историю. — Мне нужно с тобой поговорить. Можно войти?

Я приподнял бровь.

— Конечно.

Она вошла и, оглядев мою гостиную, вскинула брови. Её внимание привлекла стальная книжная полка, заставленная технической литературой, «колыбель Ньютона» и несколько кубиков Рубика, затем мой стол с различными гаджетами и экранами, а затем стикеры, которыми была усеяна половина окон от пола до потолка, большинство из них с кодами. Она не могла знать, но если бы она увидела их всего несколько дней назад, то нашла бы записи, в которых была изложена моя стратегия и информация, которую я собрал о Блэр, прежде чем сделать свой ход.

— Так вот где ты живёшь.

— Да.

Она прошла мимо дивана и, остановившись у примыкающей к гостиной кухни, взглянула на лестницу, ведущую на второй этаж.

— Это не то, чего я ожидала.

— А чего ты ожидала?

Её брови поползли ещё выше, когда она заметила на кухонном столе большой незаконченный пазл, рядом с которым лежали десятки сдвинутых частей. Этот жест так сильно напомнил мне о Блэр, что на мгновение ошеломил меня.

— Точно не пентхаус. Кроме того, я не думала, что ты такой зануда. — Её губы изогнулись в улыбке, несмотря на суровый взгляд. — Теперь, когда я думаю об этом, тебе это идёт.

— Как ты меня нашла?

Она повернулась ко мне.

— Я спросила Анну, знает ли она твой адрес, ведь вы с ней поддерживаете связь.

Я дал Анне свой адрес на случай, если ей понадобится связаться со мной по какой-либо причине, но она не должна была делиться им с кем-то ещё.

Словно прочитав мои мысли, Мелоди сказала:

— Я пообещала ей, что никому не сдам твой адрес, и это единственная причина, по которой она мне его назвала. Я сдержу своё слово. Если ты действительно этого хочешь.

Она наклонила голову.

— Ты не хочешь, чтобы даже Блэр знала?

— Думаешь, я бы ей не сказал, если бы хотел чтобы она знала?

Она поджала губы и сжала лямку рюкзака.

— Ты причинил ей много боли.

— Значит, она тебе всё рассказала.

— Нет, но у меня есть подозрения. Я так понимаю, всё плохо, раз она хочет сохранить это в тайне.

— А как же наше прошлое?

Она перевела взгляд на мой шрам, который я не потрудился скрыть, и в её глазах мелькнуло сочувствие.

— Да, она сказала мне, что это из-за неё у тебя шрам. — Она подошла к окну. Отсюда открывался прекрасный вид на город и его россыпь огней, которые только начинали просыпаться, а цепь гор резко контрастировала с ними, но, казалось, она ничего не замечала, стоя с поджатыми губами.

— Я могу понять, почему ты злишься на мою сестру, но придумывать такой сложный план, чтобы отомстить ей, и воплощать его в жизнь – это неправильно. Ты даже зашёл так далеко, что пришёл в наш дом и притворился другим человеком, чтобы причинить ей боль. Кто так поступает?

— Ты пришла сюда, чтобы прочитать мне лекцию?

Она бросила на меня взгляд через плечо.

— Тебе не кажется, что ты этого заслуживаешь?

Я скрестил руки на груди.

— То, что произошло между мной и Блэр, тебя не касается.

Её глаза расширились.